Я например люблю курить и ненавижу пепельницы. У меня еще и страх есть -- когда я первый и единственный раз работала, это было очень давно и длилось пол-года, в начальниках моих ходил Андрей Владимирович Подвязный, бодрый жулик, страдающей шизофренией. У него, в частности был пунктик по поводу пепельниц, а именно, он настаивал на том, что они должны быть чистыми и ниибет. То есть курить сотрудникам можно, а пепельницы пачкать нельзя, Подвязный очень внимательно следил за выполнением этого правила, впрыгивал в комнату отдыха , как кот из засады и все пепельницы инспектировал. Работников довел до того, что пепел они стряхивали в бумажные фунтики и все равно нервно вздрагивали при виде по-бериевски поблескивающих очочков на начальственном носу.



Подвязный вообще был смешной, мы с ним познакомились на Московском вокзале, я собиралась в Москву на концерт уже не помню чего, а он с секретаршей Ритой и подельником Константином Броном, о чудо, тоже навострил лыжи в столицу по каким-то своим жуликоватым делам. В отличие от меня, у них были билеты и деньги. И один билет даже лишний, по нему-то я и поехала в вагоне СВ в веселой компании двух прохиндеев и юной секретарши. По дороге страшно накурились, почувствовали родство душ и рассказали друг другу всякое. Мне-то впрочем, особо нечем было делиться, кроме того, что я недавно переболела гепатитом и теперь на диете. И пить мне тоже нельзя. И эту колбаску, да. А парней от историй так и распирало, в частности они поведали мне, что у них рекламно-коммерческая фирма, они основные организаторы конкурса Мисс Санкт-Петербург и еще приторговывают пейджерами. И в доказательство, задирали полы пиджаков и трясли своими пейджерами, пристегнутыми к брючным ремням. Чтоб у меня не возникало сомнений. Сомнений у меня и не возникало, иллюзий, впрочем тоже, я сразу поняла, что с этими будет весело. Но не долго. Но зато очень весело. По приезду, мы дружной компанией поперлись селиться в гостиницу Космос, ну то есть они селиться, а я за компанию. К этому моменту, моё участие и дальнейшая триумфальная победа на конкурсе красоты были уже делом решенным. Оставалось обсудить детали. Детали обсуждать было решено непосредственно в гостинице. Помню, как Подвязный с Броном с видом биг-боссов сидели в креслах развалясь и внимательно разглядывали мой экстерьер. Рост подходящий, морда тоже, а вот грудь.. --У тебя есть грудь вообще?-- спрашивал Андрей, отчаявшись что-то разглядеть в складках моего мешковатого черного свитера. --А то без нее никуда, надо, чтоб была. --Есть, чуваки, это есть. Небольшая правда, но хорошей формы. --Да? -- очочки подозрительно поблескивали -- надо бы уточнить размеры. Рита (секретарша, про нее небось все забыли уже), иди в другую комнату и посмотри какая грудь у нашей мисс С-Пб. И мы с Ритой, румяной и уже вконец охуевшей от этого цирка девушкой пошли смотреть, какая у меня грудь. Посмотрели, но толку от этого было мало, потому что Рита не нашла слов, чтобы описать увиденное. Стеснялась и водила глазами. Я к этому моменту уже окончательно пошла на поводу у своего идиотского чувства юмора, когда оно входит во вкус какой бы то ни было ситуации, ему сопротивляться бесполезно. Поэтому, внутренне ликуя, я предложила боссам просто, без выебонов продемонстрировать им свою грудь. Чтоб не мучиться.

Тут наверное надо объяснить, если кто вдруг подумал, что я как-то переступила через свои убеждения, или так стремилась стать мисс, что готова была пройти по трупам, не то что сиськи показать двум малознакомым мужукам, что таки нет, и мисс я становиться не собиралась, и совершенно очевидно было, что организация конкурса не более, чем плод воспаленного воображения этой сладкой парочки. Но. Когда еще мне так повезет и я встречу сразу двух Остапов Бендеров, играющих в команде? И еще -- я, сколько себя помню, всегда загорала без одежды, так что особых комплексов, или там томительных снов, когда ты вдруг в людном месте и голый, у меня не наблюдалось.

Так вот, я показала им сиськи, а эти шлемазелы, посмотрели на них с академическим интересом, как доктора смотрят на гланды, поцокали языками и Подвязный заявил, что грудь маловата, но это ничего, они пришьют мне новую и будет она лучше старой, более мясистой. Я, кстати, всегда была довольна своей, природной, мне казалось, что большая -- это неудобно, но раз такое дело.. --Валяйте, говорю, пришивайте новую, чего уж там действительно, если для дела надо. На этой бодрой ноте мы и расстались, я пошла к подружке Марине, вся переполненная внутренним восторгом, нагруженная визиткой Подвязного и строгим наставлением по приезду в Питер немедленно звонить и приходить устраиваться к нему на работу. В рекламно-коммерческую фирму.

