- Кто ты и зачем забралась в Норку?

- Куда?

- Сюда, балда! Это моя комната так называется - Норка. Ну, откуда ты взялась?

- Меня привела сюда леди Бадб и сказала, что я буду жить в этой комнате.

- А меня, значит, спросить не догадались? - Она еще раз оглядела Аннушку. -
Ладно, я согласна, чтобы ты жила здесь. Могли подсунуть что-нибудь и похуже. Ты
откуда приехала?

- Из России. А ты?

- Я ирландка, настоящая айриш, так что ты у меня во всех смыслах в гостях.
Понятно тебе?

Аннушка кивнула - чего ж тут не понять?

- Как тебя зовут?

- Юлианна Мишина. А тебя Дара О'Тара, мне уже сказали.

- Понятно. Акцент у тебя какой-то... непонятный! - Она покрутила головой. - Ты
хоть все понимаешь, что я говорю?

- Конечно. Я давно учу английский, у меня только разговорной практики не было.

- Теперь будет, - успокоила ее Дара.

Аннушка не знала и знать не могла, что Ангел Иоанн все ночи после их заговора на
острове Пятачок, стоя над ее изголовьем, читал ей вслух "Хроники Нарнии" на
английском языке: вот почему она понимала почти все, начиная с объявлений в
самолетах и в аэропортах и кончая разговорами с мисс Морген, леди Бадб и Дарой.

Дара была в общем-то девочка как девочка, только одета была странно: на ней были
шорты и топик, оставлявшие голым веснушчатый живот, а на ногах были косматые
зимние сапоги.

- Как называется город, из которого ты приехала, Юлианна?

- Санкт-Петербург.

- Дурацкое название.

- Почему же дурацкое? - удивилась Аннушка.

- Слишком длинное, его трудно засунуть в лимерик.

- Куда засунуть?

- В лимерик. Это такие ирландские стишки-дразнилки.

- А зачем Санкт-Петербург засовывать в дразнилки?

- Глупая! Чтобы все их запомнили и потом тебя дразнили.

- А зачем тебе нужно, чтобы меня дразнили, Дара?- Затем, что все равно будут. У
нас все всех дразнят. Для тебя же лучше, если лимерик про тебя напишу я сама -
тогда другие поленятся сочинять. Так что давай какие-нибудь названия покороче.

- А без названий никак нельзя?

- Можно, конечно, но это будет неправильный лимерик. В лимерике, написанном по
всем правилам, в первой строчке обязательно должно указываться место жительства
героя.

Аннушка задумалась: сказать Даре, что вообще-то она из Пскова, или не говорить?
Решила пока оставить Петербург.

- Ладно. У этого города много всяких названий: Питер, бывший Ленинград, град
святого Петра...

- Святые у нас тут не в моде, Ленинград слишком длинно, а вот Питер подойдет.
Теперь не мешай, я буду сочинять.

Дара задумалась ненадолго, а потом выпалила:

В Норку к Даре девица из Питера заявилась и ноги не вытерла.

Почему не сидится этой русской девице на просторах любимого Питера?

- Кажется, я вытирала ноги... Тебя же не было в комнате, когда я пришла; почему ты
думаешь, что я их не вытерла?

- Ой, тупица какая! Твои ноги нужны для рифмы, это поэтическая вольность!

- Так ты не хочешь, чтобы я здесь жила?

- С чего ты взяла? - вытаращила глаза Дара.

- Я так поняла из твоего стишка.

- Юлианна! Ты что, вообще шуток не понимаешь или это у тебя с дороги?

- Нет, но я подумала...

- Думать здесь буду в основном я, а ты только слушай меня и не пропадешь. И
жилище наше больше комнатой не зови. Запомни, это Норка! Понятно?

Аннушка пожала плечами. И вдруг непонятным образом она мгновенно оказалась
опрокинутой на шкуру носом в медвежий мех, а Дара - верхом на ней.

- Отвечай четко и внятно, - приказала Дара, хмуря широкие рыжие брови и сверкая
зелеными глазами. - Понятно тебе, как называется мое жилище?

- Да понятно, понятно, - засмеялась Аннушка и чихнула. - Норка. Как у хоббитов.
Только отпусти меня, пожалуйста, мне медвежья шкура в нос лезет. И мне очень
нравится твоя Норка, Дара, честное слово!

- Наша Норка, - поправила ее Дара. - А как ты относишься к хоббитам?

- Они мне тоже нравятся. Я читала "Властелина колец" и кино смотрела. Разве
хоббиты могут не нравиться?

- Тогда порядок, - Дара оставила Аннушку и побежала к своему шкафу. - Отныне мы
обе - хоббиты, а вообще нас теперь трое!

Аннушка хотела спросить, кто у них третий, но не успела.- Я тебе дам мои старые
хоббичьи сапоги, - продолжала Дара. - И учти: тем, кто живет в одной комнате,
разрешается дружить, чтобы они друг друга не съели.

- Как это - не съели?

- Фигурально. Чтобы не затравили друг дружку насмерть, а то в Келпи никого не
останется.

- Неужели все келпинки такие злые?

- Эй, ты в духовную школу поступила или куда?

- Разве Келпи духовная школа?

- Конечно! Нас тут учат общаться с духами, значит, это духовная школа.

- Я думаю, "духовное" означает совсем не это...

- Опять?

- Что "опять"?

- Опять думать вздумала? - Дара обвиняюще уставила на Аннушку не очень чистый
указательный палец. - Учти, я ничего не буду тебе рассказывать, если ты будешь
над каждым моим словом размышлять.

- Хорошо, хорошо, я не буду сейчас размышлять, я потом все обдумаю. Рассказывай!

- Девчонки у нас злющие, всегда помни об этом. И заруби себе на носу: без
настоящей злости колдовству не обучишься.

- Колдовству? Но я в общем-то... - Аннушка хотела сказать, что никакому колдовству
она не хочет учиться, но вместо этого спросила: - Дара, а ты тоже злая?

- Конечно, иначе тут не выжить. А дома, когда я жила с моими тремя тетками, я
еще злее была.

- А почему ты жила с тетками, а не с родителями?

- Потому что мои родители развелись, как только меня родили. Вот они меня и
подкинули на воспитание папочкиным сестрам, старым девам и старым ведьмам. Они с
утра до вечера ссорились и грызлись между собой. Когда-то с ними жила еще одна
сестра, младшая, но она от них сбежала. И я еле-еле дождалась, когда можно будет
поступить в Келпи.

- А твои родители? Они не хотят забрать тебя обратно?

