Перед глазами вдруг замельтешили фиолетовые круги... Злобно и недоверчиво открыв одно веко, Макар, всё ещё борясь со сном, со стоном оторвал от подушки тяжёлую голову и скорее по привычке бросил на своих товарищей скорый взгляд, ожидая увидеть перед собой такие же, очередным утром загруженные, непроспавшейся физиономии с яростно распахнутыми зевающими челюстями. Однако рядом преспокойно посапывал Печка («Вот блин, царевна нашлась,»кисло ухмыльнулся Макс), а чуть дальше вообще как ни в чём не бывало, с ангельской улыбкой на лице в отрубе лежал Синица. «Нет, ну я балдею!»где-то глубоко в душе полыхнуло возмущением, в ту же секунду ослабленным неосознанной примесью злорадства, предствив, как вот сейчас в расположение ворвётся майор Василюк или даже Философ, и, насыщая свою речь нелестными эпитетами, начнёт скидывать со спящих кадетов одеяло и громко воопрашать, кто давал второму курсу право игнорировать строгую дисциплину. Осмысливая всё это, вице-сержант третьего взвода приподнялся ещё выше, наконец удивляясь царившей воокруг тишине и нависшим сумеркам. Все пацаны спокойно наслаждались отведённому времени отдохнуть и лежали, уткнувшись в постельное бельё, абсолютно точно не парясь о подъёме и наступившем новом дне. В окно сочился лунный свет и Макар начал облегчённо анализировать ситуацию. Нормальные люди спят, серое утро ещё не наступило... Открытие обнадёживало, но мальчишка всё никак не мог понять, что так сильно побудило его проснуться среди ночи и предаваться спутанным мыслям. Он почти успокоился, как в темноте вдруг зазвенел хриплый шёпот, с правой стороны.
«Ну и зачем ты говоришь мне это?»
«Не знаю,»ответил чей-то также приглушённый голос.
Осторожно выглянув из-за тумбочки, Макс с расстерянностью разглядел в отражающеемся от стенки слабом луче света взъерошенного Сухого, с отложенными в сторону очками, и пристально смотрящего на него со своей койки Трофима. Почти повернувшегося к дверям спиной, Макар видел лишь его русую макушку, но он вполне мог представить Сашкино смеющейся, словно всё время спрашивающее у окружающих «Хорошо жить, правдо?» доверительное лицо, мягкие, какие-то детские черты.
«Чё-то я не понимаю, Санёк, ты разбудил меня в первом часу, нагло не позволил видеть во сне дискотеки и бушующие воокруг толпы девчёнок... поднял меня только для того, чтобы сказать, что завтро наконец будет последний день перед увалом, что ты хочешь пойти со мной в город и, что я выгляжу как придурок, когда сплю? Ты скажи, лунатик хренов, для этого ли я уже пол часа занимаюсь непонятно чем, вместо того, чтобы послать тебя и завалится спать?»вспеснув руками, подросток наконец сжал губы.
«Да не кипятись ты, Сухой, знаю я твои тусы и девчёнок..»тихо выговорил Трофим, как Максу показалось, отводя взгляд в сторону, «вовсе они тебя не интересуют...»Илья молчал, «ты никогда за ними не волочился и... я всё никак понять не мог как это так, а теперь вот всё на свои места встало...»Макарову показалось,что он уловил даже сдавленный вздох, неосознанно сорвавшейся с губ говорившего. Вслушиваться становилось всё интереснее, и, понимая, что поступает он сейчас совсем не как будущий офицер, мальчишка всё же жадно впитывал в себя непредназначенный для него разговор, видимо затрагивымый уже много раз, но развившейся наконец только этой ночью.
«Что встало? Какое, блин, всё?»помедлив, буркнул Сухой. Резко и глатая слога.
Трофим опустил голову и закусил губу.
«Ну чё ты молчишь?»Илья прошептал это скороговоркой, плохо сдерживая досадливое волнение, впиваясь в друга нетерпеливым, мрачным взглядом и нагибаясь к нему всё ближе, «Сашка, ты наверное язык себе откусил? Что ты нафиг понял, думальщик недоделанный... ну не молчи, я тебя спрашиваю!»он как завороженный тянулся к нему, повышая голос.
Трофим смотрел на свои голые, нервно скрещенные пятки и только молча сидел, натянутый как струна. Он еле сдерживался, он с чем-то явно боролся, только Макс ещё не мог понять, с чем. Подслушивающему пацану вдруг стало жутко. Макарову внезапно очень сильно захотелось выбежать из расположения и встать под холодный душ, что бы забыть всю эту сцену и прогнать воспоминания как можно быстрее. Что-то было не так, Сухой уже поставил ноги на пол, а Сашкины плечи как-будто дрожали в мелкой судорге. Что-то должно было произойти. Сейчас. В эту проклятую минуту. Но Макс словно окаченел и не смел даже приоткрыть рта.
«Сашка,еслитысейчасженескажешь,ятебяударю.Чистопо-дружески,чтобывывестиизтранса.» Илья стоял у постели Трофима и решительно уставился на его затылок. Это «по-дружески» было произнесено крайне нелепо, неловко выговоренное и включающее в себе больший смысл. Пугающую суть... Это произошло. В три секунды. Макаров готов был поклясться своими штиблетами, что они оба были к этому готовы. Более того, они ждали этого. Хотели. Оба.
Трофимов вскочил неожиданно стремительно и схватил стоявшего слишком рядом, вклинившейся в одну точку сверкавшими зрачками Сухого за голову. Сначало Максу показалось, что Сашка просто психанул и сам решил дать однокашнику взбучку, но смуглые, влажные ладони напротив обвили чужую, мальчишескую шею и нетвёрдой хваткой легли на плечи.
Словно в горячке Макар наблюдал, как мягкие губы почти соединяются в постыдном поцелуе. Двое в исступлении стояли посреди сумеречной казармы и искали в тяжёлом воздухе друг друга. Это было невыносимо, вице-сержанту стало недостаточно кислорода... Лица тех двоих выражали почти отрешённость, они чуствовали пульсирующую сладость сближения и дикий восторг от происходящего, их уста горели и дышали уже одним дыханием... Илья трясущейся рукой коснулся Сашкиных растрёпанных волос, светлых завитков на висках, так сводивших его с сума. Пальцы сами упали на шею, за его воротник... До боли зажмурившись, Трофим прижался к другу всем телом. Еле держась на ногах...
Макаров вдруг понял, что сейчас захлебнётся, если не вдохнёт полной грудью. Лёгкие разрывались, искривлённые в жалкую усмешку губы подло высохли и... казалось, что перевернулся весь мир. Голова закружилась... Он уже почти задыхался. Глаза слезились. Больше не было сил сдерживаться. «Слабак,» мелькнуло в помутневшем сознании, в миг опустевшей и глухой к восприятию случившегося голове... Разражаясь неконтролируемым, сиплым и остро режущим слух кашлем, Макс чуть было не забился в конвульсиях. Словно борясь за каждый вдох, он ухватился за края кровати и ненавистно засопел, беспорядочно прогоняя давние мечты, желания и ядовитые отрывки увиденной сцены.
Трофим...ЕГО Сашка, ЕГО тайна...ЕГО чёртов секрет...любимый
Услышав задёргивающегося во сне Макарова, они отпрянули друг от друга. Недовольные, смущающейся... оба краснющие и окончательно влюблённые. Той ночью больше никто не просыпался. Больше никто не проронил не звука. Хотя и ни один из трёх пацанов не смог сомкнуть глаз.
Настроение сейчас - привыЧно-боЛьное на головУ))В колонках играет - миКа Н. "аномалия"
