Вот, поменяла дизик... Не знаю, сама ещё не уверена...

Ещё, может, помучаю фоны и другие настройки

Если не приживётся, верну старый)

Хочу обнять весь мир!

А ещё - написать билеты по МХК и отмыть свои несчастные кроссовки)))

З.Ы. Небо сегодня такое ясное...)

...

Именно на таком мыльном пузыре я сейчас и лечу. Он красивый и ровно-круглый, и я сижу на нём, смешно по-детски болтая ножками и всматриваясь мечтательным взором в радужную поверхность. Но - одно неосторожное движение, и я упаду вниз с немыслимой высоты.

Кто сказал, что одеть на ноги кирпичи значит - приковать? Кто сказал, что подарить крылья значит - отпустить? Разве привязь - это плохо, если к любимому человеку? Это просто невидимая ниточка, которая не даст сорваться в пропасть, это плечо, за которое можно ухватиться за пол-шага до бездны.

[пожайлуста, протяни мне руку и осторожно сними меня с моего мыльного пузыря! жить иллюзиями слишком хрупко]

   - Офелия, ты? Почему так поздно? Иди скорей есть!

   - Да, мам, уже иду...

   Юная продавщица печенья только успела закрыть дверь, а ей в нос уже проник знакомый, родной запах: новых, свежеиспечённых бисквитов для следующей продажи и капустного супа, который обычно подавался на ужин в их доме. Вздохнув, девочка стянула с ног стоптанные башмачки и прошла на кухню. Услышав её шаги, мать обернулась: худощавая, молодая ещё женщина, но с вечно бледным и уставшим лицом, растрёпанными волосами - такой её и привыкла видеть Офелия. Однако, для дочери у неё всегда находилась в запасе улыбка, пара тёплых слов и лишнее печеньице на скромный десерт. Вот и сейчас - вытерла руки о цветастый передник, оставив на нём два мучных следа, и улыбнулась.

   - Давай, иди мой руки, скоро ужинать будем. А печенье? Неужто всё продала?

   - Да, мам, - девочка подошла к ней и протянула вырученные деньги. Мать удивлённо охнула.

   - Кто же так много заплатил? - родительские пальцы ещё раз пересчитали монеты.

   Офелия в первый раз замялась, опустив глаза.

   - В особняке на окраине с Пустырём...

   Женщина упёрла руки в бока, нахмурив брови.

   - Я же говорила тебе не ходить туда!

   - Но почему? Да, те близняшки немного странные, но они ничего мне не сделали и сказали, что печенье понравилось и чтобы я ещё приходила!

   - Ну не знаю... Их дом, он вообще слишком странный... И их родителей я ни разу не видела, как и их самих... Но...

   Но печенье продавалось всё хуже и хуже, работа в местной библиотеке почти не приносила доходов, и они с трудом сводили концы с концами. А тут такие деньги... Поэтому...

   - Хорошо, можешь ходить к ним. Я сегодня ещё испекла, отнесёшь завтра после школы.

   Мать отвернулась к окну, поджав губы - сердясь на себя за то, что бедственное положение семьи заставляет её отправлять дочь на потенциальную опасность.

   В этот день Офелия ела суп очень долго, до тех пор, пока он практически не остыл: она почему-то всё время возвращалась мыслями к непонятным обитательницам особняка. К тому, как они общались с ней - приветливо для тех, кто одарён привелегией родиться аристократом. К тому, как они смотрели на неё - и это было пугающе неприятным - как дикий зверь на будущую добычу... А может - показалось?

"...Нужно быть очень слабым,

Чтобы так часто падать

Нужно быть очень глупым,

Чтобы снова потом подниматься

Я сижу в грязной луже

В тонком прозрачном платье

И не знаю, что делать,

Плакать или смеяться..."

Flёur  "Мир потерянных вещей"

А мы... мы теперь совсем, наверное, другие

Вот и кончаются, практически кончаются выходные - солнечные, светлые, а я так никуда и не выбралась, сидела как какой-то, простите, лох, дома, слушая смех детей за окном... "А за окном цветёт весна..."

-минус - всю оставшуюся неделю буду злобной гадкой букой, проверено! берегитесь, бууу...

+плюс - поднялась со скрипом, пошатываясь, на одну ступенечку выше в освоении фотошопа=)

А у вас?

Её маленький мир был подслушан у кого-то

Она любила с зонтом гулять по болотам

Она из слов говорила только "Время" и что-то о прошлом...

Она доверяла себе и старым плюшевым кошкам

А когда она погибала, оступившись с кочки в трясину,

Её руки искали чьи-то ещё, но поймали лишь тину...

А в газетах потом написали: "Умерла от грусти и пыли"

Её дух стал единственным, кто был на её могиле.

P.S. А я недавно сошла с ума - протянула руку в густую тёмную пустоту, надеясь найти чьё-то плечо, но там никого не было...

Не обновлялся два дня...

