Опустили задний борт. Из брезента вытащили половину туши коровы. Сержант зарычал:
- Опять ты без передника?
Шофер открыл дверку кабины. Вытряхнул из тряпки гаечные ключи. И тряпку, а это и был передник, одел на себя. Теперь порядок! Может быть, раз в жизни надо бы постирать передник, да, видно, без нужды, да и времени нет.
На плахе, в кузове, стали рубить мясо. Тут же в кузове и дрова. Пришел мой лейтенант. Его где-то носило. По морде видно - сыт. Спросил:
- А что в бочке?
- Водка, - ответил сержант.
У кабины в кузове находилась железная бочка литров на 300.
- Что? Какая водка?
- Ты что? Не пил водку? – спросил сержант.
Лейтенант слегка дрогнул и вскочил в кузов. Шофер подал ему молоток и зубило. Лейтенант отвернул пробку и потребовал кружку.
- Там в углу ведро, - ответил сержант.
Я прыгнул в кузов. Лейтенант подставил ведро. Я накатил бочку. И полилось! К ведру на цепи приделана кружка.
- Черти! – заорал лейтенант.- Мы же в Европе!
- Оно-то так, - сказал сержант, - а кружек уже не сыскать во всей Германии. Исчезают. Славяне забирают.
Тем временем подходили уцелевшие танкисты. Мы выпили по кружке и понюхали хлеб.
- А это что за бочка?
- Это – для бани, - ответил сержант.
- Жорка, держи! – и лейтенант накатил бочку.
Я опустил ее наземь.
- Будем мыться, - сказал безапелляционно лейтенант.
Сержант зарычал, но его успокоили. Закатили бочку в сарай. Под бочкой – топка. Натаскали воды. Затопили. Немцы очень аккуратно, по форме стога сена, укладывают дрова. Из дома принесли ковер и устелили на пол. Поставили стулья и кресла. Еще прикатили полубочку с колосниками и топкой. Разобрали ломом камни с мостовой, облили водой и заложили в полубочку. Зажгли дрова. Радость-то какая!
Я не нашел в доме ни трусов, ни подштанников.
-Фрицы с бабами спят в шелковых рубашках. Так проще, - сказал лейтенант.
Пошли искать тазы. Мне достался медный таз, что варят варенье. В котле уже варилось мясо с пшеном. И компот из сухофруктов. Запах вареного мяса сшибал с ног. На раскаленные камни вылили воды и образовался пар, как дома, в России. Сержант принес мыла, вехотку. Пару шелковых панталон, но обрезанных и чистых, два веника, не понять, из какого дерева. Лейтенант посмотрел и изрек:
- Да ведь это бабьи, - и бросил в угол сарая.
Парились и стонали от блажи. Выстирали свои трусы и круто выжали. Надели. Парились, кто хотел.
Пришел целехонький младший лейтенант. Из боя. Из пополнения. Тоже казанский. Первый раз в бою был. Повезло человеку. Сказал:
- Вы тут яйца моете, а там ребята горят!
На него посмотрели свирепо. Умолк. Танкисты не говорят и не вспоминают, что бывает во время боя.
Фашистский снаряд пробивает бронь и попадает в снаряды, что уложены в гнездах в танке. Взрыв. И человеческие тела разрывает в клочья. Загораются баки с горючим. Человеческие куски обгорают. Не каждый раз. Но часто. Срывает башню, вырывает десантный люк. Ребят не найти.

                      Пробивает бронь ...

 

   Срывает башню ...