- У них обоих давным-давно другие семьи и другие дети, они и думать забыли, что
когда-то у них был общий ребенок. Вот выучусь как следует колдовать и тогда,
может быть, захочу с ними встретиться!

- А бывает на свете полезное колдовство, Дара? Белая магия - она, кажется,
добрая?

- Запомни, Юлианна, колдовство должно быть полезным и добрым только для того,
кто колдует! - важно ответила Дара. - Ну и клиенту, иногда. А всякие эти
раскраски - белая, черная, голубая, зеленая магия - это все только маскировка
для обыкновенных людей, для быдлов непродвинутых.

- Что ты говоришь, Дара? Разве можно называть обыкновенных людей быдлом? -
возмутилась Аннушка.

- Мы называем быдлами людей, лишенных магии. Среди непросвещенных попадаются
умные люди, но они все равно быдлы, то есть, ничего не смыслят в магии и
колдовстве.

- Я знаю много хороших людей, которые и слышать не хотят ни о каком колдовстве.
Моя бабушка, например.

- А она у тебя просвещенная?

- Моя бабушка бывшая учительница.

- Я не об образовании, а о духовности.

- Бабушка высокодуховный человек, она много лет была старостой в нашей церкви.

- В христианской церкви? -Да.

- Христиане - самые заклятые враги колдовства, это из-за них магия веками была в
загоне. А насчет духовности запомни: духовность - это общение с духами!

- С какими духами? Духи разные бывают - добрые и злые, Ангелы и демоны.

- Ну кто там их различает! Нужно научиться использовать любых духов.

- А моя бабушка говорит, что нужно уметь различать духов и всячески избегать
темных сил.

- Твоя бабушка из быдлов, и в духовных вопросах она не разбирается.

- Очень даже разбирается! - нахмурилась Аннушка.

- Ты со мной спорить хочешь? - Дара зло прищурила зеленые глаза и уставилась на
нее.

Аннушка вдруг почувствовала колотье в висках и такую внезапно навалившуюся
усталость, что даже мысль о том, чтобы что-то доказывать Даре, спорить с нею,
вызвала у нее тошноту. Впрочем, это могло быть и от голода.

- Слушай, а когда у вас ужин? - спросила она, потирая виски. - Леди Бадб
сказала, что девочки придут за мной и отведут ужинать.

- Леди Бадб так сказала? Вот шутница! - Злость у Дары уже прошла, и зеленые ее
глаза перестали светиться. - Ужин, между прочим, давно прошел. Э, ты чего
скисла? Ты голодная, что ли?

- Да. Я весь день почти ничего не ела.

Дара вскочила на ноги и подошла к своему шкафу.

- И что бы ты без меня делала в Келпи, Юлианна? - спросила она, распахивая
дверцы. И сама себе ответила: - Пропала бы без меня бедная русская девочка! Но я
тебя спасу от голодной смерти: у настоящего хоббита в норке всегда должны быть
запасы продовольствия. Иди сюда и принимай!

Дара извлекала из глубин шкафа и передавала Аннушке чипсы, шоколадные батончики,
банки с кока-колой, какие-то печенюшки в прозрачных упаковках.

- Хватит нам на ужин?

- Хватит, конечно, хватит! Остановись, Дара!

- Есть еще персики, хотя вообще-то я их для Бильбо украла.

- Бильбо - это твой кролик? - догадалась Аннушка.

- Ну да.

Дара вытащила Бильбо за уши из шкафа и пустила бегать по комнате. Она взяла из
корзинки персик и покатила его по полу: Бильбо бросился за персиком, как котенок
за клубком, и стал гонять его по комнате.

- Я его тренирую, чтобы он научился бегать быстрее Келпи, - пояснила Дара.

Они разложили припасы прямо на шкуре перед очагом и принялись за еду. За ужином
Дара принялась снова просвещать Аннушку насчет порядков в Келпи, но та скоро
наелась и начала клевать носом. Бильбо, наигравшись персиком, обгрыз его до
косточки и тоже прилег рядом с Аннушкой, уткнувшись ей в живот.

- Смотри-ка, и Бильбо тебя признал, - удовлетворенно сказала Дара. - Э, да ты
совсем спишь, Юлианна!

- Я устала. У меня сегодня был такой длин-ный-длинный-длин-н-н-ный день...

- Лезь на кровать и спи. Твоя постель в середине, моя - наверху. Ты ночью не
храпишь?

- Нет.

- Откуда ты знаешь?

- Дома я спала с сестрой, она бы мне об этом сказала.

- А! Ну тогда ладно.

- А где можно принять душ и зубы почистить?

- В конце коридора туалет и душевая. Тут у нас только у самых богатых келпинок
свой туалет и душ. Тебя проводить?

- Да, если можно. Одна я пока стесняюсь и боюсь.

- И правильно делаешь. Если девчонки не позвали тебя на ужин, это вовсе не
значит, что они совсем о тебе забыли. У нас тут принято шутить над новичками, и
шутки эти бывают злобненькие!

Умывание прошло без приключений, и, вернувшись в Норку, девочки тотчас забрались
на свои кровати, и каждая задвинула свой полог. Дара попыталась еще поболтать
перед сном, но Аннушка уснула почти сразу же.

"Что-то я еще забыла сделать перед сном?" - пыталась она вспомнить, засыпая, но
так и не вспомнила.

Ангел Иоанн, сидя одиноко на холме, все ждал и ждал, когда же Аннушка начнет
молиться и призовет его в молитве, но так и не дождался. "Ничего, - подумал
он, - сегодня был такой длинный день, и столько было у Аннушки горя... Хотя в
горе-то и молиться жалобно! Но завтра она обязательно утром помолится".

Бильбо залез в корзинку с персиками, еще немного погрыз, а потом прямо на
персиках уснул. В Норке наступила тишина.

Глава 4


Утром Аннушка проснулась и сначала не поняла, где она находится. Она подняла
голову и огляделась. Из круглого окошка прямо на середину комнаты падал большой,
круглый и разноцветный солнечный зайчик, а в нем на задних лапах сидел
коричневый кролик, держа в передних лапах румяный персик. Аннушка вспомнила: это
Келпи, она в Норке Дары, а кролика зовут Бильбо. Она улыбнулась и сладко
потянулась. Но тут же вспомнила и другое: "Бабушка больна!", - и радость ее
сразу потухла.

Она отодвинула полог, высунулась из постели, поглядела вверх - и сразу же
получила подушкой по голове! Да не так, как они дрались с Юлькой - почти
безболезненно и уж во всяком случае безобидно, а наотмашь, со всей силы, так что
она чуть с кровати не свалилась.

- Ой, Дара! За что?

- А ни за что. Это я с тобой здороваюсь.

