Цитата сообщения dinanikluk Они сошлись - волна и камень



В последнее время в моей письменной речи так часто фигурирует дед, что становится обидно за бабушку. Они были очень разные: она старше, образованнее и умнее в академическом смысле, вся из себя урбанистка, циничная, стихи писала, много спала и ленилась, запойно читала все подряд и любила кошек. Дед - кругом наоборот, деревенский, охотник, котов ненавидел, из книг уважал только Гоголя, да и то больше за то, что тот тоже был Николай Васильевич. В войну он сразу ушел на фронт, а она отказалась эвакуироваться из блокадного Ленинграда со своим химическим институтом и осталась стеречь домашнее имущество - и выжила, но это отдельная тема. Он же с фронта вернулся только в 1946-м, тк еще и в Манчжурии повоевал после Германии.

Их отношения меня восхищали с самого детства. Это была какая-то любовь-ненависть, которая не ослабела даже тогда, когда они, подрастив детей, дружно плюнули и разъехались - она осталась жить в Питере, а он построился под ним, во Всеволожске, и зажил натуральным хозяйством. К такому повороту событий дед подготовился основательно и загодя - чтобы накопить на постройку, он на три года уехал работать на нефтяные платформы Шпицбергена, за полярный круг, но неожиданно стосковался по жене и привез ей предложение о примирении и два взаимоисключающих подарка - громадную перину и щенка гладкошерстного японского фокстерьера, таких в Ленинграде тогда еще не было. Щенок перину изодрал на следующий день (а пух и перья летали по дому и даже двору-колодцу еще несколько лет), они окончательно разругались, и он поехал на свой кусок земли, строить дом.

В итоге я была между ними, как между двух любимых огней, и детство мое раскололось на два одинаково чарующих мира - городской, школьный, с книгами и котами, с длинными рассказами и не менее длинными снами, и загородный, с охотой и рыбалкой, собаками, велосипедом и острым чувством досады на то, что спать все же надо - хоть несколько часов. Всякий мой приезд туда или сюда был встречаем одинаковым вопросом - ну как он (она) там? и требованием подробно рассказывать; всякий праздник мне горячо напоминалось о том, что надо бы поздравить антипода не только звонком, но и открыткой; несомненно, я их соединяла, и нисколько не страдала от этого, наоборот.

Сейчас с чего-то залезла в тетрадь бабушкиных стихов, и так смешно стало: она даже детские стихи писала ему. Вредные такие, в противовес всему его жизненному укладу. Например, мы с дедом в сезон пропадали на охотах с гончими, не вылезая из леса и запаха гари и крови, а она зачитывала мне, приехавшей, отощавшей и загоревшей, вот такое:

ЦЕНОЙ ЖИЗНИ

Навострив свои рыжие уши,
Лис уселся поближе к норе.
Пять детей его, радуя душу,
Спят, умаявшись в дикой игре.
Разлеглася лисица устало.
Утомили ее малыши.
Всходит солнце. Уж утро настало
В этой темно-зеленой глуши.
Лис же где-то почуял тревогу.
Встал на задние лапы и ждет.
Мчатся гончие к зычному рогу!
Рядом с нами охота идет!
Лай зловещий! Угроза все ближе!
Мать-лиса то оскалит клыки,
То тревожно лисенка полижет.
Полны страха глаза-угольки.
И в норе нет уж больше спасенья.
Где же спрятать нам слабых детей!
Старый лис заметался в смятеньи
И навстречу беде полетел.
Опустив сероватую морду,
Он помчался, петляя следы,
Уводя ненавистную орду,
И спасая лисят от беды.
Забежал на пригорок и тявкнул.
Лязг зубов - и смертельная дрожь.
Где-то выстрел раскатисто рявкнул.
Дробь вонзилась в плечо, будто нож.
Все боясь, что погоня отстанет
И в чащобу вернется опять, -
То бежит, будто жизнь его манит,
То привстанет, чтоб псов подождать.
Выстрел. Страшный удар в поясницу.
Все поплыло в отцовских глазах.
Взор последний увидел зарницу
И погас в набежавших слезах.

Она умерла первой, а он не пережил ее и на год.