Знак отличия Военного Ордена, впоследствии Георгиевский Крест - самая почетная награда рядового и унтер-офицерского состава русской армии...

В Положении о государственных наградах Российской Федерации определено, что «в системе государственных наград… сохранены военный орден Святого Георгия и знак отличия – Георгиевский Крест,.. награждение которыми производится за подвиги и отличия в боях по защите Отечества при нападении на Российскую Федерацию внешнего противника». У награды есть предыстория. Императорский Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия был учрежден Екатериной II 26 ноября 1769 г. Статут ордена четко определял, что им может быть удостоен только тот, кто, «презрев очевидную опасность и явив доблестный пример неустрашимости, присутствия духа и самоотверженности, совершил отличный воинский подвиг, увенчанный полным успехом и доставивший явную пользу». Орден имел четыре степени; награждать орденами первой и второй степеней мог только император, орденами третьей и четвертой степеней награждали по решению Военной и Морской коллегий, а с 1782 г. – Кавалерской думы. За 148 лет существования ордена наград первой степени удостоились только 25 человек, второй – 121, третьей – 647 и четвертой – около 3,5 тысяч (без учета наград за выслугу лет). Полными кавалерами стали всего четверо: генерал-фельдмаршалы Михаил Кутузов, Михаил Барклай-де-Толли, Иван Дибич и Иван Паскевич. Для награждения нижних чинов в 1807 году был учрежден Знак отличия Военного ордена Святого Георгия – знаменитый солдатский Георгиевский крест. Награждение им давало значительные привилегии: повышение денежного содержания, пенсию по увольнению в запас, освобождение от телесных наказаний, присвоение очередного воинского звания. Новые российские военные награды, сохранив без изменений внешние атрибуты императорских, получили странные уставные документы. В соответствии со Статутом «Орденом Святого Георгия награждаются военнослужащие из числа старших и высших офицеров за проведение боевых операций по защите Отечества при нападении внешнего противника, завершившихся полным разгромом врага, ставших образцом военного искусства, подвиги которых служат примером доблести и отваги для всех поколений защитников Отечества». С подобной расплывчатостью составлено и Положение о знаке отличия – Георгиевском кресте.

Но главное в этих формулировках не стиль, а суть. Попытаемся в нее вникнуть. Теперь орденом Святого Георгия могут быть награждены только старшие и высшие офицеры (начиная с майора или капитана III ранга). Представим реальную ситуацию. Две роты совместно ведут тяжелый бой. Личный состав, умело руководимый командирами рот, проявляет героизм, в результате – противник разгромлен. Можно представлять отличившихся к престижным военным наградам, но вот проблема – один ротный имеет звание «майор», а другой носит на погонах по четыре капитанских звездочки. Выходит, один достоин ордена, а другой – нет? Между прочим, при царе-самодержце, когда государство отнюдь не провозглашало принципов равенства, орденом Святого Георгия 4-й степени мог быть награжден и безусый прапорщик, и убеленный сединами генерал, и все привилегии по ордену оба получали в полном объеме. В годы Великой Отечественной войны, когда учреждались ордена для награждения офицеров и генералов, поступили логичнее, чем в наши дни. В статутах орденов указывались должности офицеров. Например, орденом Суворова II степени награждались командиры корпусов, дивизий и бригад, их заместители и начальники штабов, а орденом Александра Невского – командиры дивизий, бригад, полков, батальонов, рот и взводов; воинское звание офицера значения не имело. Жанр статута и положения должен быть строг, он не терпит размытости терминов, двусмысленности толкований. Для награждения необходимо совершить подвиг. Казалось бы, вполне логичное требование. Но оказывается, не всякие подвиги достойны награды, а лишь те, которые «служат примером доблести и отваги для всех поколений защитников Отечества», «образцом храбрости, самоотверженности и воинского мастерства».

Знак отличия первой степени

Знак отличия второй степени

Знак отличия третьей степени

Увы, это примета нашего времени, когда словоблудие не только пронизывает выступления политиков, но и проникает в официальные документы. Теперь командир при подготовке наградных документов на отличившихся военнослужащих должен, действуя от лица «всех поколений защитников Отечества», определить: какие подвиги служат для них (поколений) примером доблести, какие – образцами храбрости или воинского мастерства, а какие – до этих критериев не дотягивают.

Похоже, что создатели и Статута, и Положения просто не захотели понять, что подвиг потому и является подвигом, что его нет необходимости с чем-то сравнивать. К тому же, если командир дивизии, а тем более командующий армией, вынуждены проявлять в боевой операции личные подвиги, как этого требует Статут, – это плохие командиры. (Вспомним, что произошло под Ленинградом в 1941 году, когда Клим Ворошилов, проявляя личную храбрость и размахивая маузером, водил красноармейские цепи в атаки). Задача командиров – организовать бой или сражение и умело руководить подчиненными. А когда военнослужащие вверенных им частей и соединений, проявляя храбрость, самоотверженность и воинское мастерство, разгромят противника, – честь командирам, слава и высокие награды. Стоит отметить, что в статуте императорского Георгиевского креста перечислялись конкретные «воинские подвиги, кои могут дать право на такое отличие», подобный подход был сохранен и в статуте советского трехстепенного ордена Славы.
Определенные сомнения вызывает и то, что награждение предусмотрено только для военнослужащих, тогда как Конституция (ст. 59) провозглашает защиту Отечества «долгом и обязанностью» каждого гражданина. История свидетельствует, что во время войны, оказывается, бывают и партизаны, и подпольщики, да и просто гражданские лица, втянутые силой обстоятельств в боевые действия. Есть у нас еще и милиционеры, которые вынуждены активно участвовать в боевых операциях в Чечне, но формально военнослужащими не являются. Кстати, в императорской России орденом Св. Георгия за боевые подвиги было награждено около двадцати священнослужителей и сестра милосердия Раиса Иванова. И последняя странность – да не покажется вам это замечание придиркой. В современных описаниях георгиевских наград всадник поражает копьем змея. По легенде же Святой Георгий поразил змия. Казалось бы, велика ли разница – одна буква. Но змий – близкий родственник дракона, а змей – он и есть змей, просто гад пресмыкающийся. Стоит ли целить в него копьем Великомученика?

Казалось бы, сделано великое дело – в наградную систему страны вернулись славные боевые награды, которыми могут быть награждены и наши современники, если (не дай Бог) на страну нападет «внешний противник», но зависеть награждение будет не столько от их личных подвигов, сколько от благосклонности чиновников. Так и хочется вспомнить черномырдинское: «Хотели как лучше…».

Вот такая славная история у этого ордена! Почитание Георгиевского креста и Георгиевской медали «За храбрость» было настолько велико, что после Октябрьской Революции они остались единственными наградами царского времени, ношение которых было официально разрешено Советской властью. Тем более, что многие полководцы Красной армии, например Георгий Жуков, Семен Буденный и Константин Рокоссовский были награждены Георгиевскими крестами будучи солдатами Первой Мировой войны.