- Ничего себе "Доброе утро"!

- Привыкай. Мы тут в Келпи телячьих нежностей не разводим. Быстро одевайся и
побежали на завтрак! - скомандовала Дара и спрыгнула сверху прямо на пол. На
ногах у нее уже были хоббичьи сапоги: то ли она спала прямо в них, то ли обулась
прямо на кровати.

- Здорово прыгаешь! - восхитилась Аннушка.

- Я подстраховалась, - объяснила Дара. - Прежде чем спрыгнуть, прочла короткий
антитравматический заговор.

- Научишь?

- Нет, конечно!

- Почему? - удивилась Аннушка.

- Юлианна, запомни: никогда и никого не учи тому, что знаешь сама! От этого твоя
сила будет уменьшаться.

- Какая сила? - не поняла Аннушка.

- Магическая.

- Да нет у меня никакой магической силы, Дара! Что за глупости?

- Пока у тебя есть только задатки, иначе бы тебя сюда не приняли. Но в Келпи для
того и поступают, чтобы эти задатки развивать. Кто за тебя поручился?

- Не понимаю...

- Кто тебя в Келпи устроил?

- Моя мачеха.

- Она у тебя ведьма?

- Что-то такое в ней есть. Но сама она называет себя экстрасенсом.

- Маскировочка, - понимающе кивнула Дара. - Экстрасенсы, целители, прорицатели,
профессора оккультных наук - все это просто ведьмы и колдуны, и в сиде мы их так
и зовем. Нам тут притворяться незачем.

- А что значит "в сиде" ?

- В сиде значит внутри холма. Такой полый холм, как наш, в котором живут маги и
волшебные обитатели, называется "сидом". Все магло знает нашу школу как сид
Келпи.

- Магло ?

- Да. Человечество делится на два рода - магло и быдло. Про быдло мы с тобой
вчера говорили, а магло - это лучшая, передовая часть человечества, владеющая
магией. Вам это все объяснит миссис Балор на уроках людоведения.

- А как понять "внутри холма" ?

- Вот глупая! Тебя сюда на машине привезли?

- На машине.

- А машина куда въехала?

- В гараж...

- А гараж где находится?

- Верно, в холме... Я думала, что школа находится за холмом, что мы его насквозь
проехали.

- Ничего подобного - все внутри!

- Да нет, ты меня разыгрываешь! А как же сад?

- И сад внутри сида.

- А солнце?

- Оно светит сквозь стеклянную Башню фоморов. Она так устроена, что над нашим
садом солнце всегда стоит в зените.

- А небо?

- Небо мы тоже видим сквозь стекло.

Аннушка подбежала к окну, распахнула круглую раму и высунулась наружу. Утренний
воздух был свеж, в саду пели птицы, деревья шелестели на легком ветерке, а небо,
голубое и чистое, и в самом деле было видно сквозь едва заметные грани
стеклянной пирамиды. И, как это ни странно, оно от этого казалось только ярче,
синее.

- А дождик тут у вас бывает?

- Бывает. Когда леди Бадб сердится, бывает не только дождь, но и настоящая буря.

- Интересно!..

- Нет, когда леди Бадб начинает бушевать, это совсем не интересно, а страшно.
Хорошо, что сердится она редко.

- Она не строгая?

- Совсем нет. В нашей школе ученицам дана полная свобода. Знаешь, как мы
учителей-быдликов изводим! Ого-го! И ничего, нам все сходит. По-настоящему леди
Бадб сердится только тогда, когда кто-нибудь против магии выступает. В прошлом
году одна греческая девчонка вдруг посреди учебного года решила бросить школу.
Она заявила, что православная девочка не должна заниматься колдовством. Ух, как
леди Бадб бушевала, половину деревьев в саду бурей поломала!

- А девочка?

- Она хотела уехать домой или перейти в обыкновенную школу здесь, в Ирландии. Я
про нее лимерик сочинила:

Как одна ученица из Греции Все решала, куда б это деться ей?

Мы сказали куда, но совсем не туда унесло ученицу из Греции.

- Леди Бадб ее наказала?

- Еще как! Отправила кататься на Келпи. Аннушка вспомнила очаровательную белую
лошадку и подумала, что леди Бадб просто потрясающе добра, если провинившуюся
ученицу в наказание отправила кататься на лошадке. Может быть, греческая девочка
не умела ездить верхом, испугалась или упала пару раз, но все равно, разве это
наказание? Она хотела спросить, осталась ли гречанка после этого в Келпи, но
Дара ее заторопила.

- Вот тебе мои старые хоббичьи сапожки: надевай и никогда не снимай, и все будут
знать, что ты из моей Норки.

- Ты что, сама их больше не носишь?

- Нет, они мне малы стали.

Аннушка взяла протянутые Дарой мохнатые сапожки и вдруг вспомнила, как в начале
лета Юлька тоже подарила ей мохнатые тапочки со щенячьими мордашками. Взяла она
их с собой или забыла положить, когда вчера утром собиралась в дорогу?

- Ты чего задумалась?

- Сестру вспомнила, - сказала Аннушка, вздохнула и вытерла набежавшие на глаза
слезы.

- Она у тебя что, очень вредная?

- Нет, она хорошая, веселая и добрая.

- Так чего же ты плачешь?!

- Соскучилась...

- Глупости! Вот я ни капельки не скучаю по своей семье.

- Семьи разные бывают, - тихо сказала Аннушка. Она подумала, какая она, в
сущности, счастливая девочка: у нее есть папа, бабушка и Юленька... Но вслух
сказала другое: - Как ты думаешь, Дара, а что мне сверху надеть?

- Да хоть ничего! У нас этому значения не придают.

Сама Дара была в полосатом зелено-желтом купальнике, что в сочетании с мохнатыми
коричневыми сапожками производило забавное впечатление.

- Я лучше надену джинсы и майку, - сказала Аннушка.

- Надевай и пошли скорей в Каминный зал, есть ужасно хочется!

- Погоди, я еще не готова, я даже не умывалась еще.

- Охота тебе время тратить на ерунду! Потом сходим к озеру и выкупаемся.

- А зубы почистить?

- Предрассудок! Съешь яблоко за завтраком - зубы и очистятся.

- Что-то я еще должна утром сделать...

- Ничего не должна! Кровати боуги застелют, и комнату они уберут. Пошли. Все уже
завтракают!

- Ладно, идем.

И все-таки Аннушка смутно чувствовала, что утро началось как-то неправильно,
пропущено что-то важное и нужное.

