Взято из книги
Рам Дасс Это только танец
МАНТРА
Мантра - это фраза. Мантрой может быть звук или целая фраза. Это фраза, которую вы все время повторяете. В качестве примера рассмотрим фразу на тибетском языке (можно использовать фразы и на английском, но в дальнейшем я покажу, почему пользуются санскритом или тибетским языком): ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. В настоящее время это, пожалуй, самая распространенная фраза-мантра в мире. В Непале можно встретить скалы длиной в двадцать и высотой в десять футов, сплошь исписанные крохотными буквами мантры ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ так, что ее можно читать как письмо. В некоторых храмах можно встретить молельные круги, на которых десять миллионов раз написана эта мантра, а также можно встретить лам, которые обходят вокруг ступы, повторяя мантру ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Когда вы начинаете произносить эту мантру, первое, что необходимо сделать, - это произнести ее вслух так, чтобы услышать ушами. Вы произносите ее, слышите и думаете о ее значении. Это - первая игра, в которую вы вступаете с мантрой. Так, если я даю вам эту мантру - ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ - вы начинаете думать о ней, и первое, что вы спрашиваете, - что она означает? Существует много смыслов у этой мантры. Написана целая книга о ее смыслах, автор которой - лама Говинда. Один из способов понимания этой мантры такой: ОМ означает Брахму, находящегося за пределами всего, непроявленного. МАНИ - драгоценный камень или кристалл, ПАДМЕ - лотос, ХУМ - сердце. Таким образом, вот один из уровней понимания мантры: "Вся вселенная подобна драгоценному камню или кристаллу, расположенному в центре моего сердца или в сердцевине лотоса, который есть я; он проявлен, он светится в моем сердце". Это один из способов интерпретации мантры. Вы начинаете произносить ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ и думаете: "Бог в непроявленной форме подобен сокровищу в сердцевине лотоса, проявленного в моем сердце". Вы делаете это и чувствуете мантру в сердце, - это один способ. Это самый нижний уровень понимания мантры и работы с ней. Это не что иное, как замена одних мыслей в голове на другие. Вместо того, чтобы думать: "Ух! как жарко! Не выпить ли на следующей остановке коктейль? Ух ты, как стучат колеса. И вообще, эти новые составы совсем не такие удобные, как о них говорили. Да кажется, здесь я уже проезжал раньше!" - и т.д., и тому подобная чушь, которая, конечно, очень важна для вас, но совершенно незначима. Вместо всего этого вы входите в мантру.
После того, как в течение некоторого времени вы работаете таким образом, природа мантры начинает изменяться. Вы начинаете думать о ее значении. Тибетские звуки начинают притягивать вас. Она начинает проникать сначала в голову, потом из головы в грудь, до тех пор, пока не станет вращаться наподобие небольшого колеса в груди:
ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Именно на этой стадии она перестанет означать что-либо для вас. И всякий раз, когда вы захотите ввести ее в свое сознание, вы вспоминаете ее значение, которое и создает это вращение. Ее можно возвращать в то место, из которого она ускользает. Кроме того, она обладает еще и таким качеством: если ее делать довольно продолжительное время, она переходит в некоторый вид вибраций или гармонии со вселенной, это происходит определенным способом, который есть ее личное дело. Сознательные существа, разработавшие некоторые языки, такие, например, как санскрит, разработали также и звуки этих языков, соотнеся их с различными состояниями сознания (в отличие от английского языка). Таким образом, мантра на санскрите, если ее делать продолжительное время, приведет вас в определенное состояние сознания.
