Когда люди спрашивают: “Почему мне ничего не удалось?”
Мой ответ таков: “Потому что вы еще не нашли своей цели”.

Как только человек находит цель своей жизни, он начинает чувствовать себя свободно в этом мире, который до сего времени казался ему чуждым. Как только человек находит свой путь, он сразу оказывается удачлив, потому что все, что он хочет совершить, приходит к нему само собой.

Даже если бы весь мир восстал против него, он имеет такую силу, что сможет придерживаться своей цели, в противостоянии целому миру. Он обретет такое терпение, что когда он на своем пути к цели, никакое несчастье не обескуражит его. Несомненно, что пока он не нашел такого, он будет переходить от одного дела к другому, к третьему и думать, что жизнь против него. Тогда он будет находить недостатки в людях, условиях, планетах, климате – во всем.

Итак, то, что называется везеньем или успехом, является правильным выбором цели.

Когда человек носит одежду, которая не на него сшита, он говорит, что она слишком свободна или слишком коротка, когда же это его одежда, он чувствует себя комфортно в ней. Это для него.

Следовательно, по-настоящему, нужно дать каждой душе свободу выбора своей цели в жизни, и если человек чувствует себя с ней хорошо, тогда пусть знает, что он на правильном пути.

http://www.grig.spb.ru

***
Сначала времени не было.
Сначала было Слово.
И Слово было у Бога.
И Слово было Бог.
Слово создало Бога.
Бог же создал Человека
И отпустил его в Мир.

Произошло это в одно мнгновение,
Но длилось оно Вечность.
И создал Человек Мир
И отделил его от себя.
И тогда началось Время.
И потерял Человек Вечность
И увидел, что жизнь его длится
Одно мгновенье.

Создал тогда Человек Бога
По образу и подобию своему
И поставил его на то место,
Где кончается жизнь.
И забыл Человек мгновение
Сотворения Мира и побрел по жизни,
Оставляя за собой нескончаемую цепь
Следствий и причин, иллюзий,
Страстей и разочарований.

Но задумался однажды Человек
И захотел постичь Бога.
Начал он строить башню до неба,
Но башня развалилась на куски,
Не оставив надежды.
Принялся тогда Человек
Искать Бога в душе своей
И ясно стало ему, что постигает
Лишь подобие и образ свои.
И стремится к недостижимому.

Остановился Человек,
Постоял немного
И увидел вдруг,
Что каждое мгновение его жизни -
Есть мгновение сотворения Мира.
И тогда кончилось Время.

* * *


Вчера мне посчастливилось родиться,
Сегодня удалось воды напиться.
Быть может тут побыть еще немного,
Вдруг к осени картина прояснится.

* * *

Когда вам не дадут ни есть, ни пить,
Заставят все отдать, себя забыть,
Любите, не о чем не беспокойтесь —
Мир повернется вас благословить.

* * *

Михаил Чехов

Внимание есть процесс

Что переживает душа в момент сосредоточения? Если вам случалось наблюдать себя в такие периоды вашей жизни, когда вы в течение дней и недель с нетерпением ждали наступления важного для вас события или встречи с человеком желанным и любимым, вы могли заметить, что наряду с вашей обыденной жизнью вы вели еще и другую — внутренне деятельную и напряженную. Что бы вы ни делали, куда бы ни шли, о чем бы ни говорили — вы непрестанно представляли себе ожидаемое вами событие. Даже и тогда, когда сознание ваше отвлекалось заботами повседневной жизни, вы в глубине души не прерывали связи с ним. Внутренне вы были в непрестанно деятельном состоянии. Эта деятельность и есть внимание. Рассмотрим ее подробнее.

В процессе внимания вы внутренне совершаете одновременно четыре действия. Во-первых, вы держите незримо объект вашего внимания. Во-вторых, вы притягиваете его к себе. В-третьих, сами устремляетесь к нему. В-четвертых, вы проникаете в него.

Все четыре действия, составляющие процесс внимания совершаются одновременно и представляют собой большую душевную силу. Процесс этот не требует физического усилия и протекает целиком в области души. Даже в том случае, когда объектом вашего внимания является видимый предмет и вы принуждены физически пользоваться вашим зрением, все же процесс сосредоточения внимания лежит за пределом физического восприятия зрением, слухом или осязанием. Часто упражнения не внимание ошибочно строятся на напряжении физических органов чувств (зрения, слуха, осязания и т.д.), вместо того чтобы рассматривать физическое восприятие как ступень, лишь предшествующую процессу внимания.

В действительности органы внешних чувств освобождаются в тот момент, как начался процесс внимания. Ожидая предстоящего события, то есть будучи сосредоточены на нем, вы можете, как я уже сказал выше, днями и неделями вести вашу повседневную жизнь, свободно пользуясь вашими органами чувств: внимание протекает за их пределами. И даже (вы заметите это при дальнейших упражнениях) чем меньше напряжены органы ваших чувств, тем скорее вы достигаете сосредоточения внимания и тем значительнее его сила.

Едва ли следует говорить о том, что объектом внимания может быть все, что доступно сфере вашего сознания: как образ фантазии, так и конкретный физический предмет, как событие прошлого, так и будущего.

НОВЕЙШИЙ ПЛУТАРХ - уникальное руководства для всех, кто хочет изменить мир, или хотя-бы изобрести что-то новое :)
http://rodon.org/andreev/np/

Томас Троуб (Кришнананда)

Я помню историю, которую мне часто рассказывал отец.

Человек приходит в ателье, чтобы заказать новый костюм. Портной снимает с него мерку и просит вернуться через неделю. Через неделю он возвращается, чтобы забрать новый костюм. Однако в примерочной перед зеркалом замечает, что один рукав слишком короткий, одна штанина очень узкая, а в талии слишком широко.

Когда он указывает на это портному, тот, осмотрев его, говорит:

– Нет, в костюме нет ничего неправильного. Ты сам неправильно его носишь. Смотри, сначала тебе нужно согнуть руку, вот так. Теперь нужно поджать ногу, вот так, и выпятить живот. Теперь только посмотри, костюм в самый раз!

Переубежденный человек, хромая, выходит из магазина в новом костюме. Он медленно тащится по улице, и мимо идут две пожилые дамы. Одна говорит другой:

– Смотри, какой бедный, несчастный калека. Ай– ай-ай, как жалко!

– Да, – отвечает другая, – ужасно жалко. Но зато какой на нем превосходный костюм!



Я и не подозревал., что эта история – о стыде и обусловленности. Мы все – в роли
этого ни в чем не повинного бедняги, пришедшего в ателье. А портной –
культура, родители, учителя, священники, раввины, которые нас вырастили.
Надев на нас не подходящий нашему существу костюм, эти люди убедили нас,
что он нам впору.

И с тех пор мы, хромая, тащимся по жизни, отсоединенные от своей
энергии и подлинности. Стоя перед зеркалом, мы глубоко внутри знали,
что костюм не подходит, но у портного было слишком много власти.

Мераб Константи́нович Мамардашви́ли (1930–1990) – советский философ, доктор философских наук (1968), профессор (1972). Родился в г. Гори (Грузия), в семье военнослужащего. В 1955 году окончил философский факультет Московского государственного университета.

Один из основателей Московского логического кружка (с 1952 г.; в Кружок также входили Б. Грушин, А. А. Зиновьев и Г. П. Щедровицкий; позднее --- Московский методологический кружок).