Ангел Иоанн ходил взад и вперед по плоской верхушке холма, поглядывая на сид
Келпи: когда же наконец, прозвучат ясные слова Аннушкиной молитвы и можно будет
выхватить меч и смело идти к своей любимой отроковице - и ни один бес не посмеет
встать у него на дороге!

Сид проснулся. Из вершины стеклянной Башни фоморов, словно ядовитый дым из
заводской трубы, валили клубы зловещих испарений, людям невидимые, Ангелу
противные, демонам приятные. А демонов в сиде битком набито, и местных, и
явившихся в сид вместе с новыми ученицами. Иоанна, впрочем, никто не задевал -
бесы делали вид, что не видят одинокого Ангела на соседнем холме. Только Келпи
иногда поворачивала голову в его сторону и внимательно, изучающе на него
смотрела.

Аннушка первой вышла из Норки через круглую дверь и остановилась в испуге.

За дверью стояла четверка невероятно крупных, по колено Аннушке, серых
покемонов.

До приезда в Петербург Аннушка о покемонах, игрушечных карманных монстрах,
слыхом не слыхала: до ее псковской школы это поветрие не дошло. Но зато у Киры
она увидела полную коллекцию этих модных монстров и еще тогда разгадала их
природу: "Это же бесы, девочки!". Но Кира и Юлька ее высмеяли и назвали
провинциалкой. Хорошо еще, что Юлька этим жутковатым хобби не заразилась, потому
что Аннушка ни за что на свете не согласилась бы спать в одной комнате даже с
игрушечными бесами.

Покемоны были все одинаковые - серые, а может быть, просто пыльные, на толстых
коротких ногах; морды у них заканчивались небольшими хоботками, сзади свисали до
пола гребенчатые хвосты, а верхние лапы кончались гибкими длинными пальцами, по
шести на каждой; на спинах у монстров были сложены короткие кожистые крылья, а
головы были остроконечные. Покемоны стояли по двое справа и слева от двери.

А еще в коридоре стояла деревянная коляска-тележка, нагруженная ведрами,
щетками, швабрами, рулонами бумажных полотенец, банками и бутылками с яркими
наклейками. Сзади к коляске был привязан веревкой большой пылесос на колесиках.

Вдруг покемоны поклонились девочкам, сняв при этом серые колпаки с круглых
безволосых голов.

- Ой, они живые! - Аннушка в испуге ухватилась за Дару.

- Не бойся, это боуги. Они пришли делать уборку. Давайте топайте, серые рыцари
совка и метелки! Да на столе приберитесь как следует!

Покемоны-боуги полезли в дверь, толкая перед собой и перетаскивая через
полуовальный порог тележку с пылесосом на буксире.

Поддав последнему боугу под зад мохнатым сапогом, Дара затворила дверь и что-то
пошептала в замочную скважину.

- Это я заклятье на дверь наложила, чтобы без нас никто в Норку не влез, -
пояснила она Юльке. - Я тебе потом его скажу, чтобы ты тоже могла входить в
Норку.

- А как же эти... боуги выйдут? Они ведь не останутся в Норке насовсем?

- На них запирательные заклятья учениц не действуют.

- А кто они вообще такие?

- Фэйри[[12] - Фэйри - различные волшебные существа, персонажи мифологии
Британских островов. Согласно одной из теорий, фэйри - это разновидность падших
духов, т.е. бесов.].

- А кто такие фэйри?

- Фэйри - это неорганики, живущие в сидах.

- А неорганики - это кто?

- Ты не знаешь, кто такие неорганики?

- Дара, я ведь всего второй день в Келпи!

- Правильно воспитанные ведьмочки такие вещи знают с пеленок Ладно, пошли - по
дороге расскажу. Боуги вообще-то страшно вредные фэйри. Когда-то они были
крупными, гораздо выше людей, сильными и грозными, но потом быдлики перестали в
них верить, не стали больше их почитать, и они понемногу измельчали. В них
иногда еще верят дети, которым рассказывают сказки, и поэтому боуги любят
селиться там, где много детей. Теперь они даже колдовать толком разучились и
способны только к работе по обслуживанию: готовят, убирают, помогают
преподавателям на уроках. Леди Бадб любит на примере боугов учить, как важно все
время привлекать внимание быдликов к магии, подогревать их интерес к волшебству:
без подпитки человеческим вниманием неорганики и даже маги хиреют и вырождаются.

Дара только забыла или не захотела добавить, что боуги, как и все
"неорганики", - это обыкновенные бесы, только изрядно измельчавшие за века
христианства.

- А почему ты сказала, что боуги вредные? - спросила Аннушка.

- Да потому что они шпионят за келпинками, все вынюхивают и выслеживают, а потом
доносят преподавателям.

Девочки, беседуя, вошли в гостиную. В ней не было ни души.

- Видишь! Все уже завтракают в Каминном зале, - проворчала Дара.

Они подошли к лифту, и Дара нажала нужную кнопку. Зал, в который они вышли,
когда лифт остановился, был огромен, две его длинные стены изгибались дугами, а
две другие, короткие, были прямыми. Окон в зале не было, зато по обеим длинным
стенам шли ряды высоких каминов, и в каждом пылал огонь. Перед каминами и между
ними стояли столики, и за многими уже сидели и завтракали девочки. Тут были
ученицы возраста Аннушки, были и постарше, а кое-где сидели уже почти взрослые
девушки. Столиков в зале было много, и келпинки сидели за ними по двое и
поодиночке. Некоторые были одеты просто в джинсы, шортики, маечки, а на других
были пестрые экзотические наряды. Были тут девочки всех оттенков кожи, даже одна
чернокожая, с большим пухлым ртом и высокой копной курчавых волос.

В противоположных концах зала, возле прямых его стен стояли два длинных стола.
Один был заставлен закусками и напитками, а за вторым завтракали преподаватели.
Почти все они были женщины, только с краю сидел, низко наклонясь к столу, старик
в широкой зеленой одежде и в низко надвинутом капюшоне. Из-под капюшона виднелся
только крючковатый нос, а под ним - седые усы и борода.

Когда Дара и Аннушка появились в зале, келпинки взглянули на них и начали
переговариваться между собой и, как показалось Аннушке, хихикать.

- Давай займем столик подальше от всех, - предложила она, оробев.

- Не бойся, Юлианна, со мной тебя никто не тронет!

Не обращая внимания ни на кого в зале, Дара подвела Аннушку к длинному столу с
едой, взяла с краю два подноса и один сунула ей.

- Запасайся!