МАНДАЛА-ПРОЦЕСС
В Тибете существует танка. Если вы придете в Тибете к доктору, вместо того, чтобы выписать вам лекарство или сказать - купите такие-то травы, - он дает вам танку, мандалу, чтобы придя домой, вы повесили ее на стену и медитировали. Вы скажете, что такой способ давно устарел. У вас, может быть, сильнейшая головная боль, может, вы сильно простудились, может быть, у вас кровотечение и т. п. Вы идете к доктору за помощью, а он дает вам какой-то клочок бумаги, чтобы вы повесили его и медитировали. Вы скажете, что это все примитивно и наивно. Но не спешите так говорить. Предположите, что эти люди - не пещерные ископаемые и, может быть, они вовсе не так примитивны и наивны, как вам кажется. Представьте, что вы берете этот листочек, приходите домой, вешаете его, садитесь напротив него и начинаете его рассматривать. Спустя некоторое время ваше внимание фокусируется на мандале, представляющей собой круг внутри квадрата, а квадрат имеет четыре входа. Вскоре вы замечаете, что ваше внимание (только позвольте себе быть с этой вещью; выбросьте все мысли и будьте только с ней) проходит через эти двери-входы внутрь, и постепенно все глубже и глубже внутрь до самого маленького круга, внутри которого нарисован специальный знак или какое-нибудь существо. Этот длинный проход воспринимается как длинная труба. У нее есть своя глубина. По мере того, как вы достигаете внутреннего круга и останавливаетесь в нем, вы чувствуете, что вас буквально втягивает через эту трубу, втаскивает в другую частоту вибраций.
Знак, находящийся в центре самого маленького круга, изменяет ваше сознание, поскольку вы поместили свое сознание именно в него. Это похоже на то, как если бы вы вошли в Филлор-зал: звучит рок-н-ролл, огромное количество прожекторов и других стимулов, предназначенных для того, чтобы вывести ваше сознание в другое пространство, в другое место. Вы можете сопротивляться этому: у меня болит голова, мне лучше уйти отсюда. Мне кажется, что я не получу здесь никакой линейной информации. Или, наоборот, вы можете согласиться - хорошо, я останусь, - как бы сдавшись: и тогда возникнет новое состояние сознания: вы начнете переживать все в гештальт-форме, а не в виде отдельных линейных компонентов. Аналитическая мысль отбрасывается, так как она непригодна в этой ситуации. Мандала - это то, что носит название: "исцеление с помощью молитвы". Оно основывается на идее, что "сознание проявляется в материи". И если вы меняете природу вибраций или природу некоторого уровня сознания, вы обнаружите другие уровни, на которых некоторые болезни не существуют. Тот, кто исцеляет с помощью молитвы, использует скорость своих вибраций, чтобы подключить вас и вывести из вашей скорости вибраций. Так происходит этот процесс. Танка действует таким же способом. Так же работает и мантра. Они погружают человека в присущее им пространство. Существуют мантры, обладающие очень большой силой. Существуют мантры для всех частных вещей, в которых вы нуждаетесь, однако на Западе используют единственный вид мантр (им пользуюсь и я), который носит название "общие мантры". Где бы вы не находились в какой-то момент, он углубит ваше сознание. Это похоже на бесконечную прогрессию. Такие мантры не связаны с каким-то определенным уровнем сознания. Они связаны с конечным уровнем сознания, который есть отсутствие всякого уровня. Одной из таких мантр является ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Если вы поработаете некоторое время с этой мантрой, она начнет менять уровень вашего сознания. Нечто аналогичное происходит, когда вы занимаетесь пранаямой, контролем над дыханием. После того, как в течение нескольких месяцев человек занимается пранаямой, его дыхание становится тихим. Вместо шумного дыхания, присущего большинству людей, йоги обладают ровным, тихим, очень тонким дыханием. Дыхание и есть то пространство, в котором находится наше сознание. Это очень тонкое пространство, большинство людей не замечает его вообще, поскольку они привыкли к своему дыханию, и считают это в порядке вещей. Но когда человек начинает успокаивать свое дыхание, он выходит в другое пространство. Помимо этого, мантра служит еще и способом центрирования. Другими словами, вы, так же как и я, большую части времени находитесь в "иллюзии", то есть отождествлены с чем-нибудь в пространстве и во времени. Например, - с телом, чувствами, мыслями, процессом ходьбы и т. д. Идея мантры - остановиться, пусть все идет своим путем, как если бы вы стояли и смотрели в воду и видели бы, как проходит ваша жизнь. Мантра - это вспомогательный метод разрушения привязанностей. Когда я веду машину и делаю мантру, я не привязан к ведению машины, я только делаю мантру, а езда происходит сама собой. Таким образом, мантры - это способ вхождения в такое место в себе, которое можно назвать вечным настоящим. Место, в котором буквально ничего не происходит. Мантра - это способ успокоения мысли.