Работал в Москве; с 1987 г. – в Грузии. «Сократический» характер философствования Мамардашвили наиболее полно отразился в его многочисленных лекциях (в т. ч. о Декарте, И. Канте, М. Прусте, сознании и др.), которые он читал в вузах Москвы и других городов. Читал лекции в университетах Франции, Германии и других стран. В 2001 году Мамардашвили поставили памятник в Тбилиси. Открытие памятника вызвало идеологически окрашенные уличные столкновения.


Психологическая топология Пути

Отрывок из лекции

Вадим Розин о Г.П. Щедровицком

Если говорить о Георгии Петровиче как о личности, то можно утверждать, что он был не простой, а тем, что я называю, эзотерической личностью. Еще я называю его "гением эзотеризма".

Что я тем самым утверждаю? Как известно, эзотерическая личность верит в существование, помимо обычного мира, еще и другой -- истинной, подлинной реальности и предпочитает жить именно в ней. Хотя физически и обыденно она присутствует здесь, в этом нашем мире, все ее мысли и чувства там -- в подлинном мире и реальности.

Вспоминаю: когда Юра привел меня в свой семинар, я действительно погрузился в особую и удивительную реальность мышления. Это подтверждают и слова самого Георгия Петровича: подлинной реальностью для него было мышление, поэтому, в частности, он в те годы постоянно ставил задачу создания института мышления, нового мышления, переделки мышления человечества и т.д.

Например, как подлинный эзотерик Юра говорил, что тот мир, в который он пришел, его не устраивает, и он должен его переделать. Но начинал Юра с собственного мышления, и все мы занимались тем же -- переделывали свое мышление.

источник

Мар Сулимов
Режиссер наедине с Пьесой

Из чего же складывается в работе режиссера период от первой встречи с пьесой до начала работы с артистами, т.е. до начала практического создания спектакля? Период, который я назвал - "режиссер наедине с пьесой".

В сущности, если выделить отсюда процесс формирования замысла спектакля, все, что связано с этим келейным скрытым процессом работы режиссера, есть режиссерский анализ пьесы.

Что же откликнулось в нашей душе на это первое знакомство? Оговорим, что если первое прочтение или повторное перечитывание пьесы не затронули вашу душу, отложите пьесу, откажитесь от нее. Ведь это значит, что она для вас сегодня мертва, а, стало быть, вы и не найдете в себе истинной побуждающей силы для создания спектакля и процесс работы превратится в мучительное высасывание из пальца "решений", в выращивание не живой жизни драмы, а гомункулуса в колбе.

Что же откликнулось в нашей душе на это первое знакомство? Если мы испытали волнение, значит оказались затронутыми наши чувства. Будем искать ответ не на то, какие мысли, какие идеи поселило в нашем сознании знакомство с пьесой, а постараемся понять, какое же чувство она разбудила. Первое чувственное восприятие. Первое чувство от пьесы. Назовем его первочувством. Тут мы сделали исходный и важнейший шаг в мир пьесы и в наш будущий спектакль.

Что такое первочувство? Это отклик на пьесу нашей боли, нашей "болевой точки". Отклик не рассудком, размышлением, а непосредственным чувством. Под "болевой точкой", "болью" подразумевается не обязательно боль, как мука, как страдание. Болевая точка - это повышенная чувственная отзывчивость, взращенная нашим жизненным опытом, позицией, нашей человеческой и художнической сверх-cверхзадачей. Следовательно, это всегда выстраданное, дорогое для нас чувство. Чувство, в котором заложен заряд нашей активной действенной жизненной позиции, наше "за" или "против".

Таким образом, в первочувстве наиболее непосредственно и откровенно проявляется художническая индивидуальность. Движение в дальнейшей работе по подсказке первочувства помогает ее и сохранить, и выразить.

В первочувстве содержится зародыш сверхзадачи будущего спектакля. Может быть, это лишь крохотное семечко ее, которому еще предстоит долгий путь развития, трансформаций, вызревания, чтобы стать сверхзадачей, но, так сказать, "генетическая" связь первочувства и сверхзадачи несомненна.

Первочувство имеет самое непосредственное отношение и к замыслу спектакля. Именно оно становится импульсом замысла - рассказать средствами спектакля о том, что обожгло в пьесе, прокричать о своей боли или радости.

Первочувство же дает и направление нашему анализу. Оно становится нашим поводырем по лабиринту пьесы.

1. Станислав Грофф

Императрица У, которая никак не могла понять тонкостей философии хуаянь, как-то попросила Фацзана, одного из основоположников этой школы, привести какой-нибудь простой пример космической взаимосвязанности. Фацзан привел ее в большой зал, всю внутренность которого - стены, потолок и пол - покрывали зеркала. Он зажег свечу, подвесил ее в центре зала к потолку - и в тот же миг и он сам, и императрица У оказалась в окружении несметного числа зажженных свечей разного размера, достигающих бесконечности. Вот таким образом Фацзан проиллюстрировал связь Одного и Многого.

Затем он поместил в центр зала маленький кристалл со множеством граней. Все, что окружало кристалл, включая бесчисленные образы свечей, теперь собралось и отразилось внутри этого маленького сверкающего камня. Таким образом Фацзан сумел показать, как в Абсолютной Реальности бесконечно малое содержит бесконечно большое, а бесконечно большое - бесконечно малое, причем без искажений. Проделав это, он подчеркнул, что показал лишь статическую модель, которая на самом деле весьма ограниченна и несовершенна. Она неспособна охватить вечное многомерное движение во Вселенной, беспрепятственное взаимопроникновение Времени и Вечности, а также прошлое, настоящее и будущее.

2.
В предельной ситуации исток не только утрачивается и предается забвению, но отрицается даже само его существование. Здесь наилучший пример - ситуация атеиста. Вот как один из моих пациентов увидел в холотропном состоянии дилемму атеиста:

Атеист представляет собой крайнее выражение Космического Юмора. Он - отщепленная единица божественного сознания, посвятившая свое бренное существование трагикомической борьбе за явно недостижимую цель. Он решительно пытается доказать, что как Вселенная, так и он сам - всего лишь случайные материальные образования и что Творец не существует. Атеист полностью забыл о своем божественном происхождении, не верит в существование Бога и даже способен неистово и яростно нападать на всех верующих.

Шри Ауробиндо описывал атеиста как "Бога, играющего в прятки с самим собой".

3.Арсений Тарковский
СТАНЬ САМИМ СОБОЙ


Когда тебе придется туго,
Найдешь и сто рублей и друга.
Себя найти куда трудней,
Чем друга или сто рублей.

Ты вывернешься наизнанку,
Себя обшаришь спозаранку,
В одно смешаешь явь и сны,
Увидишь мир со стороны,

И все и всех найдешь в порядке.
А ты - как ряженый на святки -
Играешь в прятки сам с собой,
С твоим искусством и судьбой.

В чужом костюме ходит Гамлет
И кое-то про что-то мямлит, -
Он хочет Моиси играть,
А не врагов отца карать.

Из миллиона вероятий
Тебе одно придется кстати,
Но не дается, как назло,
Твое заветное число.

Загородил полнеба гений.
Не по тебе его ступени,
Но даже под его стопой
Ты должен стать самим собой.

Найдешь и у пророка слово,
Но слово лучше у немого,
И ярче краска у слепца,
Когда отыскан угол зренья
И ты при вспышке озаренья
Собой угадан до конца.

По данным современной науки, можно поселиться в раю даже при жизни. Другое дело, что большинство людей не пытаются хоть как-то искать это место ;)

Теперь посмотрите, как гибнет еще все-таки встречающаяся любовь или хотя бы влюбленность. Даже среди своих.