Обе начали выбирать еду на завтрак. Стопки тарелок громоздились на столе между
блюдами, рядом с кувшинами сока стояли подносы с бокалами и кружками. Аннушка
удивилась: на столе в основном были лакомства, которые обычно подаются на
подростковых пати[[13] - Пати - от англ. party, - развлекательная вечеринка, на
которой гости и хозяева, потребляя легкие закуски и коктейли, слушают музыку и
танцуют.], но не одобряются взрослыми, - чипсы, кока-кола и пепси, сникерсы,
соленые орешки и палочки, пирожные, шоколад и жвачка; и только в самом конце
стола стояли подносы с дымящимися сосисками, блюда с колбасой и сыром, миски с
мюсли, кукурузными хлопьями, хлеб, масло, фрукты, йогурты и молоко. Оглядев
стол, Аннушка направилась именно туда.

Дара фыркнула:

- Ты что, собираешься завтракать, как примерная девочка?

- Я вчера так наелась сластей, что сегодня мне хочется обыкновенной овсянки или
хлопьев.

- Ну смотри, тебе жевать!

Сама Дара набрала на поднос орехов, фруктов и целую гору сосисок.

- Ты станешь есть на завтрак сосиски? - в свою очередь удивилась Аннушка.

- Угу. Мы, хоббиты, как известно, любим плотно позавтракать. А что не съем сама,
то отнесу Бильбо и Келпи.

- Неужели твой кролик ест сосиски?- Для Бильбо - фрукты, а сосиски любит Келпи.

- Ты шутишь? Лошади не едят мясо!

- А Келпи ест. Пойдешь со мной и сама увидишь. Ты тоже захвати что-нибудь для
нее.

Аннушка послушно поставила на свой поднос еще одну тарелку и положила на нее
несколько ломтиков ветчины, хотя подозревала, что Дара ее просто разыгрывает.
Может, после вчерашнего ужина она хочет держать в Норке побольше серьезной еды?

- Бери какао! - кивнула Дара на поднос, уставленный перевернутыми кружками.

Аннушка взяла кружку, перевернула - и обнаружила в ней горячее какао.

- Как это? - удивилась она.

- Как-как! - передразнила ее Дара. - Маленькое хозяйственное заклинание, чтобы
какао не остывало.

Они еще взяли по стакану сока, и Дара повела Аннушку к пустому столику перед
одним из каминов. Ну и странные же камины были в этом Каминном зале! Аннушка
заглянула в узкое жерло и чуть не выронила поднос: в глубине камина, объятая
языками огня, стояла привязанная к столбу женщина. Над топкой, освещаемая
мятущимися языками пламени, горела надпись медными буквами "Брайди О Тул".

- Ведьма Брайди О'Тул из Айги! - весело сказала Дара, переставляя завтрак с
подноса на столик. - Не бойся, Юлианна, она не живая. Это статуя ведьмы, которую
быдлики сожгли на костре.

- За что ее сожгли?

- Да ни за что, просто из тупой зависти. Она держала кондитерскую и помогала
горожанкам избавляться от надоевших мужей.

- Как она им помогла?

- Она пекла для них пирожки с отравой. Эти дуры сначала поизбавлялись от своих
мужей, а потом вдруг раскаялись, признались сами и Брайди, бедняжку, заложили.
Про нее есть лимерик:

Ведьма Брайди О'Тул из Айги дам учила, как печь пироги.

Но в костер залетела и слегка подгорела кулинарка О'Тул из Айги.

Аннушка поежилась, косясь на камин.

- Это тоже ты сочинила?

- Угу, еще на первом курсе; говорят, я лучше всех в Келпи сочиняю лимерики. А
вон в том камине горит Анжела Лабарт из Франции, дальше - Анна Шлуттенбауэр из
Германии, за ними горит леди Кер из Шотландии, а вон там полыхает горбатая
старушка Элизабет Пленахерин из Австрии, - и добавила почему-то с гордостью: -
ей было семьдесят лет, когда ее возвели на костер!

- Ужас какой! - Аннушка отвернулась от страшных каминов и принялась оглядывать
зал. - Как-то странно сидеть за столом и есть, когда вокруг тебя горят люди,
хоть и не настоящие.

- Предрассудки! - фыркнула Дара. - У вас дома что, новости по телевизору за
ужином не смотрят?

- За ужином? - Аннушка хотела сказать, что бабушка предпочитает новости узнавать
из газет, а телевизор они включают изредка, чтобы смотреть специальные передачи
- православные, про путешествия и животных, изредка какой-нибудь хороший фильм.
Но тут она вспомнила, что представляет в Келпи не Аннушку из Пскова, а Юльку с
Крестовского острова, и поправилась:

- Да, у нас включают телевизор в столовой сразу перед тем как сесть за стол.

- И что, у вас в России не показывают в новостях трупы, раненых, кровь и всякое
такое?

- Показывают, конечно.

- А когда ты смотришь, как выносят, например, носилки с убитыми и ранеными после
теракта, у тебя что, аппетит портится?

- Я такое стараюсь не смотреть. Но я понимаю, о чем ты, Дара. Да, и у нас люди
спокойно жуют, глядя на горящие машины, взрывы, на раненых и на трупы.

- Вот-вот. А это, между прочим, документальные кадры - там-то настоящие трупы, а
не статуи, как вот эта - она кивнула на ровным пламенем горевшую Брайди О'Тул.

- Да, ты права, Дара. Получается жуткая вещь: телезрители ужинают, глядя на
только что убитых и раненых. Но если бы они так делали в жизни, их бы назвали
жуткими злодеями! Я тут чего-то не понимаю...

- Чего ты опять не понимаешь?

- Если убийство людей пропущено через экран, так что же, оно как бы и за
убийство уже не считается? Можно глядеть на труп и чесать пятку, гладить кошку
или жевать пирожок...

- Тебе на уроке людоведства миссис Балор объяснит, почему новости показывают
именно в то время, когда люди обычно ужинают.

- Потому, что зрители в это время дома?

- Не-ет! Это для того, чтобы люди вместе с едой легче переваривали всякие
злодейства и непотребства. Между прочим, там, на телевидении, полно наших
работает. А ты ешь давай! Чего ты глаза на меня таращишь?

Аннушка опустила глаза в тарелку и начала есть кукурузные хлопья, а Дара
принялась за сосиски. Только они занялись едой, как по залу пронесся шум.
Аннушка оглянулась на дверь и увидела, как в зал величаво вплыла девочка
удивительной красоты. У нее были огромные черносливовые глаза и смуглое личико с
капризно изогнутыми пухлыми губами. Золотистое платье плотно облегало ее
стройную фигурку, а с одного плеча падало легкими складками расшитое золотыми
нитями и жемчужинками зеленое покрывало - индийское сари.

