Настроение сейчас - Наконец-тоВ общем перечитав и внеся последние поправки я счёл рассказ удовлетворительным, и достойным публики.
Мотыльки
Чем питаются мотыльки? Эта мысль занимала Илаза уже пару дней. Из-за одного случая.
Тогда он сидел в своей комнате и, по обыкновению, скучал. Тут в раскрытое окно впорхнул мотылёк. Он метался по комнате, лишь изредка делая передышки. "Иногда не так просто найти выход, верно, друг?" – обратился он к мотыльку. Тот, полетав ещё немного, приблизился к лампе и упал замертво. "Оригинальный выход" – заметил Илаз.
Наутро он похоронил мотылька в саду. Не то что бы Илаз был таким уж сентиментальным, просто ему было скучно.
Все последующие два дня Илаз думал о мотыльке, и, наконец, у него остался один вопрос: "Чем питаются мотыльки?"
Вот и сейчас он шел по лесу и думал об этом. Обычно лес навевал более глубокие мысли, но не сейчас. Из-за частых прогулок, лес перестал навевать те мысли воспаряющие к небесам, а стал как и всё прочее приносить лишь скуку. Прогулки стали частью обыденности и не приносили ни чего нового.
Почему то лес носил название "Волшебный", почему было для Илаза загадкой. Он с самого детства бывал в этом лесу и ни разу не встретил ни чего что можно было бы назвать волшебным, ну или хотя бы магическим.
Но в этот день всё было иначе. Илаз брёл размышляя о мотыльке и услышал голос:
- Привет, красавчик! Может водки хряпнем?
Источник голоса обнаружился не сразу – это была фея - с локоть ростом, с прозрачными крылышками, нагая и... действительно употребляющая прозрачную жидкость из бутылки. Встретить фею в планы на сегодня не входило.
Илаз недоуменно смотрел на неё и, наконец, выдавил:
- Фея?
- Волк? – передразнила его фея, гротескно выпучив глаза.
- Не думал, что феи пьют водку, - сказал Илаз первое что пришло ему в голову.
- Почему когда я не пью все говорят: "Неужто феи существуют?", а вот когда видят меня пьющей: "Не думал, что феи пьют водку", якобы и не сомневались в нашем существовании.
Поняв что фея всегда видит одну и ту же реакцию, он решил быть оригинальным. "Никаких расспросов про фей" – решил Илаз про себя.
- Ну, давай водки хряпнем. Наливай! – согласился он.
Видно было, что фею порадовал новый собутыльник. Она немедля достала ещё одну кружку и передала её Илазу.
Первую они выпили в полном молчании. Увидев как волк поморщился, фея удивилась:
- Ты что водки никогда не пил?
- У нас в поместье не принято пить водку, - сказал тот, изо всех сил стараясь не пустится в расспросы о "феячей" жизни.
- Правда? – удивилась она, - А что принято?
- Ну, в основном вино. Водку только на День Семьи, да на похороны.
- День Семьи? – переспросила фея.
- Ну да. В этот день, много лет назад, нашим предкам было пожаловано поместье и титул. С тех пор наш благородный род не прерывался. После некоторой паузы фея вздохнула:
- У нас вообще-то тоже не принято.
- Что? – не понял Илаз.
- Ну, пить водку, - фея грустно улыбнулась, - до того как я пристрастилась, у меня тоже была семья.
Илазу показалось, что даже если бы знал сотню фей, эта была бы не такая как они все. Он понял, что она одинока, что воспоминания о семье причиняют ей боль. Поэтому он решил сменить тему:
- А ты ведь немного знаешь о жизни вне леса?
- Почти ничего! – воскликнула она, и любопытство, сверкнувшее в её глазах, подтвердило это.
Илаз хотел было начать, но... он не знал с чего. Это и вправду очень сложно говорить о вещах абсолютно тебе привычных. Они кажутся настолько естественными, что и говорить то о них не стоит.