ВЕЧНОЕ НАСТОЯЩЕЕ
Действие мантры настолько сильно, что однажды, находясь в Непале, я делал ее в течение двух дней и двух ночей, - я перестал спать, а мантра тем не менее продолжалась. Но она продолжалась не в моем голосе, а... звучала как что-то среднее между мормонским Храмовым Песнопением и Хором Небесного Дня. Это было нечто огромное, многоголосье древних голосов, разливающееся во времени и пространстве в бесчисленных направлениях. Все, что я слышал, было ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Звук кондиционера был ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Я испугался, побежал к одному йогу и спросил:
Что происходит? Я схожу с ума.
Йог ответил:
Ты настроился на ОМ, это - ЕГО сфера. Ты настроился на эту сферу. Именно в этом месте все это пребывает. Вот так.
Мой учитель - очень тонкий человек, замечательный брамин. Он сказал мне: "Никогда не ешь пищи, если она не приготовлена с любовью или мантрой, так как ты отравишься. Вибрации человека, приготовившего пищу, проникают в нее, если ее готовить на огне. Огонь трансмутирует, преобразует эту энергию..." Однако если я сейчас зайду в какой-нибудь дорожный ресторан, и съем что-нибудь, приготовленное злым поваром, я ничего не почувствую, потому что я еще слишком грубый. А мой учитель обязательно заболел бы в этом случае, даже если бы эту пищу подал ему любящий его человек, и он ничего не знал бы о поваре. Но он заболел бы, так как эти вибрации настолько же реальны, насколько может быть для кого-то отвратительным какой-нибудь цвет: зеленый, или голубой, или пурпурный. На другом же уровне учитель может принять эту энергию и преобразовать ее, так как все есть преобразование энергии.
…..
ПРОВОДНИК В ПУТЕШЕСТВИИ СОЗНАНИЯ
Сейчас, после опыта с Рони, я ничем конкретным не занимаюсь. Приходят люди, чтобы посмотреть на меня, - они в каком-то смысле поклоняются мне: ведь я теперь йог. Но, помимо прочего, я получил образование психотерапевта и остаюсь им до сих пор. Я проводил психоделические сессии и остаюсь, в некотором смысле, проводником в путешествии сознания, хотя и не работаю теперь с наркотиками. В настоящее время я упражняюсь в одной очень интересной вещи. Я смотрю кому-нибудь в глаза (я могу смотреть в глаза от тридцати секунд до десяти часов), но на самом деле я смотрю не в глаза. Это первое. Я смотрю в точку между бровями, чуть выше. Результат такого фокусирования - видение обоих глаз. Во-вторых, я в этот момент делаю ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Другими словами, я полностью опустошаю свой ум, становлюсь просто зеркалом, не более, и не веду никакой игры. Ничего нет, просто я центрируюсь в некое пространство, аналогично тому, как если бы я концентрировал взгляд на пламени свечи. Это ни в коем случае не межличностные отношения. Я не говорю:
"Вы-там? Я-здесь. Хелло! Я люблю вас. Не беспокойтесь. Можете доверять мне". Ничего подобного. Это - пламя свечи, одноточечная концентрация. Когда я был в том храме в Индии, все мои мысли становились известными моему гуру. И, как я уже говорил вам в предыдущей беседе, даже самые невероятные, интимные, страшные мысли, даже те, которые я не смог на протяжении пятилетнего анализа полностью выразить, выразить их колоритно и емко, - не потому, что я не хотел этого сделать, а потому, что амплитуда их образов, форм была столь широка, и невозможно было найти способ выражения всех содержащихся в ней фантастических перевертышей. Мысль напоминала скорее комментарии к чему-то. Я имею в виду вот что: вы можете выразить какую-нибудь мысль, что-то в абстрактной форме, высокопарно, и все же это не будет иметь результата, воздействия. Вам представляется, что если вы емко и красочно выскажете какую-то мысль, она непременно произведет эффект. Такому человеку я обычно говорю так: "Когда я был с моим гуру, я понял, что он все знает изнутри себя. Он смотрел на меня и видел то место во мне, в котором я был за пределами мысли, поэтому он не считал, что я невротик, плохой человек, или хороший и т. п. Просто он смотрел на меня как на жизнь, воспринимал меня как жизнь и мог чувствовать слияние с любовью и светом, находящихся внутри меня, позади всей шелухи". И я повторяю слова сикхов, религиозных людей из Индии: "Если ты понял, что Бог знает все, ты свободен". То есть, как. только понимаешь, что все в порядке (другими словами, - вся эта модель первородного греха), как только осознал, что не являешься первородным грешником, - ты свободен.