— Я тебя люблю, но это не совсем ты. Что-то надо с тобой сделать, потому что я тебя люблю.

— Кого ты любишь?

— Тебя. Но ты не совсем ты.

"Так трусами нас делают раздумья, и так решимости природный цвет хиреет под налетом мысли бледной", но зато мы в безопасности. Мало того, что мы одну стену построили из Мы, у нас есть еще вторая стена, второй пояс укрепления, еще более мощный: все не совсем, даже наши не совсем наши.

А вот если ничего не надо делать с человеком, что с ним делать? Представьте себе ситуацию: перед вами человек. Учить его не надо, учиться у него тоже не надо, не надо исправлять его недостатки, — ведь это продолжение его достоинств. Берешь недостаток, делаешь достоинство. Что же с ним делать? А ничего. Просто любить.

Как это любить и ничего с ним не делать? А древние говорят, что это и есть любовь. Именно тогда, когда вам с человеком ничего не нужно делать, сделать. А просто хочется с ним быть, бытийствовать совместно. Говорят, это и есть любовь, которая крепка как смерть, та, о которой мы все мечтаем.

Но для этого нужно сказать, что он — он, такой, какой есть, это он со всем, что в нем есть. И даже с тем, что в нем нет, потому что просто я этого не вижу. Ну, опять я оставляю поле для творчества, для изыскания конкретных примеров.

Когда я пришел в себя, я лежал на спине и дрожал от холода. Было темно. Мокрая одежда облепила мое тело - описать не могу, как это было неприятно! Я инстинктивно свернулся клубочком. Теплее не стало, зато я почему-то почувствовал себя спокойнее. Потом я понял, что на меня кто-то смотрит из темноты. Несколько лет жизни в Ехо сделали мое зрение почти таким же острым, как у коренных угуландцев: я вполне могу разглядеть в темноте все, что мне почему-то надо разглядеть. Так что я осторожно огляделся.

Сначала я не увидел никого, а потом понял, что в нескольких метрах от меня сидит довольно большая птица. Думаю, я не заметил ее сразу только потому, что ожидал увидеть нечто более человекообразное. Глаза птицы сияли теплым золотистым светом, как окна маленького лесного домика. Я вдруг понял, что эта ночная птица - мой самый лучший друг под этим небом. "Она прилетела, чтобы не дать мне умереть", - почему-то подумал я.

- Спасибо, что ты пришла, птица. - Тихо, чтобы не вспугнуть ее звуком своего голоса, сказал я. - Без тебя мне было бы страшно, а с тобой как-то спокойнее...

- Разумеется, со мной спокойнее. - Невозмутимо подтвердила птица. Я рассмеялся от неожиданности: ну конечно же, это был буривух! А ведь круглые сияющие глаза птицы сразу показались мне похожими на совиные...

- Откуда ты взялся, милый? - Восхищенно спросил я. - Я-то думал, что буривухи не живут в Гугланде...

- Буривухи действительно не живут в Гугланде. - Подтвердила птица. - Только я не "милый", а "милая", если уж на то пошло...

- Так ты девочка? - Глупо переспросил я. И снова рассмеялся: - Значит, ты - не буривух, а буривушка!

Почему-то присутствие этой птицы сделало меня абсолютно счастливым и спокойным, несмотря на мокрую одежду, отсутствие амобилера, позднюю ночь и многие мили непроходимых болот, в самое сердце которых как-то занесло меня, дурака.

- Первый раз в жизни вижу тебя таким беспомощным. - Спокойно сказала птица. - Знаешь, а мне даже нравится! Что-то в этом есть...

- А разве ты видишь меня не первый раз в жизни? - Удивленно спросил я.

- Что, ты прилетела за мной из Большого Архива? А откуда вы узнали... Но птица не дала мне договорить.

- Я вижу тебя далеко не первый раз в жизни. - Важно сказала она. - Но я прилетела не из Большого Архива. И кроме того, я не совсем птица.

- А кто? - Ошеломленно спросил я.

- Что, ты хочешь сказать, что в этом прекрасном Мире так много женщин, готовых прилететь с края земли, чтобы вытащить тебя из болота? - Насмешливо спросила птица. - Между прочим, добраться сюда с Арвароха очень трудно - даже во сне...

- С Арвароха? - Тупо повторил я. А потом я чуть снова не грохнулся в обморок, потому что понял, кто сидит рядом со мной.

- Меламори. - Тихо сказал я. - Ты превратилась в буривуха и прилетела ко мне, а это значит, что я окончательно сошел с ума... Никогда не думал, что мне так повезет с галлюцинациями!

- Я - не галлюцинация. - Птица наклонила голову набок, внимательно разглядывая меня. Потом добавила: - Ты не думай, я не всегда такая... Просто я подружилась с буривухами Арвароха - помнишь, почти год назад я говорила тебе, что собираюсь их навестить? Ну вот, я так и сделала: пошла в поселение старых буривухов и нахально сказала: "а вот и я!"

Почему-то я им очень понравилась, и они велели мне оставаться с ними. Знаешь, они почти совсем не похожи на буривухов, которые живут у нас, в Большом Архиве, так что я и представить себе не могла, чем может закончиться мой визит вежливости...

И старые буривухи научили меня таким странным вещам - сама до сих пор не могу к этому привыкнуть!

- Например, превращаться в птицу? - Восхищенно спросил я.

- Да. - Просто ответила она. - Вообще-то, я еще не умею по-настоящему превращаться в птицу. Только во сне... Мне снится, что я буривух, представляешь? И не просто снится: этого буривуха, в которого я превращаюсь во сне, могут видеть и другие люди - вот что самое удивительное! Вот и ты сейчас меня видишь, а ведь настоящая Меламори в это время спит на мягкой подстилке из перьев... Ты знаешь, мне пришлось поселиться в гнезде! Правда, оно очень большое и уютное, и расположено совсем низко над землей, но все равно это обыкновенное птичье гнездо... Знала бы моя бедная мамочка!

Я неудержимо расхохотался, представив себе, с каким лицом вельможная леди Атисса Блимм будет выслушивать новость о том, что ее единственная наследница ночует в птичьем гнезде! А устав смеяться, я с надеждой спросил:

- А ты сейчас можешь превратиться в леди Меламори?

- Не знаю. - Нерешительно ответила она. - Вообще-то, вряд ли... Для того, чтобы снова стать человеком, мне надо проснуться... А если я проснусь, то окажусь там, где заснула, правда? И тогда ты останешься один, и болота
снова возьмут власть над тобой.

Болота могут легко одолеть одинокого путника, но почему-то пасуют перед хорошей команией...
Ты хоть помнишь, что они тебя почти убили?

- Кто - они? - С ужасом спросил я.

- Болота. - Терпеливо пояснила птица. - Болота Гугланда живые. Впрочем, все болота вполне живые, да и не только болота... Одним словом, они решили поохотиться на тебя, и у них это отлично получилось. Тебе ведь даже не пришло в голову, что ты можешь шарахнуть по ближайшей кочке своим Смертным Шаром и приказать, чтобы это безобразие немедленно прекратилось, правда?-

- Правда. Сокрушенно кивнул я. - А что, у меня могло получиться?

- Разумеется, ты же Вершитель. - Ответила она. - Но духи болот заставили тебя забыть о собственном могуществе... Хорошо, что я успела вовремя: ты уже был готов добровольно захлебнуться в ближайшей луже...

- Что ж, так мне и надо! - Усмехнулся я. - Если уж я решил, что имею право кого-то приговаривать к смерти, мне следовало ожидать, что тут же появятся желающие зачитать и мой смертный приговор...