Как понятно из первых строк, я вняла наставлениям и на работу к Подвязному таки устроилась. Соображения, что офисный труженик из меня никакой, что я ничего не умею делать, курю коноплю, хожу в пальто из сэконд-хэнда, армейских ботинках и таксистской фуражке с лаковым козырьком и то, что в конце-концов, никакой работы для меня там не было никого не обеспокоили, ни начальство, ни меня, ни сотрудников (сотрудниц, это был исключительно женский коллектив дружный и спаянный, вообще ничего из того, что приходит на ум при словосочетании "женский коллектив", в фирме Подвязного не наблюдалось. Милейшие люди и очень трудолюбивые. И никакого бабства, ни на грамм, даже удивительно). Первую неделю я сидела в комнате отдыха, нога на ногу и читала Кнута Гамсуна. Потом уволили некрасивую и меня посадили вместо нее рядом с телефоном, я должна была туда вежливо говорить "Алё". Еще через какое-то время мною были освоены факс и ксерокс, на этом все обучение и закончилось. Но весело было. Окончательный мой триумф случился, когда меня, как наименее занятую (да чего там говорить, все рабочее время хуи пинала, время от времени прерываясь на покурить в бумажный фунтик и на Алё), отправили в магазин за печеньем к чаю.

Вышла я, помнится, на Пять углов, завернула в соседний двор, дунула как следует, и чего, думаю, хорошие трудолюбивые люди будут это печенье в сухомятку трескать? Купила сыру, зелени, колбаски, хлеба и замутила сотрудницам горячие бутерброды. Так и повелось с тех пор. Приходила я на работу к одиннадцати (привилегия, вытребованная мной у начальства в момент трудоустройства), накуренная до стеклянного состояния, все радовались сразу, потому что знали -- сейчас им будут рассказывать смешные истории и кормить. Потом пиво пить приучила девушек, в день Святого Патрика начали, так и пили почти каждый день, до мая месяца, потом я все-таки уволилась. Еще отпускать не хотели, говорили, что без меня никуда и пусть я съезжу в Крым, а потом вернусь к ним. Подвязный с Броном к тому моменту наделали столько долгов, что в офисе уже опасались появляться, их там постоянно искали то огромные мясистые бандиты, желающие произвести впечатление неумолимых убийц, но напрочь сраженные Ритиными голубыми глазами и прочими прелестями нашего женского коллектива, то строгие военные из дома офицеров, где Подвязный проводил какие-то бредовые презентации, а за аренду, естественно, не заплатил, то городские сумасшедшие, желающие распространять пейджеры.

Поняла я, что с работой надо завязывать в одно, без преувеличений, прекрасное майское утро. Я, тогда, помнится переусердствовала с размерами косяка. У меня так было заведено, выходя из дома, я его прикуривала, а на трамвайную остановку приходила уже облаком в штанах. А в тот день, оказавшись на остановке, я не сразу могла вспомнить кто я и что я тут делаю. Собравшись с силами, сообразила все-таки что к чему, осознала, что путь трамвай-метро-работа невозможен, перешла дорогу, купила в магазинчике пять банок джин-тоника, поймала такси и поехала в офис как победитель, на белом коне. Ума хватило остановиться у аптеки и купить визину. И вот пьяная в драбадан, накуренная вусмерть, с выпученными блестящими от капель глазами и дебильной улыбкой на роже я ввалилась на работу часа на два позже вытребованных одиннадцати. А они меня встречают чуть ли не с оркестром, пришла, пришла, говорят, как хорошо, что пришла, мы уж думали не придешь и печалились. И видно, прям радостные лица у всех. Вот в этот момент я и осознала, что надо уходить, круче уже быть не может.


Там еще множество было забавных моментов, это я так, вкратце описала. Ну, если коротко, в пятикомнатном офисе была тайная, шестая комната, войти в которую можно было через шкаф. В ней иногда отсиживалось начальство, если вдруг оказывалось на месте и приходили кредиторы. Или вот еще смешная была история, как я, Подвязный, Брон и спонсор ( огромнейший, просто преогромнейший индивид размером с железнодорожный вагон с златою цепью, теперь таких не водится, всех отстрелили) ездили в сауну. Ублаготворять мужчину. И проституку даже выписали. А меня чисто для смеху зацепили, ну и помыцца наверное. Со спонсором мы подружились, он уважительно себя вел, выкурил мою траву, неохотно выеб проститутку, а все остальное время мы с ним беседовали о прекрасном. Потом домой отвез на нечеловеческих размеров джипе (таких теперь тоже нет, вымерли вместе с потенциальными владельцами). Папа, когда в окно увидел откуда я выхожу, чуть не помер. Еще, помню, ходила разводить крупную пейджинговую компанию на пейджеры, и весьма успешно. Да много чего было. Параллельно, в таком же абсурдистском духе, развивалась история с конкурсом красоты, это тоже было дико смешно, но сил уж нет описывать.

А вот чистые пепельницы зафиксировались в сознании намертво. Это я, собственно, к чему. Сижу сейчас на верандочке, вдохновенно шлепаю по клавишам, курю, нам, писателям без этого никуда. А пепельницы-то нет. И каждую докуренную сигарету отношу за пять метров, в костровище складываю. Вот что может случиться, если человек хоть раз в жизни, пусть давно и недолго походит на работу.