Ночью шел дождь, а я сидела под своим навесом и смотрела фильмы,в которых тоже шел дождь. Дожди перестукивались друг с другом, на экране и вокруг меня хлопали занавески, скрипело дерево, дул ветер и я не всегда понимала, где я нахожусь, здесь, или в зазеркалье уже.

А утром стояла совершенно миядзаковская летняя погода -- синее небо и пышные белые облака, горы в сине-зеленых пятнах, желтые выгоревшие холмы. Очень нарядно. И вот сижу я в 11 утра на обочине, жду автобус на Урочище и думаю -- почему, интересно, все автобусные остановки находятся на солнцепеке? Летом на них всегда очень жарко, а осенью -- глубокая лужа. И еще, думала я -- почему, не смотря на то, что я постоянно покупаю себе турбозажигалки и крикеты, прикуриваю я от китайской прозрачной хуйни, у которой то колесико не крутится, то кнопочка отпадет, то фитюлька металлическая потеряется, а то, вроде бы все есть и газу полно болтается, а она не зажигается и все тут. Не зажигается, не зажигается, а потом раз -- и пыхнет, аккурат в тот момент, когда я поднесу ее поближе к лицу, потеряв от раздражения бдительность. Откуда она всегда берется и куда деваются крикеты и турбо? ну это я отвлеклась.



Сижу я значит, на обочине, вокруг миядзаки сплошной, бабочки летают, солнце жарит,второе сентября, ехать же мне надо в Кызыл-Таш, забирать из школы двух дочерей своей подруги, учениц 1 и 3 классов. Школа там офигительная, построенная в начале пятидесятых, окружена горами, перед зданием парит гипсовая старшеклассница с косами до попы и книгами подмышкой, стоит она спиной к школе и лицом к огромному футбольному полю. И горы вокруг, и небо синее с облаками. Пришла к первоклашкам --- стою, жду Тасю, смотрю на них и вдруг ловлю себя на том, что лицо мое само собой сформировалось в гримасу крайнего умиления, что я может даже слезу пущу сейчас. И тут выходит Тася, в прежней жизни -- черт в юбке, в школьных же реалиях -- серьезная первоклашка, в белой кофточке, черном сарафане, с аккуратными косичками и огромным ранцем. И отправились мы с ней прогуливаться по окрестностям, ждать, когда закончится урок у старшей сестры. Прошли живописный мостик, заглянули в полуразрушенный дом культуры, посмотрели на домики под черепичными крышами, ребенок чинно вышагивает рядом. И вдруг она останавливается и восторженно тычет пальцем себе под ноги. И кричит, о, что я нашла, это дохлая крыса! Я сейчас возьму ее с собой, и делает движение в сторону трупика. Девочка с косичками и в белых гольфиках на тонких ножках. Белокурая. Издали напоминает ангела. Сейчас возьмет дохлую крысу. Если это произойдет, я уже ничего не смогу сделать, меня парализует от отвращения. Еле отговорила, пообещала Тасе живую крысу и еще предположила, что дядя на ауди, который повезет нас в Коктебель, таки сильно удивится, если она придет такая нарядная, строгая, а в руке будет держать дохлую крысу. Или даже, как Том Сойер, крутить ее над головой за хвост. Но все это было очень комично, такая ситуация нелепейшая.

Вот. Что-то лень писать дальше, извинити.