Когда мой гуру сделал это со мной, и когда я понял, что глубоко внутри меня есть другое существо, которое вместе с гуру смотрело на меня оставшегося, и этот оставшийся я был полностью принят, я испытал необычайное, огромное чувство свободы и радости. Это изменило мое поведение, потому что я понял: истина не так уж ценна, она есть лишь необходимая предпосылка танца. И если я хочу быть с кем-то "на высоте", все, что я должен сделать, - это позволить ему войти в меня. Я не должен вести себя, как старый пират, хвастающий своими похождениями, рассказывая другим заранее отшлифованные истории, но я должен дать возможность другому человеку войти в меня. Мой гуру вошел в меня, и это было прекрасно. Это было истинно и прекрасно.
ПРОСТОЕ ПРАВИЛО ИГРЫ
Теперь я обычно говорю так: "Есть одна вещь, которую мой гуру сделал для меня. Может быть, и я смогу сделать ее для вас. Правило игры простое: вы любите играть. Я объясняю правила игры, но лучше, если вы просто начнете играть, если вам нравится играть. Даже если вы верите в то, что любите играть, этого еще недостаточно - нужно играть. Итак, правила такие: все, что вы подумаете, почувствуете, чего испугаетесь, все, что возникает у вас в голове - трудности, смущения, неудобства - все это вы должны разделить со мной". Таково простое правило игры. Словами Германа Гессе: "Всякую дверь, которую вы закрыли, откройте. Мы с вами разделим эту реальность". Я еще добавлю: я - ваш гуру. Но недостаточно одного моего желания, чтобы проникнуть в вашу голову - это не сработает. Я могу войти в вас -, только если вы сами пригласите, а вы можете пригласить меня в свою голову только тогда, когда не будете считать меня "им". А каждая мысль, которую вы будете скрывать от меня, делает меня "им". И наконец, когда в вашей голове не останется ничего, что вы не разделили бы со мной. тогда мы станем мы. Это похоже на то, как после трудного дня вы возвратились домой, сняли башмаки, бросили бумажник на стол, расслабились, - теперь вы дома, - это и есть мы. Это "мы" несёт в себе все слабости, проблемы и т. д. Итак, человек смотрит на меня и я говорю: "Играйте, если вы любите играть". - "О, да, я люблю играть, я хочу играть". А я сижу, смотрю ему в межбровье и делаю ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Он смотрит на меня и говорит: "Мне хочется повесить тебе на нос свой пенис". Это для начала. Я сижу и делаю ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ и вижу: открывается и закрывается его рот - "бла, бла, бла, бла..." А я делаю ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, и у меня нет никакой теории по поводу происходящего. Когда я работал по методике Фрейда, кто-нибудь мог сказать мне: "Я думал о влагалище моей матери". Я брал карандаш и записывал "влагалище матери". Вскоре, стоило мне взять в руки карандаш, как пациент уже краснел. То есть я, согласно Фрейду, завоевал его доверие и любовь. И теперь он мог говорить о влагалище матери на протяжении пятнадцати минут не умолкая. И я был горд собой: "О, мы кое-чего достигли".
Но сейчас для меня не имеет абсолютно никакого значения, что человек говорит. Меня это совершенно не интересует.
Потом он смотрит на меня и отводит взгляд. Я говорю:
"Ты можешь смотреть на меня. Все в порядке. Мы здесь". И делаю ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. ОМ МАНИ... Он говорит: "О, ты похож на Будду. От твоей головы исходит свет, ты так прекрасен. Внутри меня прокатывается волна:
Гм, интересно, может быть я - Будда". А еще во мне идет ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, ОМ МАНИ... И это ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ наблюдает то, что он говорит, и наблюдает меня, делающего это путешествие.
