Жил был на свете Белый Заяц. Он был точно такой же как все зайцы, только еще, он был духовно-ищущим зайцем. Он постоянно что-то искал. Однажды он нашел Белую скрипочку и с тех пор уже не расставался с ней. Зайцы собирались на полянке послушать Белого. Их собиралось все больше и больше. И хотя, скрипка не говорила никаких слов, зайцы понимали очень ясно, что она хотела сказать:
"Все хорошо! Все очень-очень хорошо! Все так хорошо, говорила белая скрипочка, - что невозможно передать. Все ручейки и травинки знают, как все удивительно хорошо, и только зайцы не знают, но вот теперь должны узнать и зайцы, а может быть и другие звери.
Теперь уже зайцы не могли жить без волшебной скрипочки, хотя не все, конечно.
Некоторые говорили: "Да ведь неправда все это. Он говорит: "Все хорошо!" А как же хорошо, когда на свете есть волки и не всегда есть морковка и капуста? Но когда скрипка начинала играть, даже эти зайцы забывали про все, что сами говорили, и выходили на полянку слушать.
И вот однажды, когда народу собралось видимо-невидимо, раздался крик, да такой страшный! Музыка разом оборвалась и все зайцы бросились в рассыпную. Только Заяц-скрипач не убежал. Он стоял среди поляны, глядел на волков и плакал. Волки приближались к нему, но он как будто совсем не пугался, и плакал вовсе не о себе, а от жалости и горя, что на свете есть волки.
"Как же так, - думал он, - я ведь знаю, что все хорошо! И деревья это знают, и птицы, и вдруг... Значит, то что я знаю, неправда, или злых не должно быть. Как же все это понять?
Волчья морда была уже совсем близко, и вдруг Заяц услышал голос:
- То, что ты знаешь, - правда мой Белый скрипач. Все правда!
Заяц обернулся и увидел девочку с синими-синими глазами. Обыкновенная девочка, только глаза необыкновенные. Да нет, она наверное, необыкновенная. Неужели волки просто не выдержали человеческого взгляда и отступают?
Как бы там не было, но волки не выдержали ее взгляда и ушли.
А девочка сказала еще раз:
- Все правда, что ты знаешь мой милый Заяц. Никогда не сомневайся в этом, хотя понять эту правду очень трудно.
Девочка говорила это, а сама плакала, так ей было жалко зайцев, которых задрали волки. А потом она сказала:
- Я построю Белый город, где не будет волков. Где будут только зайцы, ягнята и цветы. И она взмахнула волшебной палочкой, и огородила место большой белой стеной.
- Вот город, - сказала она.
И там, где она взмахивала волшебной палочкой, выростал белый домик. И в городе этом было так красиво, как еще нигде и никогда не было.
Но вдруг одна зайчиха сказала:
- Простите пожалуйста, а где же здесь будут огороды? Всюду одни цветы, и деревья, и речки, и озера, и светящиеся дома. Это, конечно, чудо как хорошо, но как же все-таки без капусты с морковкой?
- Капуста с морковкой появятся, как только ты перестанешь о них думать и задавать вопросы.
- То есть как это? - удивилась зайчиха, но в это время раздался звон хрустальных колокольчиков, и зайчиха стихла, раскрыв рот и забыв про свои лапы и уши, точно она была не старая зайчиха, а маленький зайчонок.
До чего же хорошо зажили зайцы. Волшебная стена пропускала внутрь города всех добрых, а перед злыми она сама собой смыкалась. И все было удивительно хорошо. Совсем хорошо.
Как вдруг одному зайчонку показалось, что кто-то плачет. Он навострил ушки и стал прислушиваться. Плач повторился, а потом раздался вой, который услышали и другие зайцы. Вой стал заглушать звон серебряных колокольчиков.
Зайцы подошли к стене и увидели в щелочку волков. Волки жались к стене и выли:
- Впустите нас! Мы не будем никого есть! У вас так тепло, и светло, и хорошо, а у нас такой мороз, такие вьюги! Мы погибаем здесь. Пустите нас!
Все серебряные колокольчики смолкли. Зайцы и ягнята задумались. Потом заговорили все сразу, так что Девочка должна была навести порядок, взмахнув серебряной палочкой, и каждый стал говорить по очереди. А говорили все зайцы по разному. Первый даже не сразу заговорил. Он просто заплакал горько, горько. Он вспомнил сестру и брата, которых задрали волки, и никак, никак не мог успокоиться, а потом сказал:
- Я не могу жить с волками в одном городе. Если они придут, я уйду.
- Да тебе не придется уходить, - сказал второй, - они сейчас же задерут тебя и других. Волки есть волки, неужели им кто-нибудь поверит?
- А я рад. Я счастлив, что слышу волчий вой. Наконец-то мы отомстили за себя, - - сказал третий.
Тогда девочка вздрогнула и приложила палец к его губам.
- Не смей так говорить, - сказала она. - Еще одно слово, и ты сам превратишься в волка. Да заяц может превратиться в волка, волк - в человека. Все гораздо сложней, чем ты думаешь.
Тогда заговорил четвертый заяц и сказал, что не может, не может жить, если слышит, что кто-нибудь плачет.
- Мне не нужно волшебного города, если за его стенами плачут.
