Никто вокруг не сможет мне помочь,
Но не просила я тебя ни разу
- Не уходи, когда наступит ночь!
Я без тебя твердила эту фразу.

Не называй любовницей меня.
Любимый мой!
Любимая тебе я!
Ведь мы вдвоем на протяженье дня.
И знаю я – нельзя любить сильнее!

Ты мечешься, запутанный такой,
И чувствами, и пониманьем долга.
Неважно, где мы встретимся с тобой.
Когда мы вместе – мы как будто дома.

А сколько будет длиться наша связь
Никто не знает точно в этом мире.
Хочу любить открыто, не боясь.
Хочу с тобою жить в одной квартире.

И ждать друг друга мы не устаем.
Нам помогает в этом наша тайна.
И, если есть любовь, то мы вдвоем
Ее однажды встретили случайно.

Я научилась забывать вчера.
И, если надо, стать смогу иною.
Но ты хоть раз останься до утра.
Хочу себя почувствовать женою…


ПЕТР ДАВЫДОВ

Никто не знал.
А мы встречались
Уже три месяца с тобой.
И жили вместе, а ночами
Я шел опять к себе домой.

Чужие окружали стены,
Я понимал еще сильней,
Как изумительны измены –
Коктейль изысканных страстей.

Когда ты возникала утром,
То, в окружении коллег,
Мы были сдержанны, как будто
Любви и не было, и нет.

Потом для тайного свиданья
Гостиница встречала нас.
И все законы мирозданья
Мы забывали каждый раз.

И эту жизнь, даря, друг другу,
Не одиноки, но одни,
Мы шли по замкнутому кругу
Любви, обманов и обид.

«Женатый – это так непрочно!»
«Развод, квартира – трата сил!»
Мы оба мучились, а ночью
Я одевался, уходил…

… Пусть нас осудит кто-то строгий!
Мы прощены судьбой самой.
Невероятно, но, в итоге,
Роман закончился семьей.

Есть дом. И подрастает мальчик.
И прошлое уже вдали.
И так приятно знать, что дальше
Мы будем вместе.
Не одни.
ПЕТР ДАВЫДОВ

Все начинается с любви...
Твердят:
"Вначале
было
слово..."
А я провозглашаю снова:
Все начинается
с любви!..

Все начинается с любви:
и озаренье,
и работа,
глаза цветов,
глаза ребенка --
все начинается с любви.

Все начинается с любви.
С любви!
Я это точно знаю.
Все,
даже ненависть --
родная
и вечная
сестра любви.

Все начинается с любви:
мечта и страх,
вино и порох.
Трагедия,
тоска
и подвиг --
все начинается с любви...

Весна шепнет тебе:
"Живи..."
И ты от шепота качнешься.
И выпрямишься.
И начнешься.
Все начинается с любви!

РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ

Не успокоюсь, пока не увижу.
Не успокоюсь, пока не услышу.
Вашего взора пока не увижу,
Вашего слова пока не услышу.

Что - то не сходится - самая малость!
Кто мне в задаче исправит ошибку?
Солоно - солоно сердцу досталась
Сладкая - сладкая Ваша улыбка!

- Дура! - мне внуки на урне напишут.
И повторяю - упрямо и слабо:
Не успокоюсь, пока не увижу,
Не успокоюсь, пока не услышу.

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

Прошу тебя,
хоть снись почаще мне.
Так весело становится во сне,
так славно,
словно не было и нет
нагроможденных друг на друга лет,
нагроможденных друг на друга бед,
с которых нам открылись рубежи
земли и неба,
истины и лжи,
и круча, над которой на дыбы,
как кони, взвились наши две судьбы,
и ты,
не оглянувшись на меня,
не осадил рванувшего коня.

МАРГАРИТА АЛИГЕР

Точно гору несла в подоле -
Всего тела боль!
Я любовь узнаю по боли
Всего тела вдоль.

Точно поле во мне разъяли
Для любой грозы.
Я любовь узнаю по дали
Всех и вся вблизи.

