Лежа в кустах у забора, он неотрывно с тоской смотрел на светящиеся в темноте желтые квадраты окон. Он как никогда понимал собственную глупость. Глухо рычал. Так выходила внутренняя злость на себя. Тот дом, и тот человек имели для него особое значение, и это было самое худшие, что могло случится. Он так хорошо знал, что ничего не будет. Тот человек никогда не назовет его другом, таким другом, как он мог бы стать. И в он никогда не будет жить в этом доме. Это невозможно, это невозможно в принципе. Роскошный дом с прекрасным с садом. И он - бродячий беспородный пес. Ему не участвовать в выставках, не завоевывать медали, он не станет предметом гордости хозяина.
Верность? А что с того? Остался ли еще кто-нибудь в таком мире, кто бы мог оценить это?
Его беда в том, что он любил человека, так как свойственно всем существам его породы. Он давно должен был уйти, но не мог. И вместо этого, часами лежал на противоположной стороне улице и смотрел на его дом. Он сам не знал чего ждет, на что еще надеется. Зачем все это...
Знал. Он ждал когда его прогонят, возьмут палку и швырнут в него. Он вырос таким, он так привык, он не хотел уходить сам. Человек его не прогонял, и не звал к себе, хотя каждое утра встречал у забора. Бывало даже мог погладить слегка по голове, дать что-нибудь вкусное, перед тем как уйти. Он не погонял и не звал. Замкнутый круг.

Его тянуло к людям как магнитом. Он ничего не мог с этим поделать. Видно это действовал глубокий древний инстинкт, еще тот, что заставил первую дикую собаку прийти к костру человека.
Ему доставалось от людей несчетное число раз. Он получал палкой по спине, в него кидали камни, дети могли играться с ним где-нибудь в парке, а потом когда им надоедало пинами и со смехом гнали прочь. Он подолгу избегал людей, прятался, но потом все равно шел на зов, тянулся к протянутой руке....
У него была только один путь, но этот путь имел два окончания.
Первое было банально простым: рано или поздно камень окажется слишком большим, удар палки особенно метким. А второй... Он все-таки найдет человека, того человека, что назовет его другом, и ему будет все равно, что он беспородный, его рука ляжет на голову, больше не будет палок и камней, но будем дом, и хозяин...
Он устал идти. Он ждал первого, но тайно мечтал о втором.