Он говорит: "Ты знаешь, у тебя изменилось лицо. Теперь ты выгладишь, как дьявол. У тебя изо рта вырываются языки пламени. Меня тошнит",- и т. п. А я делаю ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ и делаю это для собственного центрирования. Это - способ самоцентрирования. Я работаю над собой. Это - все, что я могу сделать: работать над собой. Это - мой совет всем терапевтам, которые спрашивают мое мнение о терапии. Я говорю: "Работайте над собой, потому что степень свободы вашего пациента зависит от степени вашей свободы". Вот почему я еще раз повторяю: уровень терапии зависит от уровня терапевта. Отвечая на ваш вопрос, я добавлю, - каждая терапевтическая школа относится к одному конкретному виду распределения энергии, или праны.
……
ЛЮБОВЬ КАК СОСТОЯНИЕ БЫТИЯ
Если бы западный человек стал совершенно просветленным, как изменились бы его взаимоотношения с другими людьми? Что случилось бы с так называемой любовью? Позвольте мне сначала остановиться на слове "любовь". Я считаю, что в настоящее время имеет место процесс трансформации понятия "любить": мы начинаем воспринимать это слово не как глагол, а как состояние бытия. Если пойти дальше и рассмотреть то, что называется любовью Христа, станет ясно, что это состояние бытия, - когда человек есть любовь. Это - свет, излучаемый им, любящим существом. Как я уже говорил, сознание и энергия тождественны, а любовь тождественна им. То есть любовь и сознание - это одно и то же. Чем выше состояние сознания, тем ближе вы к быть в любви. Это не есть межличностная любовь, это - бытие-любовь. Когда я люблю кого-то или я в кого-то влюблен, - происходит следующее - я говорю: "Она зажигает меня, я люблю ее". Другими словами, она для меня есть не что иное, как суперстимул, приводящий в движение мой внутренний ответный механизм. Обычно об этом говорится словами: "Она меня зажигает". И зажигает то место во мне, которое есть любовь. И тогда я переживаю то, что называется "любить". Я говорю: "Я люблю ее", - то есть я люблю то место во мне, которое есть любовь. Вот обычная модель западного человека в отношении "любить". И я хотел бы добавить, что занимаясь любовью, проникая друг в друга настолько, насколько вам позволяют ваши тела, чувства и мысли, вы все же продолжаете испытывать разделенность, и до тех пор, пока вы находитесь в иллюзии, что то, что вы любите, находится вне, там, вы будете чувствовать эту разделенность. И только тогда, когда вы начинаете понимать, что если вы и я действительно любим (если я буду в том месте в себе, которое есть любовь, а вы будете в таком же месте в вас), мы будем вместе в любви. И тогда мы поймем, что любить - это разделить общее для нас обоих состояние. Оно существует в вас, и оно существует во мне. Просветленное существо отличается от обычного человека тем, что оно изменило природу любимого от определенного избранного объекта ко всему вообще. И мы можем сказать, что просветленный человек любит всю вселенную в том смысле, что все в этой вселенной обращает его к тому месту в нем, в котором он есть любовь и сознание. Возвращаясь к своему первому высказыванию, я добавлю, что. действительно, межличностная любовь, включающая в себя в той или иной степени желание обладать, то есть разного рода эго-драмы, по мере того, как меняется природа сознания, также претерпевает изменения. И в то же время, становясь более сознательным, человек начинает понимать, что у него существуют определенные кармические долги, контракты, которые он заключил с родителями, с женой, с детьми... Он понимает, что не может избежать их, не выплатив, так как это в точности соответствовало бы тому, что он пытается избавится от некоторых семян в себе, не вскрыв их, не дав им прорасти.
Игра-просветление начинается там, где вы находитесь в данный момент. И если вы заключили социально-эмоционально-сексуальный контракт с другим человеком, - значит, это ваша точка отсчета, с неё и начинайте. Сказать: "О, я должен проводить работу над собой и на тебя у меня нет времени" - великолепно! Великолепие, от которого следует избавиться. Не заботьтесь об этом. Начинайте работу с того места, где вы находитесь сейчас. Вы не можете отбросить что бы то ни было, так как это есть часть вашей жизни. Вы можете только привести все в гармонию на каждом новом уровне.
