Когда моя мать не вернулась домой, я впервые задумалась над тем, что любое мгновение может стать последним. Нельзя, чтобы ты шёл просто ради того, чтобы переместиться из одного места в другое. Во время каждой прогулки надо идти так, словно это последнее, что у тебя осталось. (с)

Для вас я атеист, а для бога я лояльная оппозиция (с)

Я проснулась от того, что рядом с подушкой приземлилось что-то маленькое. Открыв глаза увидела серо-коричневую витую ракушку. Это было то нечастое утро, когда я первым делом улыбаюсь, пусть и не очень уверенно, но все же. Поднесла ракушку к уху – шумит – такая маленькая, а шумит, как и те большие, что стояли раньше во всяких сервантах – ими нельзя было играть, поскольку они служили для красоты, но можно было брать и прикладывать к уху. Те раковины были размером с мою голову, а эта почти помещается в ухе (кстати, почему до сих пор не сделали наушников в форме раковин? Было бы красиво), но море шумит в ней так же далеко, настойчиво и загадочно, как и в огромной. Интересно, найдется ли кто-нибудь, пожелавший напомнить мне, что это не море, а шум моей крови?

Наверное ничего удивительного нет в том, что я в результате пол-дня бродила по пляжу в поисках новых ракушек и обломков кораллов. Между делом, ответила согласием на просьбу парочки веселых тайских тинейджеров сфотографироваться со мной. Им было очень смешно, наверное из-за контраста в наших размерах. Потом был дождь, сильный и теплый, но я предусмотрительно захватила с собой полиэтиленовый дождевик, так что прятаться не пришлось. Вид у меня наверное был как у грибника – сосредоточенный. Я собирала ракушки и веточки кораллов, думала, как же это так получается – столько обломков – и ни одного уродливого. Любой коралл возьмешь в руки – а он практически совершенен – как будто его древний китаец нарисовал одним движением руки в момент наивысшего сосредоточения.

Наверное некоторые люди не останавливаются на этом удивлении, а думают дальше и приходят к выводу, что все это создал бог – и кораллы, и деревья, и море, и февральскую весну света, и майские грозы, и их самих. Хотя право же, люди выглядят далеко не так изысканно, как остальная природа. Я мысль не продолжаю, мне достаточно просто удивления. Впрочем, такой бог мне вполне нравится. Хуже тот, которого придумывают себе граждане, с целью оправдать свои несчастья. Довольно угрюмая образина.


Вообще же, это то, что наверное худо-бедно можно выдать за жизненную позицию – по моему мнению – всё хорошее (я довольно легко отличаю хорошее от плохого, кстати) мне выдается на время жизни и мне надо или не испортить это, или приумножить, или воссоздать. А вот говно я генерирую сам, по своей воле. И этот процесс хорошо бы мимнимизировать. И мне, честно говоря не интересно, кто стоит на раздаче. Устроено неплохо. Я конечно вполне сознаю, что моя позиция не выдерживает никакой критики. Но она у меня и не для этого. Ни для чего она, просто есть.


Одновременно я размышляю и о практических вещах – какие инструменты мне надо купить, для того, чтобы сделать из этих ракушек несколько ожерелий. Маленькие круглогубцы, чем сверлить – в Москве вроде есть, проволоку, мельхиоровую наверное, веревку, чтобы выглядела уменьшенной копией морских снастей. Не так много, верёвку можно поискать и здесь. Я люблю этот процесс – когда ты ничего словами не называешь, просто держишь в голове какую-то идею, например идею ожерелья из ракушек и кораллов. Оно там живет в голове, неоформленное, просто всегда присутствует на каком-то из задних планов. А зато потом, когда руки доходят, ты берешь и делаешь так, будто все это уже было и есть и тебе надо только воспроизвести. Словно берешь вещь из какого-то хранилища, где много всяких разных необычных предметов – там и ожерелья из ракушек, и доказательства теорем, и уже готовые стихи, и химические таблицы, и необычные юбки, и великие романы, в общем всё, что пока еще никто не взял.

Сегодня я опять пошла тем же маршрутом, но это была совсем другая прогулка. За мной увязались две пляжные собаки (они с хозяевами, живут прямо на берегу). Я временно переименовала их в Замшу и Велюра. Эти имена всё говорят об их фактуре, а настоящих я не знаю. Это какая-то местная порода, такими могли бы быть левретки, если бы не были эльфами. То есть у этих собак есть все левреточные признаки, но в варианте приспособленном для бодрой жизни, а не для изящных перемещений в пространстве и нервной дрожи, как это водится у левреток. Хорошие, самодостаточные собаки, искренне уверенные в том, что мир придуман для того, чтобы они, в компании случайных прохожих носились по пляжу,устраивали дружеские потасовки, прыгали-скакали и рыли песок. С ними гулять было весело. Под конец прогулки я придумала им воображаемого друга по имени Спаржа. Возможно кота.