- Прибыла наша индийская принцесса, - фыркнула Дара. - Красотка, ничего не
скажешь, но тупица редкостная. Хотя и не без магических способностей, - и она
громко объявила на весь зал:

Появляется Лала из Дели:

как принцессу ее разодели.

Но в учебном процессе не помогут принцессе жемчуга и наряды из Дели.

Девчонки за столами громко и оскорбительно захохотали. Но горделивая Лала даже
не повернула свою гладко причесанную головку, будто не слышала ни глумливого
лимерика Дары, ни издевательского смеха келпинок. С невозмутимым видом она
принялась накладывать на свой поднос пирожные с кремом и взбитыми сливками.
Набрав их не меньше дюжины, она пошла от стола и, проходя мимо столика Дары и
Аннушки, вдруг наступила на подол своего длинного сари, чуть не упала, неловко
взмахнула рукой с подносом - и все пирожные полетели прямо в лицо Дары! Но Дара
словно того и ждала; она отразила летящую в нее эскадрилью пирожных своим
подносом - и вмиг лицо и наряд гордой индийской красавицы оказались сплошь
заляпанными кремом нежнейших цветов. Принцесса опустилась на пол и громко
заревела, стирая с личика крем краем сари. Девчонки в зале покатывались со
смеху. Аннушка закусила губу от жалости и возмущения. Принцесса вскочила,
отшвырнула загремевший поднос и убежала.

Из какого-то угла словно мыши выскочили боуги и принялись убирать остатки
пирожных и вытирать заляпанный паркет.

- Вот так-то, - сказала Дара. - Пускай завтракает одна в своем Тадж-Махале.

- Она обиделась...

- Конечно!

- Это ты потому, что она так вырядилась?

- Да нет! Это нормальный наряд для Лалы, она ведь и в самом деле индийская
принцесса.

- Ее не любят в школе?

- Здесь никто никого не любит, сколько раз тебе повторять? Все мы тут соперницы
и конкурентки. Любовь - это для быдликов. Запомни: кто любит людей, тот не
правит людьми.

Аннушка подумала, что сид Келпи - место суровое и не слишком приятное...

После завтрака они с Дарой вернулись в Норку.

Боуги-покемоны успели за это время застелить кровати, вычистить ящик Бильбо,
прибрать комнату и уйти, унеся с собой весь мусор и грязную посуду.

Девочки накормили Бильбо фруктами. Потом Дара посадила его в корзинку, вручила
Аннушке тарелки с угощением для Келпи, и они отправились кормить лошадку.

Через пустую гостиную девочки прошли в лифт. Только теперь Аннушка обратила
внимание на то, что в лифте были две доски с кнопками - красная и черная. Дара
показала на черную:

- Вот смотри, тут обозначены учебный и спальный этажи, библиотека, спортивный
зал, бассейн и сад. Ты можешь нажать любую кнопку и ехать куда захочешь - никто
не остановит. А вот эта доска особая, - она показала на красную доску. - Чтобы
ею пользоваться, нужно знать специальный разрешительный код. Такой есть не у
всех келпинок, а только у тех, кто уже допущен к занятиям на курсе БП.

- Что такое БП?

- Большой План. И больше не спрашивай, потому что все равно тебе никто ничего не
скажет, пока ты сама не дорастешь до курса БП. Сначала ты должна пройти полный
курс людоведения, а потом уже начнешь изучать Большой План. И где увидишь буквы
БП, туда не суйся, а то угодишь под какое-нибудь страшное запретительное
заклятье. БП - это главная тайна сида Келпи. Вообще, в сиде есть много мест,
куда новичкам хода нет. На балкон, например, ты можешь выходить только со мной.

- Почему?

- Потому что я умею пользоваться туманным заклинанием. Вот мы с тобой выйдем на
балкон, но если кто-то из окрестных жителей случайно пройдет мимо нашего сида,
он увидит только маленькое облачко на склоне холма.

- А для чего такая маскировка, Дара?

- Быдлики не должны знать, что сид обитаем.

Дара нажала одну из кнопок на красной доске. Внутри кнопки зажегся свет, а
сверху из потолка раздался голос, что-то спросивший на непонятном языке. Дара
ответила, и кабина лифта двинулась с места.

- Ты на каком языке сейчас говорила? - спросила Аннушка

- На гэльском. Это древний ирландский язык. Тебе придется его учить, потому что
все наши заклинания составлены на гэльском.

Кабина остановилась. Девочки вышли из лифта и оказались в узком коридоре,
кончавшемся стеклянной дверью. Дара потащила Аннушку за руку к двери, повернула
ручку, и они вышли на маленький узкий балкончик с высоким каменным парапетом.

- Какой отсюда вид! - воскликнула Аннушка в восторге. Прямо под балконом зеленый
скат холма спускался к берегу голубого озера, сверкавшего солнечными бликами. Из
озера вытекала река, по берегам заросшая зелеными, уже начавшими желтеть,
кустами.

- Ничего видок, - согласилась Дара и стала что-то бормотать, поводя руками над
парапетом. Аннушка заметила, что воздух вокруг балкона стал волнистым, как это
бывает над костром. - Теперь для посторонних мы невидимы. - Потом она громко
закричала: - Келпи! Келпи! Сюда!

Аннушка не заметила, откуда появилась лошадка, но она неслась косящим бегом по
склону прямо к их балкону. Остановившись под ним, она кокетливо выгнула шею и
склонила головку.

- Привет, Келпи! - Дара за уши вытащила Бильбо из корзинки и посадила его на
парапет. Кролик мелко дрожал, видно, боялся высоты. - Келпи, погляди-ка сюда!
Бильбо принес тебе угощение! - И Дара стала кидать вниз сосиски. Келпи ловко
хватала их по одной на лету белыми зубами и глотала, не жуя. - Теперь ты позови
ее, чтобы она знала твой голос тоже.

- Келпи, лошадка, лови! - крикнула Аннушка и бросила вниз кусок ветчины.

Келпи поймала его, проглотила и благодарно заржала звонким голосом.

- Ну вот, теперь она будет знать тебя по голосу. Только ты все равно никогда
близко к ней не подходи.

- Почему?

- Это очень опасно. Ты же видишь, Келпи у нас плотоядная.

- То есть?

- Она питается мясом.

- Послушай, Дара, - Аннушка поставила на парапет тарелку с оставшейся
ветчиной, - вчера мисс Морген привезла в клетке кроликов и выпустила их на волю,
а Келпи поскакала за ними. Я думала, это такая игра. Она гналась за ними, чтобы
их поймать и сожрать, да?

- Конечно. Кролики были каштановые, как мой Бильбо?

- Да.