Ну что ж, а просто ничего не происходит...

Я просто живу, просто жду весну...

Просто скучаю по моим любимым человечкам...

Просто скучаю по тому, с кем рядом не могу быть...

Всё просто... уж лучше так. Ведь жизнь на самом деле очень сложна по своей конструкции и хитросплетению ленточек человеческих судеб. Много маленьких узелков, а какие-то просто пересекаются и разбегаются дальше - не замечая или оставляя друг другу затяжки и дырочки, которые потом так трудно и больно штопать... Как думаешь, а у нас? Всё же будет аккуратный узелок или мне идти за иголкой, на тот случай, если придётся штопать? А у тебя... у тебя, если что, останется затяжка? Интересно...

Совершенно случайно наткнулась на этот коротенький рассказик и влюбилась:

Анри Барбюс. Нежность

25 сентября 1893 г.

Мой дорогой, маленький мой Луи! Итак, все кончено. Мы больше никогда не
увидимся. Помни это так же твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты
согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться,
чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе и самой
себе, и нам обоим вместе... Но я не жалею, что сделала это, хотя ты так
плакал, зарывшись в подушки нашей постели. Два раза ты подымал голову,
смотрел на меня жалобным, молящим взглядом... Какое у тебя было пылающее и
несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез,
я чувствовала их, они жгли мне руки.
Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В
первые дни просто нельзя будет поверить; и еще несколько месяцев нам будет
больно, а затем придет исцеление.
И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду
писать тебе время от времени. Но мы также твердо решили, что моего адреса ты
никогда не узнаешь и мои письма будут единственной связующей нитью, но она
не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом.
Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно, совсем безгрешным,
тихим поцелуем --ведь нас разделяет такое большое расстояние!..

25 сентября 1894 г.

Дорогой мой, маленький мой Луи! Я снова говорю с тобою, как обещала.
Вот уж год, как мы расстались. Знаю, ты не забыл меня, мы все еще связаны
друг с другом, и всякий раз, когда я думаю о тебе, я не могу не ощущать
твоей боли.
И все же минувшие двенадцать месяцев сделали свое дело: накинули на
прошлое траурную дымку. Вот уж и дымка появилась. Иные мелочи стушевались,
иные подробности и вовсе исчезли. Правда, они порой всплывают в памяти; если
что-нибудь случайно о них напомнит.
Я как-то попыталась и не могла представить себе выражение твоего лица,
когда впервые тебя увидела.
Попробуй и ты вспомнить мой взгляд, когда ты увидел меня впервые, и ты
поймешь, что все на свете стирается.
Недавно я улыбнулась. Кому?.. Чему?.. Никому и ничему. В аллее весело
заиграл солнечный луч, и я невольно улыбнулась.
Я и раньше пыталась улыбнуться. Сначала мне казалось невозможным вновь
этому научиться. И все-таки, я тебе говорю, однажды я, против воли,
улыбнулась. Я хочу, чтобы и ты тоже все чаще и чаще улыбался, просто так --
радуясь хорошей погоде или сознанию, что у тебя впереди какое-то будущее.
Да, да, подними голову и улыбнись.

17 декабря 1899 г.

И вот я снова с тобой, дорогой мой Луи. Я -- как сон, не правда ли?
Появляюсь, когда мне вздумается, но всегда в нужную минуту, если вокруг все
пусто и темно. Я прихожу и ухожу, я совсем близко, но ко мне нельзя
прикоснуться.
Я не чувствую себя несчастной. Ко мне вернулась бодрость, потому что
каждый день наступает утро и, как всегда, сменяются времена года. Солнце
сияет так ласково, хочется ему довериться, и даже обыкновенный дневной свет
полон благожелательности.
Представь себе, я недавно танцевала! Я часто смеюсь. Сперва я замечала,
что вот мне стало смешно, а теперь уж и не перечесть, сколько раз я
смеялась.
Вчера было гулянье. На закате солнца всюду теснились толпы нарядных
людей. Пестро, красиво, похоже на цветник. И среди такого множества
довольных людей я почувствовала себя счастливой.
Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всем этом; а также и о том, что отныне
я обратилась в новую веру -- я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с
тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо
понимая ее... Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.

6 июля 1904 г.

Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь
собираюсь уехать.
У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем
взрослый и, конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь.
А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело,
плечи стали шире, а седых волос, должно быть, еще немного и, уж наверное,
как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы.
А я? Не стану описывать тебе, как я переменилась, превратившись в
старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и, будь я рядом с
тобою, я выглядела бы твоей матерью -- и по наружности, и по тому выражению
глаз, с каким бы я смотрела на тебя.
Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы
перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал
по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

25 сентября 1893 г.

