Сидела за круглым столиком, что так любят ставить в дешёвых кафешках, собирала пальцем крошки сахара - наверняка оставленные предыдущим визитёром, наспех подсластившим свой утренний эспрессо и убежавшим дальше в жизнь с картонным стаканчиком в руке. Всматривалась в бокал, в глубину его, помешивала трубочкой смесь непонятного цвета - такую же непонятную, как жизнь, с запахом клубники и корицы, с ароматом зависти и слёз, наверняка с привкусом ревности и крови... Да, ревности и крови... Скажите ещё - любви! Её, её... Усмехнулась как-то нерадостно, скривив уголки губ, и, поддев камень на рубиновом перстне, высыпала из кольца в сосуд белый порошок. "Мой нежный убийца..." Пусть хоть он будет нежным. "Скажи милый, а кого ты видишь во сне - её или меня? А если меня, то в кошмарах? Да нет, её и не в кошмарах... Просто подумай для меня - будешь по мне скучать? Заплачешь, когда узнаешь?"

- Извините, у нас со своими напитками нельзя, - удивлённо вскинула голову на тонкий голосок: юная официанточка, нелепая, веснушчатая, волнуется - не хочет скандала.

- Так что же мне, уйти? 

- Нет, нет, совсем необязательно! - нервный жест по волосам и доверительно: - Можете выпить своё, а потом у нас что-нибудь закажите...

Закусила губу, задумчиво посмотрела в бокал, где всё ещё кружилась смесь жизни...Ревность, злость - да. Нервы, истерики - да. Снотворное, сигареты, звон пощёчины - да, да, да! Но вдруг улыбнулось солнечным личиком детство. А потом - первая дружба, первая любовь... "Да и ты...Ненавижу. Но ты - был?"

- Выпить, говорите... Выпить, - короткий взгляд, - ли?

мысли растеклись по телу, словно кровь

та, что голубая стынет в венах

жемчугом рассыпалась любовь,

бусинки впиваются в колено.

я по ним пройду, не соберу:

слишком много было их ненастоящих

встану на обрыве на ветру,

буду дождь творить из тех блестящих

слёз, что ты порой дарил,

думая, что вырастут алмазы.

а они под боль мою гнили

кислотую серной обращаясь сразу.

этими слезами я полью

нашу сказку - многовато крови

было в ней,  в одном твоём "люблю"

всё, поверь, сыта твоей любовью

я.

Я окинула взгялдом пространство моего дневника и отчего-то не пришла в восторг - так, наверное, и должно быть, но многие записи вызывают раздражение, а их удалить не полнимается рука... Поэтому и подумала: не завести ли мне ещё один аккаунт, здесь же, на Лиру? Пока размышляю над этим.........

Школьные экзамены остались позади и лишь не известны ещё результаты егэ математики, а так - одни пятёрочки, тут справились. Теперь немножко отдохнуть и всё - пора, наконец, всерьёз заняться зубрёжкой материала, если я действительно хочу - а я хочу! - оказаться в МГЛУ, и даже не на какой-нибудь теологии, а на педагогике или, что совсем хорошо было бы, на культурологии. Сдать два экзамена всего - но сдать так, чтобы приняли>_< удачи мне!

Решила, что как поступлю, займусь поиском работы, так, чтобы уже к 18 годам хоть что-то зарабатывать самой. Уже надоело жить под контролем матери, по-моему, вполне хватит...

Нашла, можно сказать - добыла, первую серию Red Garden с русскими сабами: щёнячий восторг и визги-писки "Хочу ещё и хоть чуть-чуть картинок!"  Вот-вот, взрослый человек, ага...)

...даже если я отпущу, ты не отпустишь

как бумажный змей, запутавшийся верёвкой в моих пальцах

зная, что я ещё не способна обрезать нить и отпустить в небо

а ведь ты так хотел летать...

Результат теста "Какая магия была бы вашей?

Вам подходит Светлая магия Огня. Если бы вы родились в эпоху средневековья, то вы стали вы ярым бороцом за веру.
Вы рыцарь, вы всегда стоите за Правду, даже если она не подходит к вашей собственной правде.
Но не стоит вас злить или обижать ваших близких! Когда вы в ярости, вы можете совершать необдуманные поступки, о которых можете пожалеть, но, слава Небу, вы очень отходчивы.
Вы несовместимы с Водой, хотя из вас получился бы неплохой дуэт - Рыцарь и Целитель. Но все же размеренная жизнь Воды не для вас, вам нужны подвиги и приключения! Подхватите Темный Воздух и мчитесь навстречу своей Судьбе!
Стоит только всегда помнить, что Свет и Тьма - условны.

                                                                 *   *   *

   Офелия навестила хозяек особняка на следующий день, и на день после того дня, и в конце концов её визиты стали постоянными. Они приносили деньги семье, а самой девочке – стали казаться уже не обязанностью, но чем-то, напоминающим удовольствие. Близняшки, оставаясь за незримым туманом тайны, уже не пугали, ведь даже будучи рядом с самым невероятным, привыкаешь к этому, а небольшая странность и вовсе перестаёт быть заметной.