- Да, ты был очень неосторожен. - Серьезно согласилась птица-Меламори.

- Я очень испугалась, когда увидела во сне твои отчаянные скитания по болотам, и поняла, что происходит... Я так хотела тебе помочь, что мне наконец-то удалось улететь за пределы Арвароха, а ведь мои учителя, буривухи, говорили, что это - самое трудное. Арварох - жадный материк, он цепко держит своих обитателей, даже во сне им редко удается попадать в
другие места, а уж в таком сне, как у меня... Знаешь, я ужасна рада, что спасла тебе жизнь. Вообще-то, я самого начала мечтала именно о чем-то в таком роде!

- Очень мило с твоей стороны. - Улыбнулся я. - А ведь считается, что это храбрые рыцари мечтают спасти прекрасных леди из пасти какого-нибудь
дурацкого дракона, а не наоборот...

- Мало ли, что считается! - Пренебрежительно фыркнула она. - Мои буривухи непременно сказали бы, что "люди так хотят хоть чем-то отличаться от прочих живых существ, что все время пытаются говорить глупости, поскольку кроме людей на это никто не способен..."

- Из тебя получилась такая мудрая птица, милая! - Нежно улыбнулся я. Потом зарыл руки в сырую траву и попытался сосредоточиться. Через несколько
минут я стал счастливым обладателем красного клетчатого пледа: мои потаенные желания всегда были сильнее осознанной необходимости, а в настоящий момент я мечтал именно о своем старом уютном пледе, а не о какой-то абстрактной теплой одежде! Я проворно скинул с себя мокрую Мантию Смерти, потом принялся за скабу.

Птица - моя Меламори! - с видимым интересом наблюдала за этой
процедурой. Я почувствовал, что краснею, чего со мной уже давно не
случалось!

- Отвернись. - Смущенно попросил я. - Кажется, я тебя стесняюсь.

- Стесняешься? - Удивилась она. - С каких это пор?

- С тех пор, как ты стала птицей. - Рассмеялся я. - Я не привык прыгать голышом перед малознакомыми буривухами... И потом, ты же спишь. Не хочу, чтобы тебе лишний раз снились голые мужчины!

- Между прочим, мне никогда не снятся голые мужчины! - Гордо сказала она. - В Мире полным-полно снов поинтереснее... Ладно уж, могу и отвернуться, если тебе так хочется!

Я быстро разделся, закутался в плед, понял, что мне так хорошо, как еще никогда не было, и тихонько рассмеялся по поводу своего давешнего приступа стыдливости. Птица поняла, что на меня уже можно смотреть, и подошла
поближе. Я снова рассмеялся, глядя на нее: у всех буривухов очень забавная манера передвигаться по земле, и леди Меламори не была исключением!

- Зато я умею летать, а ты не умеешь! - Обиженно сказала она, сразу же поняв причину моего веселья.

- Научишь? - С энтузиазмом спросил я.

- Может быть. - Задумчиво ответила она. - Хотя, как же я тебя научу, если я живу на Арварохе, а ты - здесь?

- А ты прилетай. - Просто предложил я. - Или приезжай. Или еще лучше - проснись сегодня здесь, а не там...

- Думаешь, у меня получится? - С сомнением спросила она.

- У тебя все получится, если захочешь. - Легкомысленно заявил я. Протянул руку и осторожно погладил мякие перышки птицы. - Из тебя получился очень хороший буривух, милая. Наверное, самый лучший на свете. Но если бы здесь оказалась настоящая леди Меламори... Знаешь, за такое чудо ничего не жалко!

Птица подошла еще ближе. Несколько минут она молчала, ловко подставляя свою пушистую голову под мою ладонь. Потом нерешительно сказала:

- Но если у меня не получится проснуться здесь, ты останешься один в этих болотах, Макс! Ночью они еще опаснее, чем днем... Может быть, лучше не рисковать?

- Лучше. - Согласился я. - Не рисковать - это всегда лучше. Но мы все равно рискнем, правда?

- Правда. - Согласилась она. - Знаешь, все бы ничего, но мне здорово не хватает рук. Надо бы тебя обнять, а крыльями не получается... Только теперь твоя очередь отворачиваться. Если ты будешь смотреть, у меня точно ничего не
получится!
- Я могу не просто отвернуться, а спрятаться! - Рассмеялся я, подтяивая колени к подбородку и накрываясь пледом с головой. - Вот теперь можешь творить свои чудеса: меня уже нет!

Через несколько минут мне стало не до смеха. Снаружи не доносилось ни звука, так что я с ужасом понял, что чудо вполне могло не состояться, хуже того: Меламори, наверное, только что проснулась в своем дурацком птичьем гнезде, на другом краю Мира, так что мое замечательное наваждение рассеялось, и я остался один...

Я снова запаниковал, но так и не решился выбраться из-под одеяла и посмотреть, что происходит: у меня все еще оставалось надежда на чудо, и я ужасно боялся ему помешать! Еще несколько минут я чувствовал себя так, словно внезапно обнаружил, что катаюсь на качелях, установленных на самом краю крыши какого-нибудь небоскреба, и уже раскачался так, что остановиться невозможно - оставалось только обеими руками держаться за грудь, чтобы не дать своим сумасшедшим сердцам выскочить наружу...

А потом я успокоился - так внезапно, словно внутри меня произошел военный переворот, в результате которого к власти пришел совсем другой парень, куда более хладнокровный, и заранее уверенный, что все будет так, как он захочет, без всякой там режиссуры свыше! Этот самый "другой парень" решительно откинул в сторону край пледа и с улыбкой уставился на свою старинную подружку: Меламори уже была здесь, но она не проснулась, как мы с ней предполагали, а сладко спала, свернувшись клубочком прямо на мокрой траве. Кажется, она успела хорошенько надругаться над своей внешностью: ее роскошные волосы были безжалостно отрезаны - судя по всему, первым попавшимся под руку арварохским мечом из плавника рыбы Рухас. Тонкая, почти прозрачная, длинная рубаха, которая была единственным предметом ее гардероба, наводила на мысль, что на далеком Арварохе сейчас самый разгар лета... Я сказал себе, что налюбоваться еще успею, а сейчас мою чудесную гостью нужно согреть - чем скорее, тем лучше!

- Это кто еще подцепит "элементарную пошлую простуду"! - Нежно шепнул
я, увлекая ее под свой плед.

- Не буди меня. - Сонно проворчала Меламори. - Такой сон хороший! - Она осеклась, открыла глаза - я машинально отметил, что они больше не были серыми, как раньше, а сияли таким же желтым светом, как глаза буривухов - и
изумленно уставилась на меня.

- Я и есть этот самый "хороший сон", да? - Улыбнулся я.

- Да. - Ошеломленно прошептала она. - Откуда ты взялся, Макс?

- Как это - "откуда"? - Рассмеялся я. - Из твоего сна, откуда же еще!
- Подожди, Макс, ты хочешь сказать, что ты - не во сне, а на самом деле?

А потом она уткнулась холодным носом в мою шею и разревелась - я бы и сам с удовольствием к ней присоединился, если бы у меня получилось! Но сейчас я мог только зачарованно смотреть на темный пух волос на ее затылке и осторожно прикасаться ладонями к ее плечам. Плечи были самые настоящие, и вообще вся Меламори была настоящая: нормальная живая женщина из костей, мяса и кожи - и это было так здорово, что голова шла кругом!