Мой дорогой Луи!
Вот уже двадцать лет, как мы расстались... И вот уже двадцать лет, как
меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое
перешлют тебе верные и почтительные руки,-- те, что в течение многих лет
пересылали тебе мои предыдущие письма, ты простишь мне,-- если ты еще не
забыл меня,-- простишь, что я покончила с собой на другой же день после
нашей разлуки. Я не могла, я не умела жить без тебя.
Мы вчера расстались с тобой. Посмотри хорошенько на дату -- в начале
письма. Ты, конечно, не обратил на нее внимания. Ведь это вчера мы в
последний раз были с тобою в нашей комнате и ты, зарывшись головой в
подушки, рыдал как ребенок беспомощный перед страшным своим горем. Это
вчера, когда в полуоткрытое окно заглянула ночь, твои слезы, которых я уже
не могла видеть, катились по моим рукам. Это вчера ты кричал от боли и
жаловался, а я, собрав все свои силы, крепилась и молчала.
А сегодня, сидя за нашим столом, окруженная нашими вещами, в нашем
прелестном уголке, я пишу те четыре письма, которые ты должен получить с
'большими промежутками. Дописываю последнее письмо, а затем наступит конец.
Сегодня вечером я дам самые точные распоряжения о том, чтобы мои письма
доставили тебе в те числа, которые на них указаны, а также приму меры к
тому, чтобы меня не могли разыскать.
Затем я уйду из жизни. Незачем рассказывать тебе -- как: все
подробности этого отвратительного действия неуместны. Они могли бы причинить
тебе боль, даже по прошествии стольких лет.
Важно то, что мне удалось оторвать тебя от себя самой и сделать это
осторожно и ласково, не ранив тебя. Я хочу и дальше заботиться о тебе, а для
этого я должна жить и после моей смерти. Разрыва не будет, ты бы его,
возможно, и не перенес, ведь тебе все огорчения причиняют такую острую боль.
Я буду возвращаться к тебе,-- не слишком часто, чтобы понемногу мой образ
изгладился из твоей памяти, и не слишком редко, чтоб избавить тебя от
ненужных страданий. А когда ты узнаешь от меня самой всю правду, пройдет
столько лет (а ведь время помогает Мне), что ты уже почти не сможешь понять,
что значила бы для тебя моя смерть.
Луи, родной мой, сегодняшний наш последний разговор кажется мне
каким-то зловещим чудом.
Сегодня мы говорим очень тихо, почти неслышно,-- уж очень мы далеки
друг от друга, ведь я существую только в тебе, а ты уже забыл меня. Сегодня
значение слова сейчас для той, которая его пишет и шепчет, совсем иное, чем
для того, кто будет читать это еловой тихо произнесет "сейчас".
Сейчас, преодолев такое громадное расстояние во времени, преодолев
вечность -- пусть это покажется нелепым,--сейчас я целую тебя, как прежде.
Вот и все... Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной,
а значит, злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших
мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность
беспредельна.

Пожалуй, стоит ложиться спать пораньше... Но я ничего такого, деперессивного писать не буду,нет...

Просто я хотела сказать, как я вас всех люблю - и если чем обидела, простите, пожайлуста!

Прощёное воскресение уже давно прошло, но ведь я тогда так не перед кем и не извинилась, хоть и далеко не ангел...

Ещё раз, простите)

Искренне, Ваша Сью)

посмотрела я на две предыдущие записи... и удалила их с чистой душой)

не знаю, может и зря, но ведь обещала же весну^^

ещё раз большущее спасибо so_young_and_hopeLESS

ты не представляешь, как пропозитивил твой совет!)

З.Ы. хммм... у меня почти не оказалось весёленьких картинок, надо бы запастисьХ)

Поменяла дизайн - наконец-то нашла то, что мне нужно! Просмотрев предыдущие записи, уже поняла, насколько нелепо смотряться на новом фоне депрессивные посты; надеюсь, их теперь будет меньше^^

А так - всё в розовом свете!

Вот с такой (см. внизу) милой картинки начинается этот прелестный сериал.

Глав герой, депрессивный молодой человек-нигилист с суицидальными наклонностями устраивается учителем в школу, дабы просветить подрастающее поколение о никчёмности и затхлости современного мира. Ну он же не знал, что его там ждёт! Мания преследования, закоренелый оптимизм, фетишизм, хикикоморизм и раздвоение личности - вот далеко не полный перечень проблем, с которыми придётся столкнуться бедному профессору Итосики при работе с учениками! Как от такого не пойти и не свести счёты с жизнью? Что он и делает постоянно и всенеприменно безуспешно. А за всем этим безумием наблюдает школьный психолог и сочувствует... себе.

Как сказал, а, точнее, напечатал, глубокоуважаемый мною АнимеГид: "Непонятно, каким образом эта потрясающая неполиткорректная буффонада пробралась на телевидение!", а также: "И именно в Японии  умудряются снять шокирующе смешную чёрную комедию, прямой наводкой дубасящую общество по попе за весь тот идиотизм, который оно породило".

Не могу не согласиться и, надо сказать, смотрю с превеликим удовольствием!=)