Я был в Индии, и неожиданно почувствовал, что должен вернуться. До этого я похоронил мать. И я понял, что должен вернуться и искать новый, совсем иной способ сосуществования со своим отцом, построить заново отношения с ним. Когда я из Индии прилетел в Бостон, выглядел я странновато: борода, босиком, с индийским тамбурином в руках. Мой отец приехал за мной на машине (я уже говорил о нем - это консервативный республиканец, очень респектабельный, заметная персона в Бостоне). Едва увидев меня он сказал: "Быстро в машину, пока тебя никто не узнал". - Что я и сделал. И мы поехали домой. На протяжении всего пути он угощал меня своими переживаниями. Дело в том, что в тот момент он переживал глубокую депрессию. Ему было семьдесят два года, приближалась смерть. Он говорил мне, что жизнь для него потеряла смысл. Несмотря на то, что он закончил университет, пожертвовал кучу денег в пользу Медицинской школы, был президентом Ассоциации железнодорожников в Нью-Хевене и не был обойден славой и почетом, - несмотря на все это, в нем возникло чувство, что он ничто. И на протяжении всего пути он говорил всякие такие вещи. Все, что я чувствовал в данный момент... я сидел в машине и делал ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ... А его ум продолжал генерировать большие темные облака выбросов, повисающие в салоне автомобиля, - тяжелые облака депрессии - "все кончено", "сегодня ночью мы будем смотреть с тобой старые фотографии", и т. п. А я сидел и делал мантру. Наконец мы подъехали к дому.
Войдя в дом, отец спросил:
Что ты хочешь сейчас делать?
Я сказал:
Мне все равно, все, что ты хочешь.
Он ответил:
Я хотел бы, чтобы ты отдохнул после такого длинного пути... А я займусь приготовлением малинового джема. Готовить малиновый джем - это одно из его хобби. Я спросил:
Можно я тебе помогу?
Он:
О, не беспокойся.
Я:
Но я хотел бы.
Он:
Ну, хорошо.
Я прошел на кухню и мы начали с ним варить малиновый джем. Мы стерилизовали банки, разминали малину, а он рассказывал мне о всех ужасах своей жизни: о том, как он тоскует, что все забыли его... Очень тяжелая история. Я испытал к нему неимоверное сострадание, так как я любил его, и в то же время я видел, насколько обусловленно его сознание. То есть мне было видно, где у него стопор. Я продолжал делать мантру, разминать малину и говорить ему что-то вроде: ."А пузырьки должны все подняться кверху? А банки готовы? А куда мы это переложим?" Через некоторое время, поскольку я не препятствовал его фантастическим темным облакам, которые он создавал, и не помогал ему в этом, он начал говорить такие вещи:
"Смотри, все пузырьки уже наверху..." - и вскоре его разговор перешел на то, что "здесь-и-теперь". Он стал говорить о приготовлении джема. И когда он заговорил об этом (вам уже известно - с помощью такого способа человека можно привести в состояние здесь-и-теперь), морщины на его лице разгладились, и вся его модель старого человека, стоящего на пороге смерти, и вся чепуха по поводу всех неудач и несчастий ушли в прошлое - теперь мы с ним делали джем здесь-и-теперь. Мы были с ним просто двумя парнями, которые делали джем. Когда мы закончили, он был счастлив, он улыбался.
Потом он спросил: "Что мы будем дальше вместе делать?" - он вошел со мной в "высший контакт" потому, что я тогда находился в здесь-и-теперь. И все, что я делал, - я делал малиновый джем. И он вошел в это место, и ему там было хорошо. Каждый человек хочет, чтобы ему было хорошо. Потом я вышел на час-другой, и он снова ушел в свое пространство, потому что это его карма - торчать в том пространстве. С того времени мы подолгу бывали вместе, и он все чаще и чаще был в пространстве здесь-и-теперь. В заключение этой истории добавлю, что спустя восемь месяцев я присутствовал на его свадьбе. Он женился на пятидесятилетней женщине, красивой, чудесной женщине, когда-то работавшей у него секретарем в Организации Достижений Юношества, президентом которой был мой отец. И его женитьба тоже своего рода юношеское достижение. Войдя в церковь он сказал: "Это все - твоих рук дело".