Точно нору во мне прорыли
До основ, где смоль.
Я любовь узнаю по жиле,
Всего тела вдоль

Cтонущей. Сквозняком как гривой
Овеваясь, гунн:
Я любовь узнаю по срыву
Самых верных струн

Горловых,- горловых ущелий
Ржавь, живая соль.
Я любовь узнаю по щели,
Нет!- по трели
Всего тела вдоль!

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

Я сердце свое никогда не щадила:
ни в песне, ни в дружбе, ни в горе,
ни в страсти...
Прости меня, милый. Что было, то было
Мне горько.
И все-таки всё это - счастье.

И то, что я страстно, горюче тоскую,
и то, что, страшась небывалой напасти,
на призрак, на малую тень негодую.
Мне страшно...
И все-таки всё это - счастье.

Пускай эти слезы и это удушье,
пусть хлещут упреки, как ветки в ненастье.
Страшней - всепрощенье. Страшней - равнодушье.
Любовь не прощает. И всё это - счастье.

Я знаю теперь, что она убивает,
не ждет состраданья, не делится властью.
Покуда прекрасна, покуда живая,
покуда она не утеха, а - счастье.

ОЛЬГА БЕРГГОЛЬЦ

Я тайно и горько ревную,
угрюмую думу тая:
тебе бы, наверно, иную -
светлей и отрадней, чем я...

За мною такие утраты
и столько любимых могил!
Пред ними я так виновата,
что если б ты знал - не простил.
Я стала так редко смеяться,
так злобно порою шутить,
что люди со мною боятся
о счастье своем говорить.
Недаром во время беседы,
смолкая, глаза отвожу,
как будто по тайному следу
далеко одна ухожу.
Туда, где ни мрака, ни света -
сырая рассветная дрожь...
И ты окликаешь: "Ну, где ты?"
О, знал бы, откуда зовешь!
Еще ты не знаешь, что будут
такие минуты, когда
тебе не откликнусь оттуда,
назад не вернусь никогда.

Я тайно и горько ревную,
но ты погоди - не покинь.
Тебе бы меня, но иную,
не знавшую этих пустынь:
до этого смертного лета,
когда повстречалися мы,
до горестной славы, до этой
полсердца отнявшей зимы.

Подумать - и точно осколок,
горя, шевельнется в груди...
Я стану простой и веселой -
тверди ж мне, что любишь, тверди!



ОЛЬГА БЕРГГОЛЬЦ

Ты у жизни мною добыт,
словно искра из кремня,
чтобы не расстаться, чтобы
ты всегда любил меня.
Ты прости, что я такая,
что который год подряд
то влюбляюсь, то скитаюсь,
только люди говорят...

Друг мой верный, в час тревоги,
в час раздумья о судьбе
все пути мои, дороги
приведут меня к тебе,
все пути мои, дороги
на твоем сошлись пороге...

Я ж сильней всего скучаю,
коль в глазах твоих порой
ласковой не замечаю
искры темно-золотой,
дорогой усмешки той —
искры темно-золотой.

Не ее ли я искала,
в очи каждому взглянув,
не ее ли высекала
в ту холодную весну?..


ОЛЬГА БЕРГГОЛЬЦ

Приманкой ласковых речей
Вам не лишить меня рассудка!
Конечно, многих вы милей,
Но вас любить — плохая шутка!

Вам не нужна любовь моя,
Не слишком заняты вы мною,
Не нежность — прихоть вашу я
Признаньем страстным успокою.

Вам дорог я, твердите вы,
Но лишний пленник вам дороже;
Вам очень мил я, но, увы!
Вам и другие милы тоже.

С толпой соперников моих
Я состязаться не дерзаю
И превосходной силе
их Без битвы поле уступлю
ЕВГЕНИЙ БАРАТЫНСКИЙ

Я улыбаться перестала,
Морозный ветер губы студит,
Одной надеждой меньше стало,
Одною песней больше будет.
И эту песню я невольно
Отдам на смех и поруганье,
Затем, что нестерпимо больно
Душе любовное молчанье.
АННА АХМАТОВА

Сжала руки под тёмной вуалью...
"Отчего ты сегодня бледна?"
- Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот...
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: "Шутка
Всё, что было. Уйдешь, я умру."
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: "Не стой на ветру".
АННА АХМАТОВА

Сердце к сердцу не приковано,
Если хочешь - уходи.
Много счастья уготовано
Тем, кто волен на пути.