*******************

Последними напутственными словами дона Хуана были:

- Забудьте о себе, и вы ничего не будете бояться, - его широкая улыбка и кивок были приглашением обдумать это утверждение.

Кэрол засмеялась и начала передразнивать голос дона Хуана, изображая, как он давал нам свои подробные указания. То, как она шепелявила, придавало особый шарм словами дона Хуана. Иногда я находил ее шепелявый голос восхитительным. Но чаще всего я не мог его выносить. К счастью, в эту ночь я едва ли способен был слышать как она шепелявит.

Мы вошли в ее комнату и уселись на край кровати. Моей последней сознательной мыслью была мысль о том, что эта кровать является реликвией начала века. Прежде чем я успел произнести хотя бы слово, я обнаружил себя лежащим на каком-то диковинном ложе. Кэрол была рядом со мной. Мы привстали одновременно. Мы были раздеты и укрыты тонкими одеялами.

- Что все это значит? - спросила она дрожащим голосом.

- Ты не спишь? - ответил я неуместным вопросом.

- Конечно же, не сплю, - сказала она с ноткой нетерпеливости.

- Ты помнишь, где мы были? - спросил я.

Затем последовала продолжительная тишина. Очевидно, она пыталась привести в порядок свои мысли.

- Я думаю, что я реальна, а ты нет, - сказала она в конце концов. - Я знаю, где я только что была. А ты хочешь обмануть меня.

Я думал о ней точно также. Она знала, где мы были, и собиралась проверить или разыграть меня. Дон Хуан говорил мне, что нас с ней одолевают демоны замкнутости и недоверия. И сейчас, очевидно, я имел хорошую возможность убедиться в этом.

- Я отказываюсь плясать под твою дудку, - сказала она, ядовито взглянув на меня. - Это я тебе говорю, кто бы ты ни был.

Она взяла одно из одеял, которыми были укрыты, и завернулась в него.

- Я собираюсь еще некоторое время полежать здесь, а потом отправиться туда, откуда я приехала, - сказала она, изображая решительность. - А вы с нагвалем играйте сами в эти свои игры.

- Прекрати болтать чепуху, - сказал я властно. - Мы в ином мире.

Она не обратила никакого внимания на мои слова и повернулась спиной ко мне, как недовольный разбалованный ребенок. Я не хотел тратить свое внимание сновидения на тщетные попытки доказать реальность происходящего. Я начал изучать кружающее. Помещение было освещено только светом луны за окном, которое было как раз напротив нас. Мы были в небольшой комнате, на высокой кровати. Я заметил, что кровать была довольно примитивной. Четыре толстых столбика были врыты в землю, а сама основа кровати была решеткой из длинных палок, прикрепленных к этим столбикам. Сверху на ней лежал толстый, но довольно твердый матрац. Не было ни постели, ни подушек. Мешки из грубой ткани, заполненные чем-то непонятным, были свалены в кучи возле стен. Два мешка, положенные друг на друга, служили подставкой, чтобы взбираться на нее. Рассматривая стены в поисках выключателя, я обнаружил, что наша высокая кровать находилась в углу у стены.

У нашего изголовья была стена; я находился на внешнем краю кровати, в то время как Кэрол лежала возле другой стены. Когда я сел на краю кровати, я заметил, что она была более чем на три фута поднята над поверхностью земли.

Вдруг Кэрол привстала и произнесла, ужасно шепелявя:

- Это отвратительно! Нагваль ведь не говорил мне, что я окажусь в таком положении.

- И я не знал, что все будет так, - сказал я. Я хотел сказать что-то еще или завязать разговор, но мое беспокойство достигло невероятных масштабов.

- А ты заткнись, - перебила она меня резким, исполненным злобы голосом. - Ты не существуешь. Ты - призрак. Исчезни! Исчезни!

Ее шепелявый голос показался мне забавным, и это отвлекло меня от моего неотступного страха. Я встряхнул ее за плечи. Она вскрикнула, но не столько от боли, сколько от удивления и раздражения.

- Я - не призрак, - сказал я. - Мы путешествуем, объединив нашу энергию.

Кэрол Тиггс славилась среди нас своей способностью быстро привыкать к любой ситуации. Уже через несколько мгновений она уверовала в реальность нашего положения и начала искать в полусне свою одежду. Я восхищался тем, что она не боится. Она увлеклась поисками, размышляя вслух о том, где она могла оставить свою одежду, если бы ложилась в постель в этой комнате.

- Ты видишь где-нибудь стул? - спросила она. Я туманно различал нагромождения из трех мешков, которое могло бы служить в качестве стола или высокой скамьи. Она спрыгнула с кровати, подошла к ней и обнаружила там нашу одежду, аккуратно сложенную так, как она обычно это делала. Она подала мне мою; одежда была в самом деле моей, но не той, в которой я был тогда, когда находился в номере Кэрол в гостинице "Реджис".

- Это не моя одежда, - прошепелявила она. - А может быть, и моя. Как странно!

Мы оделись молча. Я хотел сказать ей, что вот-вот начну беспокоиться. Также хотел высказаться о том, как быстро мы переместились в этот мир, но, когда я начал одеваться, то обнаружил, что мои мысли о нашем путешествии стали очень туманными. Я едва ли мог помнить, где мы были до того, как проснулись в этой комнате. Было так, будто комната в гостинице приснилась мне. Я делал всевозможные попытки вспоминать, преодолевая туман, который начал окутывать меня. Мне удалось разогнать дымку в памяти, но это истощило всю мою энергию. Мои старания привели к тому, что я стал задыхаться и покрылся испариной.

- Что-то чуть-чуть было не одолело меня, - сказала Кэрол. Я взглянул на ее. У нее на теле, также как и у меня, выступил пот. - Оно тебя тоже едва не одолело. Что ты думаешь об этом?

- Все зависит от положения точки сборки, - сказал я с абсолютной уверенностью. Она согласилась со мной.

- Это неорганические существа одерживают верх над нами, - сказала она, дрожа. - Нагваль предупреждал, что это будет ужасно, но я никогда не могла подумать, что это будет так ужасно.

Я полностью согласился с ней; мы попали в отвратительную переделку, но я не мог понять, откуда взялся весь ужас нашей ситуации. Ни я, ни Кэрол не были уже новичками; мы наблюдали и участвовали во множестве экспериментов, среди которых были совершенно невыносимые. Но в этой нашей комнате, где мы находились в сновидении, было что-то невероятно страшное для меня.

- Мы в сновидении, не так ли? - спросила Кэрол. Я подтвердил это как нечто несомненное, хотя я бы отдал все, чтобы здесь оказался дон Хуан, чтобы победить в этом меня самого.

- Почему я так испугалась? - спросила она меня так, будто я мог ей это рационально объяснить.

Прежде, чем я смог подумать об этом, она сама ответила на свой вопрос. Она сказала, что в действительности ее испугала невозможность ощущать что-либо еще, кроме доступного органам чувств.

Так бывает, когда точка сборки не может переместиться из положения, в котором она находится в этот момент. Она напомнила мне, что дон Хуан говорил нам о власти над нами обыденного мира в результате того, что точка сборки неподвижно пребывает в обычном месте.

Именно эта неподвижность точки сборки делает наше ощущение мира настолько cамодостаточным и тягостным, что мы не можем выйти за его пределы.

Кэрол также напомнила мне еще об одной вещи, о которой ей говорил нагваль:
если мы хотим преодолеть эту самодовлеющую силу, мы должны рассеять туман, то есть сместить точку сборки с помощью намерения изменить ее местоположение.