- Не знаю с чего начать, - сдался он, наконец.
- Начни, ну... с... хм... – фея задумалась. – Ещё водки?
Они рассмеялись и выпили. Так они и просидели до ночи. Илаз рассказывал о семье, про слуг и что-то ещё. Конец разговора был скомканным, так как оба изрядно напились.
Проснувшись наутро в своей постели, Илаз начал восстанавливать в памяти вчерашний день. "Я вчера видел фею?!" – лениво подумал он. И тут же молния сверкнула у него в голове. Он понял, что: с одной стороны фей не существует, с другой его воспоминания слишком отчетливы, что бы быть бредом.
Он лежал и гадал: бред, или, правда. В конце концов, он пришел к выводу, что это абсолютная правда: иначе с чего бы это он вдруг так напился?
- С чего бы это ты вдруг так напился? – суровый голос отца вернул его к реальности.
- А? – переспросил Илаз, что бы выиграть время на раздумья.
- Приперся из лесу, пьяный. Давай баить про каких-то ведьм или фей, ещё про похороны мотыльков. Потом требовал перенести День Семьи на сегодня... и вообще, а что если бы ты попался Диким, или того хуже Неразумным? Да и с кем ты умудрился напиться В ЛЕСУ!!! Небось, с теми самыми Дикими? Ты смотри, дружба с ними до добра не доведёт. Не след благородному отпрыску Ангдларского дома яшкатся со всякими мужланами...
- Это девушка, - перебил его Илаз.
Лицо отца на мгновение смягчилось, но тут же вновь посуровело:
- Ты посмел напиваться в присутствии благородной девицы? – воскликнул он, тут глаза его сузились, - или она не благородна? Она мужланка?
Слово "мужланка" показалось Илазу забавным, и он рассмеялся. Отец в недоумении посмотрел на него и махнул рукой:
- Что с тобой разговаривать. В общем, присмотри за домом, а я поеду в город. Скорей всего на пару дней. Князь хочет подписать петицию с лордом Эрлионом Д'Хоратом. Я должен быть на совете, постараюсь вразумить его. И смотри больше не напивайся.
Отец вышел из комнаты и вошел слуга, принесший завтрак. За едой Илаз думал о своём поручении: ему впервые доверили присмотреть за домом. Он представлял себе этот момент иначе: отец говорит ему, мол, сын, ты уже взрослый и скоро сможешь принять бразды правления... и так далее. Несмотря на то что всё вышло немного по-другому он всё же осознал всю важность момента и легшую на него ответственность. Поэтому он, немного поправившись, начал бегать по дому и заниматься повседневными делами. Сперва ему это показалось намного интереснее, чем те дни безделья, что были раньше. Тогда он не был в зданиях для слуг, что ему – благородному отпрыску – там было делать? Теперь, следуя долгу, он ходил из помещения в помещение.
Первым делом он заглянул на кухню, где выдал специи повару. Потом в кладовую, где принял из рук слуг мешок крыс. Затем на задний двор, зачем-то, позже ещё куда-то. Под вечер Илаз окончательно устал и ему наскучило выслушивать слуг и давать распоряжения. Поэтому он был рад вновь углубиться в лес, в надежде на волшебную встречу.
Точное место встречи припомнить было тяжело, поэтому пришлось бродить наугад.
Через некоторое время он наткнулся на грибника. Тот стоял на полянке полной грибов, но почему-то брал только некоторые из них и брезговал прочими.
- Извините... – Илаз замялся, да и что ему было спрашивать: "Вы не видели феи?".
- Да? – грибник обернулся и, узнав сына хозяина, поклонился.
- Простите... А вы не знаете почему лес назван "Волшебным"? – задал Илаз наводящий вопрос.
- О! Конечно знаю, - грибник лукаво улыбнулся, - всё дело в этих грибах. – Он потряс корзинкой, - они волшебные. Точнее вызывают иллюзию волшебства, и за них на рынке можно неплохо выручить.