- Любимая порода Келпи. Я для того и тренирую Бильбо, чтобы он, если вдруг
окажется на воле, смог от Келпи убежать.

- Знаешь, мне больше не хочется кормить эту плотоядную лошадь. Если хочешь,
можешь отдать ей остальную ветчину.

- Сантименты, - фыркнула Дара и стала бросать вниз ломтики ветчины. - Вообще-то
я кормлю ее не просто так. Но это мой большой секрет.

- Подумаешь, секрет! Ты это делаешь для того, чтобы она твоего Бильбо не
трогала.

- Может, и так, - и Дара снова усадила Бильбо в корзинку.

- Дара, а много в Ирландии таких сидов, как Келпи?

- Сидов хватает, но не во всех живут фэйри, а школ колдовства вообще пока очень
мало. А у вас в России есть школы для колдунов и ведьм?

- Всяких взрослых курсов, я слышала, хватает. А для девочек и мальчиков вроде
пока нет.

- А колдуны и ведьмы есть?

- Говорят, есть.

- Но если никто не воспитывает и не учит маленьких ведьмочек, то откуда у вас
большие ведьмы берутся?

- Сами вырастают, наверно.

- Да, такое возможно, - кивнула Дара. - Ведьмы-самородки. Я слышала, что русские
очень талантливый народ. Всё, Келпи, всё! До завтра! - Она помахала Келпи рукой
и повернулась к Аннушке: - Ну, а теперь мы можем идти купаться!

Тарелки из-под сосисок и колбасы оставили на балконе - боуги уберут! - и отнесли
Бильбо в комнату. Там Дара пустила его гонять персики по комнате, Аннушка взяла
полотенце и купальник, и они на лифте отправились вниз, к озеру-бассейну.

Озеро было окружено нешироким песчаным пляжем. Вода в нем была чистая и
прозрачная, на дне были ясно видны разноцветные раковины и пестрые камешки. Кое-
где пляж прерывался небольшими заливчиками, заросшими тростником; Дара показала
Аннушке папирус и сахарный тростник. Еще один небольшой залив был сплошь покрыт
листьями и цветами лилий, а в центре его над водой покачивались сказочно
прекрасные розовые цветы лотоса.

На пляже и в воде было уже полно келпинок. Посреди озера возвышался каменный
островок в виде кита, из головы которого в высоту бил мощный фонтан; резвящиеся
ученицы доплывали до кита, карабкались на его горбатую спину со стороны хвоста,
сидели под фонтаном, а потом скатывались по крутым гладким бокам и плюхались в
воду.

Возле противоположного берега в озере торчала скала, а из нее выходили две
трубы, оканчивающиеся медными драконьими головами: из разинутых пастей в озеро
двумя мощными струями лилась вода, причем над головой одного дракона стояло
облако пара. Дара объяснила, что по этим труба вода в бассейн поступает из
наружного озера, но только одна труба идет прямо в бассейн, а вторая проходит
через логово огнедышащего дракона Диамата и там нагревается до нужной
температуры.

- Поэтому у нас тут круглый год теплая вода! - похвасталась Дара.

В озере плавали не только девчонки келпинки, но еще и маленькие русалочки,
похожие на кукол с рыбьими хвостами: у них были круглые голубые глаза и
перламутровая чешуя на хвосте, а все остальное тело было зеленое. Говорить они
не умели, только пищали и таращили глаза, но с ними можно было играть в воде.
Как только какая-нибудь из девчонок входила в озеро, русалочки бросались к ней
целой стайкой и старались утащить под воду. Келпинки визжали, отбивались и,
ухватив русалочек за хвосты, выбрасывали их на песок. Оказавшись на берегу, те
становились беспомощными и ползком, извиваясь длинными хвостами по песку,
спешили к воде. Весь пляж был испещрен канавками, оставленными русалочками.

Аннушка русалок остерегалась и потому не заходила на большую глубину, а
плескалась у берега.

- Ты что, плавать не умеешь? - спросила ее Дара, успевшая уже переплыть озеро и
вернуться обратно, ловко ускользая от озорных русалок.

- Конечно, умею! Просто я русалок боюсь.

- Нашла кого бояться! Если они всерьез попытаются кого-нибудь из девчонок
утопить, их тут же бросят на корм Келпи, и они это хорошо знают. Не бойся, они
только играют!

- Но они такие скользкие и холодные, бр-р!

- А ты подплыви к горячей трубе - возле нее они теплые. Если какая-нибудь станет
тебя всерьез доставать, схвати ее, раскрути за хвост и брось прямо в трубу - она
тут же и сварится!

- Совсем сварится?

- Ну да! Они довольно нежные создания. И ужасно глупые. Все русалки любят по
ночам выплывать по холодной трубе в наружное озеро, а когда возвращаются,
обязательно несколько штук заплывают в трубу, которая идет через котельную, и в
ней свариваются насмерть.

- Ой, бедняжки!

- Угу, жуткие дуры. Хорошо еще, что они такие плодовитые, а то бы их в сиде
давно не осталось.

- А как они плодятся?

- Икру мечут.

- Понятно... Сколько у вас тут стрекоз!

Над озером носились стайки крупных пестрых насекомых с полупрозрачными
сверкающими крылышками разных цветов.

- Разуй глаза! - фыркнула Дара. - Это не стрекозы, это феи!

- Феи? Настоящие?!

- Ну да, самые настоящие феи, только мелкие, выродившиеся. С ними произошло то
же, что с боугами.

- Какие они красивые...

- Сейчас я словлю для тебя пару феечек, и ты увидишь вблизи, какие они красотки.

- Ой, не надо, пусть себе летают!

- Брось, их поймать совсем нетрудно! Тебе же хочется их разглядеть как следует?

Не дожидаясь ответа, Дара схватила полотенце и побежала по песчаному берегу к
зарослям папируса, над которыми роилась веселая стайка феечек. Она ринулась
прямо в стаю, размахивая полотенцем, и Аннушка ахнула, увидев, как несколько
прелестных летающих существ, сбитые полотенцем, упали на песок. Дара наклонилась
и собрала их в полотенце.

- Вот, теперь ты сможешь разглядеть их как следует. Эти сразу не улетят - у них
крылья помялись.

- Зачем же ты так? Ведь жалко...

Но когда Дара положила перед Аннушкой полотенце и развернула его, всю ее жалость
как рукой сняло.