Раньше я никогда не понимал, что дон Хуан имел ввиду, произнося эти слова. Но я постиг смысл этого, поскольку должен был перевести свою точку сборки в другое положение, чтобы рассеять туман мира, в котором мы находились и который уже начал было поглощать меня.

Кэрол и я, не говоря друг другу ни слова больше, подошли к окну и выглянули. Мы были в сельской местности. Лунный свет озарял какие-то низкие темные очертания жилых сооружений. Судя по всему, мы были в подсобном помещении или кладовой большого сельского дома.

- Ты помнишь, как мы здесь ложились в кровать? - спросила Кэрол.

- Я почти помню это, - сказал я, имея ввиду именно это.

Я объяснил ей, как вынужден был прилагать усилия, чтобы сохранить в уме образ ее гостиничного номера.

- Мне пришлось делать тоже самое, - сказала она испуганным шепотом. - Я знаю, что если мы, оказавшись здесь, потеряем память, - нам конец.

Затем она спросила меня, хочу ли я выйти из этого сарая и посмотреть, что cнаружи. Я отказался. Мое предчувствие чего то плохого было таким сильным, что я был не в состоянии произнести ни слова. Я только покачал головой в ответ.

- Ты во многом прав, когда не хочешь выходить отсюда, - сказала она. - Я предчувствую, что если мы выйдем из этой лачуги, мы никогда не вернемся назад.

Я хотел было открыть дверь и только выглянуть наружу, но она остановила меня.

- Не делай этого, - сказала она. - Ты можешь спустить сюда что-то снаружи.

В это время перед моим мысленным взором прошел образ ветхой клетки, в которой мы с Кэрол находились. Все что угодно - например, открытая дверь, - могло нарушить неустойчивое равновесие этой клетки.

В тот момент, когда я подумал об этом, у нас одновременно появилось одно и тоже стремление. Мы так быстро сняли с себя одежду, как будто от этого зависело наша жизнь; затем мы запрыгнули на высокую кровать, не пользуясь для этого двумя мешками, стоящими там в качестве лестницы. Но в следующее мгновение мы были вынуждены спрыгнуть обратно вниз.

Было очевидно, что мы с Кэрол одновременно поняли одно и тоже. Она подтвердила мою догадку, когда сказала:

- Если мы используем что-нибудь принадлежащее этому миру, мы только ослабляем себя. Когда я стою здесь раздетой, вдали от кровати и вдали от окна, я без затруднений вспоминаю о том, откуда пришла. Но если я лежу на кровати, надеваю на себя эту одежду или выглядываю в окно, я ощущаю на себе воздействие этого мира.

Мы долго стояли в центре комнаты, прижавшись друг к другу. Зловещее подозрение начало терзать мой ум.

- Как мы будем возвращаться в наш мир? - спросил я в надежде, что она знает.

- Возврат в наш мир произойдет сам по себе, если мы не затеряемся в местном тумане, - сказала она с чувством несокрушимой убежденности, которое всегда было ей свойственно.

И она была права. Через некоторое время мы с Кэрол проснулись одновременно в ее постели в номере гостиницы "Реджис". Было так очевидно, что мы снова находимся в нашем обычном мире, что мы не задавали вопросов и не сомневались в этом. Солнечный свет был ослепительным.

- Как мы вернулись оттуда? - спросила Кэрол. - Или, лучше сказать, когда мы вернулись?

Я не знал, что ответить или что подумать. Я не был способен размышлять и ничего не мог с собой поделать.

- Ты думаешь, мы только что вернулись? - настаивала Кэрол. - Или, возможно, мы проспали здесь всю ночь. Смотри! На мне ничего нет. Когда мы разделись?

- Мы разделись в том мире, - сказал я и сам удивился, услышав свой голос.

Мой ответ, казалось, озадачил Кэрол. Она не понимающе посмотрела на меня, а затем на свое обнаженное тело.

Мы неподвижно сидели долгое время. Нам обоим казалось, что мы совершенно неспособны сделать над собой усилие. Но затем внезапно нас одновременно посетила одна мысль. Мы мгновенно оделись, выскочили из комнаты, преодолели два пролета лестницы по пути к выходу, пересекли улицу и ворвались в гостиничный номер дона Хуана. Нечленораздельно, задыхаясь и давая выход своим эмоциям, мы по очереди рассказывали ему о происшедшем.

Он подтвердил наши подозрения.

- То, что вы сделали, было едва ли не самой опасной вещью, которую можно себе вообразить, - сказал он.

Он обратился к Кэрол и сказал ей, что наши старания увенчались одновременно полной удачей и абсолютным поражением. Мы сумели передать сознание обыденного мира энергетическому телу, тем самым путешествуя со своим физическим телом, но нам не удалось избежать влияния неорганических существ.

Он сказал, что сновидящие обычно переживают процесс перехода как последовательность медленных превращений, и что им приходится при этом несколько раз высказывать свое намерение воспользоваться осознанием как средством передвижения. В нашем случае обошлось без этих промежуточных шагов. Из-за вмешательства неорганических существ мы оба были с невероятной скоростью заброшены в некоторый враждебный мир.

- Ваше путешествие стало возможным не вследствие объединенной энергии, - продолжал он. - Что-то другое забросило вас в иной мир. Оно подобрало для вас соответствующую одежду.

- Ты хочешь сказать, нагваль, что и одежда, и кровать, и комната встретились на нашем пути только потому, что мы попали под влияние неорганических существ? - спросила Кэрол.

- Еще бы! - ответил он. - Как правило сновидящие просто путешествуют. Но ваше путешествие оказалось не таким, вы оказались рядом со сценой, на которой состоялась представление, бывшее когда-то проклятием для магов прошлого. Сними происходило в точности то, что случилось теперь с вами. Неорганические существа завлекали их в миры, из которых маги не смогли вернуться. Мне следовало бы предвидеть это, но я даже не догадывался, что неорганические существа могут проявить свою сущность, устраивая вам такую ловушку.

- Ты хочешь сказать, что они хотели заставить нас навсегда остаться там? - спросила Кэрол.

- Если бы вышли из той лачуги, вы до сих пор безнадежно скитались бы в том мире, - сказал дон Хуан.

По его словам, вследствие того, что мы перенеслись в другой мир вместе с физическими телами, фиксация наших точек сборки на том положении, в которое ее установили неорганические существа, была такой прочной, что это создало нечто типа тумана, сделавшего недоступным память о мире, из которого мы пришли.

Он прибавил, что обычным следствием такой неподвижности является невозможность возврата точки сборки в ее исходное положение, что и происходило с магами прошлого.

- Задумайтесь над этим, - призвал он нас. - Возможно, именно это происходит со всеми нами в этом нашем обыденном мире. Мы пребываем здесь, и фиксация нашей точки сборки так прочна, что мы забыли, откуда мы пришли и в чем состояла цель нашего прибытия туда.

Совместное путешествие.

Оно не обязательно будет выглядеть так, как сны про это, которые у некоторых часто происходят волнами на раннем этапе, - снящиеся встречи с участниками группы без осознания.

Даже приснившийся в осознаваемом сне другой конкретный сновидец вовсе не обязательно нечто большее, чем ваш образ, проекци или что-то еще. Эти образы и сны очень ценны, как материал для работы, но настоящее путешествие
отличается появлением качественно нового, незнакомого вам уровня осознания, силы или контроля.