- Спасибо, - только и смог сказать Илаз. Он в ступоре побрёл дальше, размышляя: "Неужто всему виной галлюциногенные грибы?!"
Но через некоторое время он услышал знакомый голос:
- О! Волк.
- Привет. – Радостно сказал он.
Фея сидела на пеньке, и Илаз не удивился, увидев у неё в руке бутыль.
- Извини что задержался. Отец уехал в город, и мне пришлось следить за домом.
- А зачем вы ездите в город? – огонёк любопытства мелькнул в глазах феи.
- Ну, слуги ездят на рынок. Отец на совет к князю.
Огонёк в глазах феи разгорелся в пламя, и Илаз продолжил рассказ:
- Дело в том, что лорд Эрлион Д'Хорат хочет взять наш город под протекторат. Князь думает согласиться, и отец поехал отговаривать его.
- Ага, ясно, – саркастично улыбнулась фея.
- Лорд служил Императору, - пояснил Илаз.
- Так, а нельзя ли поподробней.
Илаз вздохнул и начал свой рассказ, в то время фея постоянно наливала.
- Ладно, начну издалека. Когда-то не так давно, у власти стоял Император. Его законы были суровы и правление весьма жестко. Конечно он был справедлив и многое делал для народа, но тогда этого ни кто не замечал. Все видели в нём только плохое, так как он был тёмным магом. И вот однажды, как говорится в истории: вера в Свет и Добро (читай суеверия) взяли вверх над страхом и народ сверг Императора. На самом деле это был чётко спланированный переворот. Империя мигом рухнула и каждый город стал полисом. То есть с независимым правительством и собственными землями. Где-то была монархия, где-то республика, где вообще анархия. Вот тут-то народ и узнал что такое междоусобные войны, самоуправство и тому подобное. Тогда все заговорили о том что бы вновь объединить земли. Не все конечно этого хотели, а только те кто жил плохо. В удачливых городах конечно этого не хотели. Так вот, претендентов на власть было четверо. Только они могли объединить земли воедино: это Корпорация – власть денег, Гильдия – торжество разума и технологий, секта "Освобождение" – сила веры, и, наконец, Лорд – военная мощь.
С четырьмя хозяевами стало ещё хуже, чем и вовсе без них – войны стали глобальнее, власть в городах менялась как погода...
В общем мой отец считает, что лучше вообще без них. А так как наш город слишком уж лакомый кусочек, то войны за него будут весьма ожесточённые. Ещё он говорит, что ни один благородный человек не встанет под власть Лорда, так как тот предал своего хозяина – Императора. Эрлион был одним из участников заговора.
- Так и что, народ считает, что лучше бы вернулся Император?
- Народ считает, что Император сжигал людей тысячами и ел младенцев... серость, верят во всё что пишут. Дитя пропаганды! – Илаз понял что начинает сердиться и решил сменить тему, - слушай, а почему лес назван волшебным?
- Да... из-за грибов, - махнула рукой фея.
- Хм, я всё же надеялся что из-за вас, - разочаровался Илаз.
- Вообще-то первооткрыватель леса нас видел, но он сказал, что в нас "волшебства ни на грамм", а вот грибы действительно волшебные.
- А в вас и вправду нет волшебства? – спросил Илаз.
- А ты думаешь откуда я водку беру? – удивилась фея его недогадливости.
- Ну, это простая магия, а вот что-нибудь такое, что магам неподвластно.
- Ха, да мы можем исполнять желания, – гордо задрав голову, сказала задетая фея.
- Что правда? Любые – любые?
- Не "любые – любые", - передразнила его фея, - а любое – любое. Только тут надо быть аккуратным. Не всегда конец счастливый как в сказке про рыбака и рыбку.
- Я такой не слышал, - удивился Илаз.