   Обычно их встречи происходили так: Офелия, прибегая домой после приходской школы, хватала новую коробочку с печеньем и стремглав бежала по знакомой пыльной дороге к особняку. Не задумываясь, распахивала калитку дома, где её прихода ждали. И Вайолетт, и Розалин к тому времени уже были во дворе, по обыкновению на качелях, и при виде гостьи их лица озарялись улыбками; Офелия тешила себя мылью, что, неприступные и холодные на первый взгляд, девушки на самом деле слишком долго пробыли в одиночестве, и потому эти улыбки были в радость ей. Она садилась напротив них в старое кресло-качалку (дерево, из которого оно было когда-то сделано, размокло, набухло и потрескалось в некоторых местах от осадков, ведь его, кажется, никогда не забирали с улицы), подбирала под себя ноги и рассказывала. Обычно про свою жизнь, про события в школе, про маму… Сёстры слушали, внимательно, иногда уточняя вроде бы всем понятные вещи, однако – ничего не говорили про себя. Офелия не требовала, и это видимо их успокаивало. Для себя девочка уяснила несколько вещей – к примеру, что они живут без родителей и не исповедуют католичество – но матери об этом говорить не спешила, чтобы не потерять новых знакомых из-за мнительности родительницы. И, тем не менее, уже давно обдумывала одну мысль… Слишком уж одинокими и оторванными от мира казались ей близняшки. И вот, как-то раз…

   - А вы знаете, - однажды сказала она, когда очередная повесть о событиях дна подошла к концу, и представилась возможность поделиться идеей, которую она давно рассматривала со всех возможных сторон в темноте вечеров, - я ведь каждый день у вас бываю, а вы у меня никогда! Да, конечно, наш дом гораздо менее богат, но всё же… я надеюсь, это не так важно… Я вас с мамой познакомлю, она будет рада!

   Офелия слукавила целых два раза: во-первых, бывала она у них только во дворе, а вот в дом они её никогда не приглашали и только выносили из него книги, которые давали ей почитать; книги были интересными, о давно прошедших временах, и правда иногда только грешили против Бога своим смыслом. А во-вторых, девочка никак не могла быть уверена в том, что мать примет визетёрш благодушно и могла лишь надеяться на природную её доброту.

   Услышав предложение, Розалин, чуть сдвинув брови, серьёзно посмотрела на Вайолетт, и та ответила ей таким же непонятно-встревоженным взглядом. Всякий раз, когда так происходило, у Офелии возникало чувство, что они с этим зрительным контактом уходят в какой-то другой, только им доступный мир, а уж в их мысленном меж собой общении она была уверена как ни в чём другом, столь же нематериальном. В этот раз, усиленное необычайной тревогой, это производило ещё более внеземное впечатление. В итоге, видимо, что-то решив, они повернулись к девочке.

   - Хорошо, мы сходим к тебе в гости.

   У Офелии отлегло от сердца. Ведя их к своему скромному жилищу, она старалась выбрать наиболее короткий и, в то же время, приспособленный для ходьбы путь, ведь, явные дочери высоких господ, они вряд ли привыкли долго и много ходить по земле, да только кареты видно не было. Когда они добрались до домишки, где обитали Офелия со своей матерью, уже вечерело, и даже первые звёздочки пробивались сквозь густую пелену тёмно-фиолетового неба. Девочка провела сестёр через небольшой дворик и открыла тихо скрипнувшую дверь.

   - Офелия, ты сегодня поздно! – раздался голос с кухни.

   - Мама, всё в порядке! Я привела гостей, - радостно оповестила дочь и поспешила пройти к матери, приглашая жестом близняшек следовать за собой. – Вот, мам, познакомься!

   Женщина обернулась, отчего-то нахмурилась, отвела рукой в муке с глаз мешающуюся прядь волос и недовольно спросила:

   - С кем это?

   Офелия огляделась, чтобы удостовериться, что и Розалин, и Вайолетт стоят рядом с ней и никуда не ушли.

   - Как это с кем? Вот, это же те сёстры, о которых я тебе рассказывала!

   Мать только вздохнула.

   - А я-то надеялась, что ты уже вышла из возраста, когда дети придумывают себе невидимых друзей! Хочется верить, что печенье ты настоящим покупателям продавала… - и она отвернулась, устало покачав головой.

   Офелия, опешив, вгляделась в лица сестёр, на которых теперь растянулись жутковатые усмешки, превращая их в то таинственное и неправильное, что девочка день за днём так старательно игнорировала.

   - Ну что ж, это было ожидаемо – она нас не видит. Жаль. Ладно, Рози, пошли, нам пора…  - и, обращаясь к Офелии, в чьих глазах так явно плескался праведный ужас и изумление: - Нам было очень приятно с тобой пообщаться! Мы будем скучать по шоколадному печенью…

   Дверь даже не скрипнула, когда две хрупкие фигурки в белом покинули дом.

   Офелия в ту ночь так и не уснула.

С праздником, не просто с красным квадратиком в календаре, но с возможностью жить, дышать, быть...

Наверно, простого "спасибо" никогда не будет достаточно, но всё же - благодарю!

...раньше были мальчики и девочки

- теперь скашники и эмочки...

нет, правда, розовый с чёрным что-то решает?

все как роботы, ими кто-то управляет

глупо, страшно, непонятно даже весною

не здесь, не сейчас и почти не со мною

все бегут от толпы, создавая заторы

скоро на лестницах поставят светофоры

кто-то ищёт "крысу" и стучит на досуге

во френдов и френдих превратились подруги

раньше - проще и как-то уютней казалось

или просто трава зеленей, а на деле - всё так и осталось?

я хочу быть с любимыми, не трожьте, оставьте в покое

мой маленький мир... не здесь, не сейчас, не со мною...