Реальное присутствие других может быть вовсе лишено образа, или моментом встречи может оказаться резонанс образов. При рассказывании опыта путешествия у другого есть чувство узнавания если не конкретного места, то общего пространства сна, в котором это место могло быть где-то "слева" или "если подняться по лестнице" и т.д. Нет словесных критериев, есть лишь убедительность ощущений, т.к. в совместном путешествии мы имеем дело друг с другом как с энергиями, а не как с информацией.

Мы вместе видим, но вовсе необязательно видим друг друга такими, какими мы кажемся фотоаппарату, и даже не обязательно видим нечто сходное с точки зрения описаний, кроме которых в нашем арсенале с любым из возможных миров ничего нет, - нет здесь размерной и мнимо внятной яви обыденной реальности, но во сне это что-то еще есть и его присутствие в снах, создаваемых совместным намерением, всегда ощутимо, а при условии общего осознания - абсолютно убедительно.

Сновидец с опытом совместных путешествий не "предполагает", он узнает достоверно, - во сне или днем. Но на ранней стадии чувство реальности, её качества (энергии) столь же несбалансированно, как чувство расстояния у впервые прозревших после жизни наощупь.

Навык приходит быстро, если не теряться от хаотичности и сомнительности раннего опыта. В тоже время невозможно получить больше цены своего намерения.

Если у ваших усилий нет результата, это может значить только одно: никаких усилий и не было.

Намерение лишено суетливости, оно не знает и никогда не узнает, что такое разочарование. Одно из определений НАМЕРЕНИЯ - то, что противоположно ТЩЕТНОСТИ.

Осознание себя во сне - первый шаг к различению того и другого. Он никогда не бывает последним, хотя следующий шаг чаще всего бывает шагом назад. Переход от опыта индивидуального осознания к путешествию редок лишь потому, что НАМЕРЕНИЕ не изменило направления.

И опять про то же, про то, что это все - никакая не эзотерика, а обычная жизнь :)
Зоя Ященко

И никто не знает...

Телекомментатор обращается к гонщику:
- Вы не победили, но как вам понравилась сама гонка?
- Самoгонка нам очень понравилась, потому и не победили...
********
Лезет альпинист на Эверест. Ползет, задыхается. Из последних сил выбирается на самую на вершину, а там - яркое солнце, под ним плывут белоснежные облака - красота неописуемая. Альпинист достает рацию и еле шевеля языком говорит в нее:
- Боже, какая красота здесь! Не поверите! Прием...
- Воистину красиво, сын мой! Прием?
********
Королева Мари посетила Америку и попросила встречи с известным психиатром. Няня представила королеву Марию и сказала, обратившись к психиатру: «Мне бы хотелось представить вам королеву Румынии». Психиатр посмотрел на королеву и сказал: «Как долго она считает, что она королева?»

1. Джон Беннетт

Чтобы вступить на Путь, психостатической человек должен пробудиться к осознанию ненадежности своего положения: он должен быть готовым отвергать поддержку Существования, не имея никакой уверенности в том, что сможет реализовать свою Сущность. Он пребывает в темноте, и нет никакой гарантии, что свет придет.

И все-таки его положение отличается коренным образом от ситуации человека, который не видит ничего или забыл то, что он увидел. Он увидел Истину, которая когда-нибудь сделает его свободным. Он не знает своей Судьбы, но он знает, что не может оставаться там, где находится. Теперь его больше волнует не то, чем он мог бы обладать, а то, кем он не является.

Психокинетический человек - пилигрим Души. Его странствие начинается в психостатическом царстве Семейства Самостей и направлено к психотелеологическому царству Индивидуальности. В этой промежутке он творит себя, то есть свою собственную душу. И этим он вносит свой вклад в Универсальную Гармони

2. Николай Гумилев
ШЕСТОЕ ЧУВСТВО

Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.

Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.

Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Все ж мучится таинственным желаньем;

Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья;

Так век за веком - скоро ли, Господь? -
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.

3. БГ

Самый Быстрый Самолет

По некоторым причинам, важность такого свободного творчества оказалась в значительной степени не понятой в нашем западном образе мышления, насколько мне известно, и по сей день, особенно если сравнивать, например, с индуистской философией.

По-моему, нам следует сформулировать примерно такое утверждение: "Повсеместно происходит творческая деятельность, космическая игра. Мы можем принять участие в этой игре. Кажется, что это даже очень естественно и соответствует нашей природе, поскольку дети почти всегда находят энергию для игы, для необусловленной деятельности, которая создается спонтанно."

Понемногу она перекрывается обуславливанием, которое создается в процессе обучения и обязательными требованиями социальной жизни. Еще кажется, что творческая игра такого рода сохраняется в жизни людей искусства.

В Соединенных Штатах были проведены отдельные работы по изучению связи между творчеством и интеллектом. Были проведены измерения с помощью различных тестов на интеллектуальный потенциал - и они показали очень низкую корреляцию между ним и творческими способностями.

Можно сделать вывод, что в условиях стандартного образования, где интеллект рассматривается как важная функция, сообразительные ученики получают преимущество, а тех, кто является творческими личностями, почти всегда ставят в социально невыгодное положение. Даже в ситуации все большего понимания важности творчества в человеческой жизни, мы все также продолжаем следовать социальным и образовательным методам, которые имеют тенденцию создавать все условия для интеллектуально способных учеников, а те, кто обладает способностями к творчеству оказываются в более низком положении, что приводит к тому, что людям, обладающие высоким творческим потенциалом редко удается воспользоваться им, чтобы решить проблемы своей жизни.

Очень часто фактически они оказываются неудачниками в социуме, или в жизни, хотя потенциально такие люди были тем творческим элементом в обществе, в котом, как раз, отчаянно нуждается мир, вынужденный все в большей степени сталкиваться с непрекращающихся изменениями.

Означает ли это, что существует два типа людей - интеллектуалы, неспособные к творчеству и творческие личности, не обладающие нужным уровнем интеллекта? Естественно нет. Вероятно существуют люди, которым не свойственно ни то и не другое, сама эта ситуация означает, что у них нет ни того и не другого в очень заметной степени.

По-моему я уже говорил об этом раньше, но, конечно, хочу сейчас еще раз это отметить: по моему убеждению, творчество столь же естественно для человека, как и различные способности, которые мы называем интеллектом, также как и более механические навыки, имеющие отношение к памяти и к способности обучаться, то есть посредством эффективной тренировки приобретать определенные качества.

Мне видится, что развитие способностей к творчеству станет одной из наиболее важных задач будущего, и это будет означать глубокое изменение отношения как к процессам образования, так и социальной организации.

Прошу прощение за сомнительное качество звука - все равно, это стоит того, чтобы послушать. Честное слово!