- Ну тогда слушай, - начала фея и подлила в кружку огненной воды, - давным-давно, жили старик со старухой. В общем, как обычно. Душа в душу жили, не сорились. Да и не из-за чего было, ибо хозяйства у них: развалившаяся хатка, три курицы, два гуся, да корова. Пошел как-то дед на рыбалку, сидел-сидел с удочкой, сидел-сидел и вдруг: поплавок утонул...
- Ерш или окунь! Точно! Они поплавки топят, - Илаз был рыболовом пока ему не наскучило.
- Селёдка, блин. Ты слушаешь или как? Пускай окунь, но не простой, а золотой. И говорит он ему голосом: "Чё эт ты золотой такой?". А рыба ему и отвечает: "А потому, что желания я, сэр, исполнять умею. Отпустите меня, что захотите для Вас сделаю".
Обрадовался старик и говорит: "Слушай, окунь...", "Сэр Окунь" – обиделся тот. "Ну ладно, сэр окунь. Не мог бы ты подождать малёху, я до старухи своей сбегаю и совета спрошу. Мы с ней уговорились ничего друг без друга не решать". "Идите, а как вернётесь, только позовите, сэр Окунь граф морской, соизволь выйти, да долг отдать! Я мигом явлюсь. Слово рыцаря". Старик отпустил его и домой помчался, на сколько его старые ноги позволяли.
Приковылял он домой, там его старая жена сидит, стирает. Дед ей кричит: "Дорогая, что тебе нужно? Только быстрей давай, там важные персоны ждут!" Могла ли бабка подумать, что его окунь с титулом дожидается? Она решила, что вельможа какой решил подарки простым людям раздавать. В общем и говорит она : "Да вот корыто треснуло, я себе все руки в кровь стерла. Попроси-ка ты корытце новое, коли не поздно ещё". Договорить не успела, а дед уж обратно убежал. Подбегает к воде и кричит как ему было велено. Вот появляется окунь и спрашивает, что, мол, изволите, сэр. Дед запыхавшийся только и смог сказать: "Корыто новое, для жены моей". Подивился граф и говорит: "Простите, но Вы по всей видимости не совсем меня поняли. Корыто я конечно дам, - и по воде хвостом, щёлк, - но в моей власти дать Вам, сэр, гораздо больше. А Ваше милосердие несомненно заслуживает многого. Вы хорошо подумайте и приходите вновь. Как позвать меня Вы помните". И скрылся окунь. Старик домой возвращается, а там старуха сидит и обереги перебирает. "Представляешь, дорогой, - кинулась она к мужу, - сижу, стираю и тут – ТРАХ! А потом гляжу: корыто-то новенькое, белое, с резьбой да каменьями. Что уж тут говорить, что без трещины". Старик её успокоил и всё рассказал. Сели они думать, что бы такое загадать, да не прогадать. Думали, думали. Долго думали, и, наконец, старуха говорит: "Слушай, милый, помнишь когда только свадьбу сыграли, по молодости, мечтали о доме большом?" Как же старику не помнить. Они постоянно о доме мечтали. Вот только годы, да горький опыт мечты их растоптали.
Пошел он вновь к окуню. Рассказал о доме ему. Подробно рассказал – да и как иначе, они же с бабкой до мелочей этот дом вымечтали. Окунь опять, щёлк, хвостом и говорит: "Послушайте, сэр. Ваша мелочность уязвляет меня. Дом уже Ваш, но в следующий раз приходите с чем-нибудь посущественней". Возвращается старик домой, а там уже бабка из комнаты в комнату бегает, да охает. Зажили они с тех пор лучше прежнего.
Но вот, гонит как-то старик корову с пастбища, а старуха сидит, слезами заливается. Спросил дед в чём дело, а бабка ему и говорит: "Подрядчик нынче приходил, говорит, что за такой дом надо налог большой платить. Я тут его как ни умоляла, как ни плакала, да что он сделает – не он же законы придумывает". Приуныл старик, загрустила старуха, и тут его осенило: "А давай, старуха, попросим окуня сделать нас королём и королевой. Уж мы то таких законов выпускать не станем".