- Впустите волков, - попросил он девочку.
- Ты, конечно, очень добрый, - сказала Девочка. - Но может быть, таким добрым быть не так уж трудно? Ты, конечно, не станешь волком, но и защитить никого не сможешь. Чтобы пожалеть волков, надо стать очень сильным, а ты слабый, слабый и безответственный.
- А что такое ответственный? - спросил маленький зайчонок.
И Девочка сказала, что ответственный это тот, кто сумеет ответить и волкам, и зайцам так, как будто он находится и в волчьей, и в заячьей шкуре одновременно.
- Разве это возможно? - спросил старый заяц.
Девочка ничего не сказала, только все увидели, что она надевает свою пуховую шубку. В городе было совсем тепло, зачем это она одевалась?
И вдруг она вынула из кармана Белую Скрипочку, точно такую же, как у Зайца-Скрипача, и сказала:
- Мои милые зайцы! Я ухожу. Я должна пойти к волкам и разделить с ними их холод и голод. Впустить в город их нельзя, потому что волки есть волки, но и одних их оставить я тоже не могу. Это все, что я могу и должна сделать.
И вот стена перед Девочкой разомкнулась, и она вышла наружу - к волкам.
Ух, какая же здесь была вьюга, какая тьма! И во тьме только поблескивали волчьи глаза.
- Идемте, сказала Девочка волкам. - В город войти вы не сможете, потому что слишком много зла вы сделали. При вашем приближении камни стены начнут кричать. Но я буду с вами. Идемте.
Тогда вышел старый волк и сказал:
- Ты говоришь, что слишком много зла мы совершили. Но разве мы виноваты в этом? Мы - волки. Разве мы сделали себя волками? И разве мы можем быть другими?
Девочка ничего не ответила. Она только вынула из кармана скрипку и заиграла. А скрипка говорила: "Все хорошо! Все хорошо! Все очень, очень хорошо! Все так хорошо!... И старый лес это знает, и морзная пыль это знает, вся земная красота это знает, только волки этого еще не знают."
Волки слушали. Не так, как зайцы. Совсем по другому. Но слушали. Они стали очень серьезными и неподвижными, так что их можно было спутать со старыми замершими деревьями.
Когда Девочка кончила, один волк отделился от стаи подошел и сказал:
- Ты говоришь, что все очень хорошо, но как же это, если так холодно и мы голодаем?
- Мне тоже холодно, и я тоже голодна, - сказала Девочка. И больше ничего не сказала.
Однажды волки долго совещались между собой, а потом сказали:
- Это неправда. Тебя можно заслушаться, но это неправда. Мы голодны. Ты не можешь накормить нас, а говоришь, что все хорошо. Ты нас обманываешь и мы тебя съедим.
- Ну что ж, - сказала Девочка и низко-низко опустила голову. - Конечно, если вы мне не поверили, вам ничего не остается, как съесть меня... Я готова.
- Мы голодны, а ты обманщица, - повторили волки. Все мы видим, что ты -
обманщица.
Но вдруг из стаи выделился один волк, подошел к Девочке и заслонил ее собой.
- Нет, она не обманщица, - сказал он. - Все хорошо, все очень-очень хорошо, если мы можем сидеть рядом и слушать ее. И я готов умереть с голоду, только бы она пела. Если я умру с голоду, но не трону ее ни одним зубом, все будет хорошо, все будет очень-очень хорошо. - И он подошел к Девочке и положил голову ей на колени.
- Ну вот, ты уже не волк, а ДРУГ, - сказала Девочка и заплакала от счастья. -
- Я ушла из города, чтобы хотя бы один волк стал Другом и смог войти бы в Волшебный город. Если бы не нашлось одного такого, то волки бы съели меня, и Волшебный город отдалился бы от волков еще больше... А теперь... Глядите и слушайте!
И волки услышали звон, тонкий, далекий, а потом все яснее, ближе, ближе... Звон и сияние приближались к ним, и вдруг прямо перед ними выросла белая стена. Стена раскрылась только для того, чтобы пропустить Девочку и Друга, и закрылась за ними. И потом город медленно начал отдаляться, так что превратился в далекое белое облако, плывущее по небу. И волки остались совсем одни в темном пустом лесу. Совсем одни со всей своей волчьей тоской.
- Ах, почему мы не поверили ей, - завыли волки. - Почему, почему мы не поверили ей? Что же нам делать сейчас?
Но ... Что это? То ли сосулька зацепилась за сосульку, то ли звездочка задела за обледенелую ветку дерева, только вдруг раздался тонкий звон. Звон рос, приближался и превращался в слова:
"Все хорошо, все очень-очень хорошо! И никогда не поздно этому поверить."

Рост дерева. Рост голоса в гортани.
Орфей поет. Звук тянется до звезд.
И смолкло все. Но и внутри молчанья -
- преображенье. Становленье. Рост.
Выходят звери из глухой чащобы.
Бредут, оставив логова в лесах.
Не хитрость гонит с места их, не страх:
они стихают и немеют, чтобы
расслышать. И смутившимся сердцам
так не нужны теперь ни вой, ни рыки.
Зов входит в слух. И вот шалаш, берлога -
- укрытье темное желаний диких
с кривой стеной и крышею убогой -
- преобразилось, превратилось в храм.