Я не плачу, я не жалуюсь,
Мне счастливой не бывать.
Не целуй меня, усталую,-
Смерть придется целовать.

Дни томлений острых прожиты
Вместе с белою зимой.
Отчего же, отчего же ты
Лучше, чем избранник мой?
АННА АХМАТОВА

Проводила друга до передней,
Постояла в золотой пыли,
С колоколенки соседней
Звуки важные текли.
Брошена! Придуманное слово -
Разве я цветок или письмо?
А глаза глядят уже сурово
В потемневшее трюмо.
АННА АХМАТОВА

Помолись о нищей, о потерянной,
О моей живой душе,
Ты в своих путях всегда уверенный,
Свет узревший в шалаше.

И тебе, печально-благодарная,
Я за это расскажу потом,
Как меня томила ночь угарная,
Как дышало утро льдом.

В этой жизни я немного видела,
Только пела и ждала.
Знаю: брата я не ненавидела
И сестры не предала.

Отчего же Бог меня наказывал
Каждый день и каждый час?
Или это ангел мне указывал
Свет, невидимый для нас?
АННА АХМАТОВА.

Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти,-
Пусть в жуткой тишине сливаются уста
И сердце рвется от любви на части.

И дружба здесь бессильна и года
Высокого и огненного счастья,
Когда душа свободна и чужда
Медлительной истоме сладострастья.

Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие - поражены тоскою...
Теперь ты понял, отчего мое
Не бьется сердце под твоей рукою.
АННА АХМАТОВА.

Приходи на меня посмотреть.
Приходи. Я живая. Мне больно.
Этих рук никому не согреть,
Эти губы сказали: "Довольно!"

Каждый вечер подносят к окну
Мое кресло. Я вижу дороги.
О, тебя ли, тебя ль упрекну
За последнюю горечь тревоги!

Не боюсь на земле ничего,
В задыханьях тяжелых бледнея.
Только ночи страшны оттого,
Что глаза твои вижу во сне я.
АННА АХМАТОВА.

Этот город без тебя пуст,
Этих улиц без тебя нет,
Лишь соленых облаков хруст
Да прокуренный чужой свет.

И в безлюдии толпы - вниз,
На коленях - тех молитв след...
Но в ответ им - только злой свист,
Из пробитых куполов - вверх.

В небе золота ищу крест,
Только ангелы молчат. Им
Сверху виден лишь один срез -
Тень твоя в плену немых зим...

Ты однажды прилетишь вдруг
И, сияние стряхнув с крыл,
Спросишь ласково: Ты как тут?
Я отвечу: Да никак. Жил.

Иван Храмовников

КухОнная мелодрама
Она была простая сковородка,
С железной ручкой, с крышкой, с толстым дном,
Пусть не красавица, но все же не уродка
Средь прочей утвари под кухонным столом.

Шесть дней в неделю много лет бессменно
В союзе тесном с газовой плитой
Она всегда готовила отменно,
А на ночь мылась теплою водой.

Года летели, и уж ей казалось,
Что неизменным будет жизни ход,
Что все, о чем когда-то ей мечталось,
На этом свете не произойдет.

Но вот однажды днем перед обедом
(Как, обяснить потом он сам не смог)
Вдруг появился скромненько одетый
По меркам нынешним чугунный казанок.

Он внешне очень был далек от идеала,
Но обаятельная ямка на боку
Своим присутствием всецело заменяла
То, что, быть может, не хватало казанку.

На пол, на кафель с грохотом упала
От неожиданности крышка с головы,
И сердце шариком стальным затрепетало
В груди чугунной, как от ветра пук травы.

А казанок на шум возникший обернулся,
Пронзенный взглядом жаждущих очей,
Слегка склонился и смущенно улыбнулся,
Чуть покраснев от варящихся щей.

И завтра днем бок о бок, крышка к крышке
Они творили ароматный плов,
Свой диалог ведя, другим неслышный,
Но все понятно было и без слов.

Потом, душевным насладясь покоем,
Она прижалась к дорогому казанку,
Уютно уложив плечо стальное
В очаровательную ямку на боку.
СТАНИСЛАВ ГУЛЯЕВ.