Хорошее время для покупки летней одежды. В ближайшем сэконде, очень удачно расположенном под маленьким железнодорожным мостом, я скупаю юбки с воланами. Уже принесла домой две -- белую и белую. Жду скидок в 70 процентов, чтобы взять еще две -- белую и черную. Ждать скидок в сэконде, это, наверное звучит смешно, а с другой стороны, почему нет? Первая юбка стоила мне четыреста рублей, вторая, уже со скидкой в 40 процентов -- 250. Ну а последующие обойдутся рублей в сто. Они прекрасны, кстати, я ношу их уже сейчас, в качестве нижних. Там кружева и оборки, и все заебись как женственно и воздушно. Поскольку я и женственность две вещи несовместные, получаем любопытный контраст.

Только что со стены отлепилась фотография, где голые Джон и Йоко, стоя спиной, оглядываются на зрителя. Я привезла эту картинку из Крыма, она украшала мое жилище под навесом весь август и часть сентября, а когда пришло время уезжать, я что-то не смогла ее выкинуть, сложила в четыре раза и увезла с собой. И повесила на стену в Москве. А сейчас она упала, а я почему-то вспомнила, как в один из дико жарких дней, разморенная Рита спала на раскладушке и видно было, что ей нехорошо, жарко и сон ее тревожен. И я, чтобы облегчить ей просыпание, навырезала из журнала про туризм фотографии с северными оленями, айсбергами, прорубью и еще какими-то иностранными чукчами и все это прикнопила так, чтобы открыв глаза, она их всех первым делом увидела. Думала, может будет освежающий эффект. Так и провисели эти северные красоты весь этот невыносимый август. Мы сидели, истекая потом, и пялились на них. Потом, в сентябре, когда вдруг похолодало, картинки пришлось снять, они потеряли актуальность.

Я думаю, что я, в общем, в хорошем состоянии сейчас. Меня мало что волнует. И совсем не беспокоят вещи, которые я не в силах изменить. Я не очень горюю по избитому журналисту, потому что война есть война, на ней бывают жертвы, да и вообще я никогда раньше не слышала про этого человека, дай бог ему здоровья, мне похуй денежные распилы, потому что, когда я заглядываю в свой кошелек и не нахожу там тысячи трехсот рублей, я точно знаю, что нефтяные магнаты в этом не виноваты. Магнатам нечего у меня спиздить, потому что у меня ничего нету. И, в рамках существования в моей стране, это очень удачное решение всего. У кого ничего нету, у того ничего не отнимут и бояться нечего, и не о чем жалеть. Вообще из таких людей получаются революционеры, им нечего терять, кроме собственных цепей и им не жалко расхуячить все вокруг. Но я так удачно устроилась, что цепей у меня тоже нет. Удобно, мне так удобно, смешно и не страшно. Мне жалко конечно пенсионеров и младенцев, но я ничего не могу для них сделать, кроме как рано или поздно самой превратиться в пенсионера, а младенцем я уже была.

И поэтому, все, что я в состоянии сделать для человечества, это красиво одеться (возвращаемся к теме пышных юбок), надушиться духами Ангел, заизолировать мозг наушниками, включить погромче Заз, или Апрель Март и идти, пританцовывая по улице, и ухмыляться в лицо усталым работникам, едущим в метро, и наблюдать в темных стеклах вагонных дверей отражения того, как они на меня смотрят. И думать о посторонних вещах, и смотреть, как город становится зыбким, многоплановым, как сквозь одни дома проступают другие, давно не существующие, как современная толпа смешивается толпою в старинных и наоборот, невиданных одеждах. И думать, что возможно действительно, мой взгляд на вещи стоит подкорректировать. Может, стоит отказаться от мысли, что есть только сейчас, но думать, что все существует одновременно.


Все это писано под саундтрек к Падшим ангелам. Закончила писать под эту вот песенку, что почему-то показалось мне важным.






*да, забыла -- курбан-байрам мне тоже похуй.