А все, что я делал, - я всего лишь держал его руку в своей, потому что он все время пытался говорить то о будущем, то о прошлом: "Может я делаю что-то не так по отношению к памяти матери? А вдруг, в последствии, это окажется ужасным?" и т. п.
Я:
Как ты себя сегодня чувствуешь? Что мы будем делать сегодня?
Он:
О, она прекрасна. Она чудесный человек, но меня беспокоит...
Но как только его сознание переставало создавать всякую такую чепуху про "потом и тогда", сразу появлялись силы. Он получил заряд. Спустя некоторое время он написал несколько песен о любви. Потом они отправились в путешествие и провели медовый месяц в Шотландии и Ирландии. Его женщина - очень высокое существо в том смысле, что она очень много времени живет в здесь-и-теперь. Очень сознательное существо. И мой отец - в надежных руках. Я звоню им и спрашиваю: "Чем вы занимаетесь?" - "О, знаешь, - он слегка смеется, - мы сочиняем песни под фортепиано. Мы готовим несколько театральных номеров и хотим сделать несколько озвученных фильмов и уже договорились кое с кем об этом". Теперь мой отец - не тот человек, которому семьдесят четыре. Еще недавно я бы сказал, что ему было девяносто шесть, а теперь не больше двадцати трех. И депрессия, в которой он находился, улетучилась, потому что он стал жить в здесь-и-теперь. Я привел вам пример, как сознание может изменять природу любовных отношений. Мы с отцом находились именно в такой связи потому, что кармически - он мой отец, т.е. - он мой отец в этом воплощении. Однако я не думаю, что у нас много общего и нас многое связывает: он живет в совершенно ином психологическом пространстве, нежели я. У него огромное поместье в Нью-Хемпшире, он - член Клуба Президентов. Этот клуб состоит из президентов таких корпораций, как, например. Сталелитейная Компания Соединенных Штатов и т.п. Они собираются вместе, усаживаются за круглым столом: "Ты - президент и я - президент..." - как бы вознаграждая себя этим за то, что они участвуют в общей игре. Это - тайный клуб, где они вместе играют в одну игру. И это замечательно. Когда они приходят к отцу в гости, он обычно говорит вещи вроде: "Я заполучил сына. Он, правда, немного странноватый, но я хочу, чтобы вы послушали его". И потом ко мне: "Рам Дам, можешь ты к нам спуститься?" Я спускаюсь, сажусь у камина и начинаю рассказывать про всякие затейливые вещи. Я начинаю с какой-нибудь таинственной истории, потом все дальше и дальше, и дохожу до описания своих переживаний в Гималаях. И поскольку в моих историях нет ничего устрашающего, все присутствующие получают заряд:
"Очаровательно! Абсолютно изумительно!" Мой отец (слушая эти истории, пожалуй, в сотый раз) обычно сидит в своем кресле и около десяти часов поднимается и говорит:
"Да, чертовски интересно. Правда, я ни слова не понял из того, что он рассказывал, но если он утверждает, что все это происходило с ним, тогда все в порядке. Я полагаю, мне пора идти спать". Всякий раз он говорит подобную чепуху. И я знаю, что он либо еще не готов, и его это не интересует, либо он подвергает мой рассказ концептуальному анализу, или же ищет возможности работать с этим материалом, - не важно, что именно усматривает он во всем этом. Но такого рода умственную пряжу он прядет большую часть дня. Я чувствую, что карма действует очень тонким путем. И мы с вами рассмотрели здесь, как может измениться сознание: мы с отцом стали много ближе друг к другу по сравнению со всей нашей жизнью до этого. Мы по-настоящему любим друг друга. И я вижу игру отца и сына как еще одну социальную связь. В данный момент между нами уже нет биологической связи, однако кармическая связь продолжает существовать. Я уважаю его как отца. Мы очень близки с ним, и в то же время не впадаем во всякого рода мелодрамы, как бывало в прошлом.