Сергей Аверинцев

АВЕРИНЦЕВ, СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ (1937–2004),

русский филолог, культуролог, библеист, переводчик. Родился 10 декабря 1937 в Москве в профессорской семье. В 1961 окончил классическое отделение филологического факультета МГУ; в 1967 защитил кандидатскую диссертацию по теме Плутарх и античная биография: К вопросу о месте классика жанра в истории жанра (премия Ленинского комсомола, 1968; опубл. 1973). Совмещая пристальный интерес к тексту с универсальной эрудицией и литературно-критической аналитичностью, исследовал различные пласты европейской, в т.ч. христианской, культуры – от античности до современности, сделав ряд оригинальных историко-литературных и теоретических открытий (статьи Филология в Краткой литературной энциклопедии, т. 7, М., 1978; Новый Завет, Теизм, Теократия, Христианство, Эсхатология и мн. др. в Философской энциклопедии, тт. 4, 5, М., 1967, 1970; Архетипы, Христианство и др. в энциклопедии Мифы народов мира, М., 1987–1988; монография Поэтика ранневизантийской литературы, 1977, защищена в качестве докторской диссертации; многочисленные статьи, посвященные греческой и ближневосточной словесности и эстетике); переводы древних (в т.ч. византийских, латинских и сирийских) и современных авторов (в основном с немецкого языка – Ф.Гёльдерлин, Г.Гессе, Г.Тракль), статьи в энциклопедиях и научных изданиях об О.Шпенглере, Ж.Маритене, К.Г.Юнге и Й.Хейзинге, главы в коллективных трудах История Византии, История всемирной литературы и др., концептуальные статьи-обзоры На перекрестке литературных традиций, 1973; Судьбы европейской традиции в эпоху перехода от античности к средневековью, 1976; и др. Автор мн. статей о русской поэзии – Вяч.И.Иванове, В.А.Жуковском, О.Э.Мандельштаме, А.С.Пушкине (в сопоставлении с И.В.Гёте), в которых, наряду с развитием принципов формального анализа «опоязовцев», отчетлива тенденция к определению постулата личной ответственности художника и мыслителя в рамках «объективной» культуры эпохи.

Cтихи.

Читать вслух, с выражением:

Пушкин:
17 30 48
140 10 01
126 138
140 3 501

Маяковский:
2 46 38 1
116 14 20!
15 14 21
14 0 17

Есенин:
14 126 14
132 17 43...
16 42 511
704 83

170! 16 39
514 700 142
612 349
17 114 02

Веселые:
2 15 42
42 15
37 08 5
20 20 20!

7 14 100 0
2 00 13
37 08 5
20 20 20!

Грустные:
511 16
5 20 337
712 19
2000047

http://forum.exler.ru/index.php?showtopic=62540&st=0&hle=3961197

-- Что за странный совет ты дал вчера Кенлех? -- С любопытством спросила Теххи, когда я почувствовал себя достаточно живым, чтобы заинтересоваться содержимым маленького кувшинчика, скромно примостившегося в изголовье постели.

-- Какой "странный совет"? -- Удивился я. -- Честно говоря, я был такой сонный, что мог брякнуть все что угодно...

-- Ты зачем-то посоветовал ей вешать лапшу на уши бедняги Мелифаро. -- Весело напомнила Теххи.

-- А, ну да, конечно... А что, отличный совет! -- Обрадовался я. -- Ну а что еще остается делать девушке, которая сама не знает, чего хочет?

-- Подожди, Макс, давай начнем все сначала. -- Попросила Теххи. -- Ну при чем тут какая-то лапша?!

До меня начало доходить.

-- Дырку в небе над моей глупой головой! Я как-то не подумал, что здесь никто не знает это выражение! -- Виновато вздохнул я.

-- Так это просто выражение? -- Восхищенно рассмеялась Теххи. -- И что оно означает?

-- Да ничего особенного. "Вешать лапшу на уши" -- значит безответственно молоть всякую ерунду, вот и все...

-- Знаешь, Макс, я здорово подозреваю, что эта девочка поняла тебя буквально. -- Снова рассмеялась Теххи. -- А она считает тебя очень мудрым советчиком, так что можешь себе представить...

-- Могу! -- С энтузиазмом согласился я. -- А знаешь, так даже лучше. По крайней мере, они оба запомнят свое свидание на всю жизнь, это уж точно!


**********

Знали бы вы, что учудила эта невероятная барышня! Грешные Магистры, ну и влип же я с этими вашими степными нравами...

-- И что же это она учудила? -- Спросил я, невольно расплываясь в ехидной улыбке. Кажется, я уже догадывался, что именно могла "учудить" Кенлех!

-- Сначала все было так мило, так прилично... даже слишком, на мой вкус. -- Мечтательно сказал Мелифаро. -- Леди Кенлех наконец-то согласилась встретиться со мной без своего конвоя. Только она потребовала, чтобы это случилось утром. Кстати, я уже не раз замечал, что многие девушки в глубине души считают мужчин какой-то заколдованной нечистью, которая становится совершенно безопасной при солнечном свете... И еще она захотела пойти в такое место, где подают лапшу. Честно говоря, сначала я не придал этому никакого значения: мало ли, что человек привык есть на завтрак!

Я не выдержал и начал хихикать.

-- Так это твои проделки, чудовище? -- Обреченно вздохнул Мелифаро. -- В глубине души я был уверен в этом с самого начала!

-- Ты лучше продолжай. -- Примирительно попросил я. -- Думай что хочешь, но на этот раз я действительно не плел никаких интриг, честное слово!

-- В любом случае, все к лучшему. -- Мелифаро нежно улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. -- Я решил, что нам следует отправиться в один из "Скелетов": до заката они готовят очень простую пищу, в том числе и лапшу...

Мы сидели в "Счастливом скелете", вели светскую беседу, леди Кенлех то и дело оглядывалась по сторонам, чтобы лишний раз удостовериться, что нас окружает куча народу -- на тот случай, если я озверею от страсти и решу на нее наброситься, как это по ее представлениям у нас принято! -- в общем, все как положено.

Между прочим, барышня заказала не только пресловутую лапшу, а еще что-то, я даже удивился: такое хрупкое создание, и такой зверский аппетит с утра пораньше! И тут началось нечто невероятное.

Эта потрясающая девушка внезапно оборвала свое щебетание чуть ли не на полуслове, потянулась к своей миске, руками извлекла оттуда целую горсть мокрой лапши и начала аккуратно вешать ее на мои уши. Честное слово, еще никогда в жизни я не испытывал такого шока!

А потом я сказал себе, что это вполне может оказаться одним из милых обычаев ее далекой родины, и вообще я должен быть глубоко благодарен какому-нибудь доброму божеству, что меня не пытаются накормить конским навозом...

Не могу утверждать, что мне было так уж легко поверить доводам собственного угасающего рассудка, но я предпочел расслабиться и просто получать удовольствие от ее нежных прикосновений. Посетители "Счастливого скелета" были счастливы не меньше, чем сам скелет, я полагаю!

Даже шеф-повар вышел в зал посмотреть на это безобразие. Тем не менее Кенлех совершенно невозмутимо продолжала свою странную деятельность, а я не решался оскорбить ее простые, невинные чувства своим грубым вмешательством в творческий процесс... Это тянулось довольно долго, я уже весь был в этой грешной лапше, а барышня только вошла во вкус. Миска уже почти опустела, поэтому она старалась проделывать это медленно... Очень странная разновидность ласки, но мне даже понравилось, в каком-то смысле!

Когда лапша подошла к концу, она вдруг погладила меня по голове, а потом принялась снимать лапшу и складывать ее обратно в миску. Я подумал, что наше диковинное удовольствие на сегодня завершилось, но она начала все сначала, и у меня не было никаких возражений, честное слово!

-- Тебе так понравилось? -- Я уже стонал от смеха.

-- Ага. Особенно финал. Леди Кенлех так увлеклась, что дело закончилось самым настоящим поцелуем. Очевидно при развешивании лапши на ушах существа потивоположного пола, невольно становишься пленником жестокой страсти!

А потом эта удивительная девушка вежливо спросила, не возражаю ли я, если она и впредь будет вести себя подобным образом... Честно говоря, у меня опять не нашлось никаких возражений.

-- И все-таки это твои проделки, чудовище! Признание уже написано на твоей счастливой физиономии, так что можешь не отпираться.

-- А я и не собираюсь! -- Рассмеялся я. -- Но никакими интригами тут и не пахнет, честное слово! Обыкновенное недоразумение лингвистического
свойства...