Сказано-сделано. Окунь только сказал: "Наконец, что-то достойное" и хвостом щёлкнул.
Тут и началось: стали они целыми днями людей слушать. Сперва отменили налог, на дома большие. Дворяне и помещики обрадовались. Генерал пришел, сказал, что на армию денег не хватает, казна то без налогов на дома помещиков пустеет. Армию урезали – соседи обнаглели. Вновь созвали, крестьяне недовольны, детей их рекрутировали. Крестьянам земли дали, землевладельцы в накладе остались. Компенсацию пообещали, а где денег взять? Правильно, налог на дома ввести...
В общем бабка как-то и говорит мужу: "Зря мы под старость лет править взялись. Всю жизнь пахали и теперь не след. Может попросить у окуня, что бы жили мы, ни в чём не нуждались и делать ничего не надо было бы".
Пошел старик к морю. Идёт и думает. Долго шел, долго думал. И вот, наконец, встретился он с окунем. И говорит ему: "Слушай, граф, возвращай всё как было: три курицы, два гуся, корову, халупку нашу, да корыто разбитое". Поклонился тогда окунь по-рыбьи и говорит: "Всю свою силу отдал бы, за мудрость Вашу". Щёлк хвостом и всё по старому стало.
Илаз немного подождал продолжения, но, поняв что сказка кончилось, спросил:
- А с чего старик решил отказаться от всего?
- Да потому что у него в жизни смысла бы больше не стало. А тогда, на старости лет, вообще хоть ложись и помирай. Да и молодым тоже.
- И что, они так и живут?
- Да нет, померли давно. Старик первые брёвна сруба под новый дом заложил, да и преставился. Бабка тоже недолго протянула.
- Значит счастье не в материальном благе? – сделал вывод Илаз.
- Да ты что, дурак что ли? – фея с досады плюнула, - Причём здесь это? Счастье - в смысле жизни и несбыточности мечты.
Проснулся Илаз опять дома и снова с похмельем. Днём, раньше положенного, вернулся отец. Он был зол. Всё рассуждал о глупости князя и о грядущих бедах. Потом он подошел к сыну:
- Ты вчера опять шлялся по лесу? Ладно хоть вернулся трезвым, - Илаз мысленно поблагодарил слуг, - смотри, сейчас это стало опаснее чем раньше. Без пистолета не ходи.
И он вновь пустился в рассуждения о политике города. Мать пыталась его успокоить. Повернувшись к сыну она жалобно попросила:
- Иль, милый, не перечь отцу. Не ходи в лес.
Илаз лишь саркастически хмыкнул. К вечеру он поругался с родителями и всё же ушел в лес.
Так и проходил день за днём. Утром он лежал с похмельем, днём препирался с родителями, вечером он шел в лес и они болтали без умолку и так убалтывались, что наутро вновь было похмелье. Отцу это не нравилось ведь он видел в Илазе хозяина поместья, а сам Илаз таковым себя не видел, ведь это было скучно.
Постепенно он понял, что ходит не столько к фее, сколько затем что бы напиться. Это стало частью его будней и вскоре наскучило. Вновь он впал в вечно скучающее состояние, которое иногда забивалось алкоголем.
В общем, Илаз был рад когда ему дали новое поручение. Одному из фермеров хотелось опробовать новый сорт зерна, которое завезли в город в ограниченном количестве и продавали только помещикам. Съездить в город и развеяться Илаз был рад.
Сперва он, пешком, отправился на эту ферму. Пейзаж по дороге был живописный: свежевспаханные поля, зеленеющий лес, белые кустистые облака. Весёлая песенка сама вырвалась из души:.
"На зелёном, на холме,
Пастушок пел детворе.
Не ходите дети в лес,
Неразумный всех вас съест..."
