Вот Быков пишет про Новеллу Матвееву, что ее песни – самый чистый случай гениальности, какой он когда-либо наблюдал. Я читаю это и откуда-то в голове всплывает белыми буквами по черному фону -- "и в теплом ветре ловить опять то скрипок плач, то литавров медь... А что я с этого буду иметь - того тебе не понять". Любознательно набрала в поисковике -- и пожалуйста, Новелла Матвеева. Это было какое-то подсознательное знание , потому что творчество Матвеевой прошло мимо меня,да и сейчас не вышло слишком проникнуться, я не очень люблю женскую лирику, хотя и против ничего не имею.Против не имею, но и общего не наблюдаю, наверное поэтому. А стихи эти вспомнила потому, что Захар Борисович это пел на концерте, тогда мне песня показалась смутно знакомой, откуда-то издали подмигнула созвучной, но тоже довольно расплывчатой Вероникой Долиной, и чем-то еще таким, Роберто-Бёрнсовским поманила, да и улетучилось. Но, этому воспоминанию не судьба была остаться просто тенью, я его сегодня таким вот образом додумала.

Послушала сразу всех исполнителей, ни одно женское не понравилось совсем (авторское насторожило), ни Долиной, ни Дорониной, ни Юты, слишком жалостливо-задушевно, а песня не жалостливая, там есть какое-то тихое мужество и гордость; ну и еще наверное потому девушки не впечатлили, что везде мы ищем себя (так уж повелось), и здесь я каким-то образом все время оказываюсь на месте этого самого нечуткого и непонятливого хозяина плаща. И появляется чувство вины, оно сейчас считается вредным и я разделяю это мнение, но с другой стороны, мне кажется, что это самое чувство вины отчасти и есть человеческая совесть. То есть считать себя виноватым пожизненно и во всем -- это душевная болезнь, но все равно -- любой из нас перед кем-то виноват, и это надо помнить и чувствовать, а то получается не человек, а какая-то сволочь.






И дело тут не в песне, а в том внутреннем смутном ощущении (а подтолкнуть к нему может что угодно), что вот-вот, сейчас, тебе откроются все взаимосвязи и суть вещей; на огромную сеть тонких паутинок, протянувшихся от одних понятий к другим, выпадет роса, их подсветит солнце, и они станут отчетливо видимы, засверкают, пусть ненадолго, но чтобы успеть что-то запомнить. И даже, если не успеешь, то пусть хоть картинка останется в памяти. Но нет, никогда не получалось, все время срывается на подходе, вроде уже вот-вот, а потом сразу раз -- и где-то далеко, поманит и исчезнет. И остаешься, с дурацкой улыбкой и слегка разочарованный. Странно, что так сложно сделать эти полшага. А с другой стороны -- покажется, что истина открыла тебе свое личико, глядь, а ты спятил. Совсем сумасшедший ходишь в мятом плаще, трениках, шапочке из фольги(с), пристаешь к честным гражданам на улицах, желая их осчастливить своими откровениями и великой мудростью, или пишешь во все инстанции письма, где подробно, со схемами и графиками обрисовываешь планы спасения мира. Запросто, кстати, я вот прям чувствую, как грань тонка и проницаема, и как порой оттуда сильно сквозит. Так что лучше наверное не торопить события, а пустить процесс на самотек.

А кто-нибудь еще ощущает моментами, до какой степени тонка и прозрачна вот эта грань, отделяющая здоровый рассудок от больного? Я иногда прямо ёжусь от этого ощущения и стараюсь отвлечься поскорей, потому что это довольно стремно. Не то даже страшно, что спятишь, хотя счастливых, или хотя бы довольных сумасшедших мне встречать не доводилось -- все на умняке и довольно угрюмы, видно, что болезнь их точит и им плохо, страшно заглядывать в эту бездну, чувствовать, что она всегда рядом с тобой.

Пожалуй достаточно на сегодня. О, вспомнила еще "я леплю из пластилина", но внимать уже не буду, хорош лирики на сегодня.