Феечки и вправду были похожи на крошечных крылатых Шеншин с пышными прическами.
Вот только вблизи эти голенькие женщины-крошки оказались все как одна жирные, с
волосатыми кривыми ногами и злобными усатыми мордочками; их черные глаза
сверкали гневом, а пышные прически при ближайшем рассмотрении оказались похожи
на клочья свалявшейся пакли. И в отличие от русалочек, пахнувших рыбой, но
вполне чистых, феечки были ужасно грязные, и пахло от них почему-то лесными
клопами. Они барахтались на полотенце, салились, расправляли свои помятые крылья
и одна за другой подпрыгивали и взлетали. Одна феечка никак не могла вытащить
из-под себя помятое крыло.

Аннушка хотела ей помочь, но Дара ее остановила.

- Не вздумай до нее дотрагиваться! Она может укусить, и ранка обязательно
загноится - они же никогда зубы не чистят!- Они что, тоже плотоядные?

- Насекомоядные.

Как бы подтверждая Дарины слова, феечка зашипела и оскалила на Аннушку
крохотные, как у летучей мыши, иглообразные коричневатые зубки.

Дара потрясла край полотенца: феечка перевернулась, выправила помятое крыло,
что-то угрожающе прошипела и полетела догонять свою стаю.

- А пошли поиграем с русалками? - предложила Дара.

Но Аннушке не хотелось ни играть с русалками, ни любоваться феечками. Она
улеглась на песке, чтобы позагорать. Одна, без Дары - и зря.

Она бездумно полеживала на бережку, греясь на теплом подземном солнышке, следила
за играющими в воде русалками и келпинками, за порхающими над водой феечками -
издали они снова казались прелестными и невинными созданиями. Вдруг что-то
холодное поползло у нее по ногам. Она решила, что это одна из выброшенных на
берег русалок, взбрыкнула ногами и обернулась. Ужас! Через ее ноги переползала
огромная белая змея! Даже не змея, а что-то вроде гигантской глисты. Аннушка
выдернула из-под нее ноги и завопила:

- Дара! Дара, где ты? На меня змея напала!

И услышала в ответ смех и визг девчонок. Она отскочила к воде, оглянулась и все
поняла: страшную глисту тянула на веревочке улыбавшаяся во весь рот здоровенная
девица с белыми волосами, а еще три девчонки шли сзади и смеялись над ней,
Аннушкой.

Подбежала Дара.

- Ты чего вопишь? Что случилось?

- Они протащили у меня по ногам вон ту белую глисту!

- А, вирм! Чего ты струсила? Вирмы совсем не опасные.

- Что это такое, Дара?

- Да просто пещерный червь, только очень древний.

- Мерзость какая!

- И вовсе нет! Вирмы очень полезные, они всякую дохлятину в сиде подбирают,
очищают наши мусорные баки, канализацию и ров с ламиями. Если бы не они, мы бы
тут в собственном дерьме утонули. А чего эта Карин к тебе прицепилась?

- Кто?

- Ну, эта белобрысая дылда, Карин Свенсон из Швеции.

- Не знаю...

- Противная девчонка и бесталанная. Ее из Блакуллы за неуспеваемость выгнали, а
добренькая леди Бадб ее подобрала на наше горе.

- Что за Блакулла такая?

- Шведская школа ведьм.

- Понятно... А почему леди Бадб берет учениц, которых выгнали из других школ? Из-
за денег?

- Нет, тут высшая политика: это делается в интересах Большого Плана.

Опять этот таинственный Большой План, да ну его! Аннушка снова вошла в воду и
хорошенько вымыла ноги, оттирая их песком. Но когда они с Дарой уходили с пляжа,
вслед ей кто-то крикнул:

- От этой новенькой русской так воняет вирмом, как будто она всю ночь школьные
туалеты мыла!

Это было ужасно несправедливо, потому что, оглянувшись, Аннушка поняла, что
сказала это та самая Карин Свенсон, которая протащила вирма у нее по ногам.
Услышала ее слова и Дара.

- А ну-ка быстро беги к лифту! - шепнула она Аннушке, а сама подбоченилась,
повернулась к обидчице и закричала:

- Эй ты, Карин Свенсон! От тебя самой воняет вирмом, потому что вирмы тебя водят
гулять на поводке!

Келпинки, всего лишь минуту назад смеявшиеся над Аннушкой, теперь захохотали над
Карин Свенсон. Та отшвырнула от себя веревку, на которой она тащила вирма,
подобрала под ногами камень и со всей силы запустила им в Дару. Но Дара была
начеку: от камня она увернулась, бросилась к вредной шведке, подпрыгнула с
разбега и ударила ее обеими ногами в живот. Удар одетых в мохнатые сапоги ног
был, видимо, силен, потому что Карин сложилась вдвое и рухнула на песок. Аннушка
все это видела, стоя уже у дверей лифта. Дара уселась на Карин верхом и быстро-
быстро нанесла несколько сильных шлепков по ее торчащей кверху толстой попе,
потом вскочила и бросилась догонять Аннушку. За нею с воплями бросились сама
Карин и целая стая келпинок, но Аннушка с Дарой успели вскочить в лифт и нажать
кнопку. Разъяренная Карин обогнала всех и сунулась было за ними в уже
закрывающиеся двери, но Дара ударом ладони в лицо выпихнула ее обратно. Аннушка
успела заметить, как из носа шведки хлынули две струйки крови, - и двери лифта
сомкнулись. Аннушку трясло: она еще ни разу за всю свою жизнь не видела, чтобы
между собой дрались девочки, да еще с таким ожесточением!

- Славно провели утречко! - сказала Дара, вытирая руки о голый живот. - А теперь
я покажу тебе нашу библиотеку.

Библиотека оказалась на том же этаже, что и учебные классы. Сразу за дверью было
что-то вроде прихожей, разгороженной на две части барьером, а за ним дремал в
кресле библиотекарь. Аннушка узнала в нем старика, завтракавшего за учительским
столом. Сейчас капюшон его зеленого балахона был откинут, кудрявые седые волосы
и борода были целиком на виду, и казалось, будто старик накинул на голову и
плечи баранью шкуру мехом наружу.

Дара представила ему Аннушку.

- Новенькая мышка-малышка? Откуда?

- Из России.

- Не слыхал...

Аннушка обомлела. Но старик тут же поправился:

- Э-э, не обижайся, мышка, я вспомнил, вспомнил! Это страна на востоке, которую
викинги называют Гардарика. Значит, теперь уже и оттуда доплывают корабли до
Эрин? Мир становится все более тесным. Любопытно, любопытно... Проходите, мышки,
выбирайте книжки! - И старик снова опустил седую голову на грудь и задремал.

- Это профессор Финегас, - шепнула Дара. - Ты на него не обижайся, его мало
интересует современность. Зато о магии прошлых веков он знает всё - классный
препод!

- А сам он кто?