Его прервал дикий хохот:
- Хорошая песенка, волчонок. Я её возьму себе гимном, - говорящим был какой-то койот.
- Здравствуйте, - Илаза учили быть вежливым, хотя сарказм койота его обидел. – Прошу звать меня Илаз.
- Меня называют Каййот, волчонок, – койот нагло скалил зубы, - не ходи волчонок в лес, Каййот может тебя съесть.
Илаз гордо вскинул голову:
- Как Вы смеете. Я благородный потомок Ангдларского рода!
- Это, род который заперся в своём доме и не выходит? Как тебя ещё только выпустили.
- Мы никого не боимся на своей земле, и у нас достаточно воинов, что бы держать её! – Илаз был потрясен наглостью собеседника.
- Два калеки и женщина? – Каййот выпучил глаза, якобы от ужаса.
- У нас пятьдесят отлично обученных и хорошо вооруженных солдат. – Илаз кипел от негодования.
- Иди, волчонок, и смотри не заходи в лес, - койот расхохотался и пошел дальше.
Всю последующую дорогу Илаз ни как не мог унять кипевший в нём гнев. Как он смеет оскорблять его род? Его – Илаза – называть волчонком? Кто он вообще такой? Его голова была занята только этим. К счастью суета города развеяла мрачные мысли. Проведя там целый день он и думать забыл о койоте.
К вечеру город ему окончательно наскучил и он поехал домой. На телеге сидело двое баранов и болтали об урожае и погоде. Мимо проплывали унылые пашни, перемежающиеся с лесом, по небу плыли монотонные облака. Илаз сидел на задке повозки и думал о своём: "До чего скучную жизнь я веду. Вот бы как тот мотылёк... Пусть даже сгореть, но увидеть что-нибудь новое. Его ведь привлёк свет, видимо свет был для него в диковинку... Э-эх, случилось бы что-нибудь из ряда вон. Может загадать у феи, что-нибудь, что б не скучать..."
- А видал сколько нынче этих, из "Освобождения" в городе. – переговаривались тем временем мужики.
Илаз про себя отметил, что и вправду их в городе было довольно много. Стража ходила за ними по пятам, ожидая пока те нарушат закон и их можно будет взять.
- Эт ты точно сказал, - закивал второй, - говорят князь отказался солдатов Лорда принимать. Так как бы тепереча беды не стало.
- Будет беда, помяни моё слово. Кум мне намедни говорил, что сам Каййот в городе объявился.
- Что за Каййот? Он опасен? – встрепенулся Илаз.
- А то. Нешто Вы не знаете, барин? Этот Каййот один из командиров ихних. Как где объявится, так пиши пропало.
- Чем же он так опасен? – Илаз похолодел, когда вспомнил что рассказал ему о количестве солдат.
- Говорят хитёр как чёрт. Да и боец не распоследний. А Каййотом знаете почём зовут? – мужик сделал паузу.
- Ну? – нетерпеливо спросил Илаз.
- А потому, что ведёт он себя как Неразумный койот и того паче. Убивает забавы ради. А однажды, когда кто-то что-то недоброе про Светлую сказал, - оба мужика коснулись ладонью лба, затем сердца, Илаз не стал оскорблять их религиозные чувства и сделал то же самое. Мужик тем временем продолжал, - этот самый Каййот на него набросился и сердце выгрыз. Представляете! Его никак Разумным назвать нельзя. Ну может Диким, но не Цивилизованным точно.
Илаз не дослушал – он спрыгнул с медленно плетущейся телеги и помчался в сторону дома.
