Вчерашний день был ярок и красочен, и солнцем грел и душу радовал. Видимо на него ушли последние краски осени, потому что сегодня серость и деревья окончательно облетели. Впрочем, тепло, у меня открыто окно.

У меня открыто окно и в комнате свежо. Но закрывать не хочется, я держусь еще за летние привычки, не ношу пальто и сапоги, сопротивляюсь неизбежному. Я всю жизнь сопротивляюсь чему-то, но пассивно. Не воюю, а молча противостою. Молчать я умею, тут мне равных нет, перемолчу даже камень, мне это легко дается, таково свойство натуры. Сначала молчу о чем-то, потом забываю о чем молчу и впадаю в полное внешнее безмолвие. Внешнее не всегда означает полное, внутри могу вести увлекательные беседы на любые интересующие меня темы. О, мои внутренние интервью остроумны и искренни, я все могу объяснить и расшифровать. Думаю, окружающей среде не достается и десятой части моих откровений, да это и к лучшему, а то еще обидится кто.

Я думаю о разном. О чужих взглядах. Сегодня где-то был вопрос -- вы чувствуете когда на вас смотрят? Нет, я не чувствую, я знаю, на меня всю жизнь кто-то смотрит и если я позволю себе роскошь чувствовать это, то занервничаю, или начну сильно сутулиться.

О словах. Чувствуете ли вы, когда о вас говорят? Нет, я не чувствую. Я об этом даже не думаю. Помню, пару лет назад, я осознала, что возможно, обо мне разговаривают за моей спиной (не обязательно сплетни, просто, как это обычно бывает). Очень удивилась этой мысли, так и не примирилась с ней до конца. Впрочем, я с большим запозданием открываю для себя элементарные вещи и впереди мне ждет еще много любопытного.

О мыслях. Чувствуете ли вы, когда о вас думают? Да, чувствую, еще и как. А может, мне только кажется, проверить-то невозможно. Не будешь же в самом деле звонить кому-нибудь и спрашивать -- не думал ли он о тебе? То есть можно конечно, но совершенно незачем, мне нет нужды искать подтверждения своим ощущениям в реальности. В том, что считается реальностью. Да хотя бы потому, что я не знаю что это такое. Нет у меня определения реальности, это слишком субъективная и зыбкая штука для того, чтобы пытаться опереться на нее.

Опять же -- опора -- что это? Костыли, как на картинах Сальвадора Дали? Плечо, как в мечтах охуевших от взятого на себя веса дам? Убеждения, как у тех, кто не хотел бы додумывать мысли до конца в страхе осознать что конца не предвидится? Приходится признать, что подпорки мешают, но без них страшно.

Страх. Страху хорошо бы смотреть в лицо, но что делать, если окажется, что ты смотришь в злое зеркало, "в котором все доброе и прекрасное уменьшается донельзя, все же негодное и безобразное, напротив, выступает еще ярче, кажется еще хуже?" Зеркало можно разбить и миллионы осколков разлетятся по миру, наделав много бед, попадут кому-то в глаза, а кому-то в сердце. И сердце превратится в кусок льда. А Герд на всех не напасешься, так и будут ходить, замечая в каждой вещи лишь дурные стороны. Про Андерсена тоже думаю -- что это был очень печальный человек, представляю себе, как он бродит по своем сказочным городам -- худой, длинный и в цилиндре. Я недавно мерила цилиндр, теперь тоже себе хочу.

Еще я думаю о том, что хочу невозможного -- отсутствия фиксации, но я так же прочно зафиксирована во вне, как и все и с этим ничего нельзя поделать. А было бы неплохо расти только внутрь, чтобы наружу ничего не выбивалось. Пребывать в глубоком индивидуализме, "отчужденной и безличной форме существования". И тут даже не так важно, что на меня воздействуют извне, как то, что мне никак не хотелось бы оказывать своего влияния ни на кого и ни на что, а это конечно из области фантастики.

Бывают, впрочем, такие удивительные моменты, когда я не думаю ни о чем и это почти счастье. И вроде бы заслуживает отдельного разговора, но говорить об этом не хочется, пустое.

Вот, лучше еще одного Гуджу послушайте.