-- Да как вы не понимаете, они люди служивые, им приказывают, они не могут ослушаться. Их нельзя бить -- говорила, некрасиво срываясь на визг тетенька, жалеющая омон. А я думала -- ну как. Вот кто-то идет работать врачом, а кто-то омоновцем. Если бьют врача, мне его жалко, а если омоновца -- нет. Он вроде знал кем трудоустраивался и не мог не предполагать, что пиздюли -- такая штука, никак нельзя все время раздавать, когда-нибудь получишь. Ну то есть возможность быть отпизженным у омоновца входит в контракт. В отличие от врача, или учителя. Поэтому мне жалко учителя, убитого охуевшим подростком, жалко врачей, в которых стреляли. А омоновцев нет, не жалко. Но и тетеньку эту не жалко, не смотря на советы Гришковца всем немедленно посочувствовать (не такие уж и дурацкие кстати советы, просто я не тот человек). По поводу тетеньки я испытала немножко брезгливости, немножко презрения, но так, не критично. Достаточно для того, чтобы воткнуть в голову наушники и ускорить шаг.

Правда в какой-о момент захотелось всё это заесть молочным шоколадом и мороженым. Если в крем-брюле наломать шоколаду и сверху полить ромом, или коньяком -- очень вкусно получается. Но я, вместо этого, съела гречневой каши и салата. И яблоко. И чай теперь пью. Я и раньше-то сторонилась случайных людей, а теперь и вовсе надо быть аккуратной.

Вообще заметила в людях повышенную готовность истерить. Это симптом наверное. Себя-то не наебешь, а надо, надо.. Отсюда и нервы.