Когда он подбежал ближе к поместью, стали слышны выстрелы. Испугавшись Илаз юркнул в лес и уже оттуда подобрался ближе к дому. Картина была страшная: вокруг дома под прикрытием деревьев всюду были "освобожденцы", кто-то живой, а кто-то мертвый. Они вели шквальный огонь по окнам, окна тоже отстреливались, но гораздо слабее. Бой, судя по звукам шел уже и внутри дома. Огонь защитников постепенно затухал. Тут Илаз, в нескольких прыжках от себя, заметил одного из нападающих. Тот смотрел на дом и не мог видеть врага за спиной. Илаз достал пистолет и немного дрожащей рукой прицелился. В это время сектант достал фотокарточку и, поцеловав её, побежал к дому. Илаз прицелился в спину. Рука его дрожала всё сильней и сильней. Он не мог стрелять в спину.
Тем временем осталось последнее окно, откуда вёлся огонь – окно отцовского кабинета. Он истинный потомок Ангдларского рода, и он не сдастся. Илаз тоже не хотел сдаваться, но он не мог выстрелить. Не мог убить Разумного. Его рука бессильно опустилась.
- Я надеялся ты всё же выстрелишь, волчонок, - услышал он за спиной знакомый голос.
Илаз медленно обернулся, Каййот стоял и скалил зубы.
- Я тебя ненавижу, - прошипел Илаз.
- Так убей меня. У тебя пистолет – стреляй! – В голосе койота слышалась презрительная усмешка.
В ответ Илаз лишь продолжал ненавидяще смотреть на него, они оба знали, что он не выстрелит.
- Ты слаб, волчонок. Твоя слабость в твоей доброте.
- Разве ваша религия не учит как раз добру. Не убивай Разумного...
- Оставь это для фанатиков вроде них, - койот махнул рукой в сторону дома, уже полностью занятого "освобожденцами", - "Будь частью мира" – сказала Светлая, а мир жесток. И мы должны быть жестоки.
- Но это неправильно!
- Ха, это говоришь мне ты? Ты – волчонок только что потерявший дом и семью. Я – командир взвода секты "Освобождения", один из лучших. Меня боятся. Передо мной пресмыкаются даже те, кто выше меня по званию. Пройдет время и я стану главой секты. Тогда мы утопим в крови всех. За веру, - последние слова он прошипел с презрением.
Илаз гордо посмотрел на Каййота и хладнокровно сказал:
- Ну что ж. Можешь меня убить. Мне терять нечего.
Койот рассмеялся:
- Милосердный рыцарь бы так и сделал. Но я хочу, что бы ты помучился. Ты останешься жить. Ты потерял всё. У тебя ничего нет. Более того, сознание, что это ты предал свою семью, тем что рассказал мне о вашей численности, тем что не стал сражаться до конца – это сознание будет мучить тебя до конца твоих дней. – Он приблизил свою морду к Илазу, так что тот почувствовал его дыхание, - а когда у тебя вновь появится дом, я приду и сожгу его.
- Что я тебе сделал? – несправедливость больно кольнула Илаза.
- Ничего, - равнодушно сказал Каййот, - от этого тебе больнее. А чем больнее тебе, тем лучше мне.
Койот пошел к лесу, и обернувшись бросил:
- Сейчас мне хорошо, волчонок.
- Ты пожалеешь об этом. Пожалеешь о всех своих преступлениях! – Крикнул вслед Илаз.
- Сомневаюсь, - услышал он приглушенный ответ.
- Что с тобой? Вставай! – услышал он голос.
Илаз лежал на куче валежника, над ним сидела обеспокоенная фея. Он взял у неё из рук бутылку и хорошенько отпил из неё.
- Как ты пьёшь эту гадость? – поморщился он.
- Эх, как ты заговорил! – усмехнулась фея и, отпив добавила, - хотя ты прав, вкус вообще гадкий. Зато жизнь сказкой кажется.
- Вот так и будешь всё время как в сказке, а жизнь то идёт... жестокая жизнь, - он вспомнил недавние события и внутри кольнуло.
- Ну вот пока идёт, пусть как в сказке, а потом... а потом всё, - фея говорила абсолютно спокойно. – Ну и чёрт с ней.
- Помнишь про желание, - перебил её Илаз.
- Ну?
.- Хочу жить как мотылёк.
