Сегодня хороший день. Сколько раз уже, наверное пять или более, пытался я увидеть тот момент когда зацветает черемуха угадывая год за годом смену жарких дней холодным весенним прозрачным небом. Сегодня нет ничего прекрасней маленьких белых цветов еще затерянных в молодых листьях. Завтра они укроют белым покрывалом все дерево. Скорей бы зацвели мои яблони. Каждый день смотрю на набухающие почки.

За окном все таже весенняя неумытая Россия. Острова грязного снега, серая пожухлая трава местами выгоревшая или еще дымящаяся оставляющая в воздухе пьянящий запах очень знакомый тем кто покуривал травку. Напоминая чувство безграничной любви и свободы, первобытной радости момента, словленное кгда-то после пиалы вкуснейшего плова приготовленного на костре и чашки горячего зеленого чая. Поезд отстукивает ритмичные удары - километры. Качание вагона не оставило в мыслях беспокойного метания между мелочными делами. Впереди долгие часы спокойного размышления о вечных проблемах, Кант, Марк Аврелий, Нитцше. Приятного путешествия.

Жила была баба и звали ее Демиург, и было у нее один сын – Шарик. Да, вот такое странное имя и нечего придираться. А фамилия у Демиург была Ризеншнауцер. Был когда-то и папа с фамилией Герц. Долго ли коротко ли но надумали родители и дали ребеночку смешанную фамилию, этакую симбиозию – Ризеншнауцер-Герц. Глумились по молодости над младенцем как могли в общем. Жили Шарик с мамой и не тужили. Мама работала на заводе, а малец произрастал в тепличных условиях подворотни.
Большие надежды возлагала мама на сына и все пыталась выискать у него таланты раннее никому неведомые. Да вот беда, сколько не искали , не могли у маленького Ризена найти ну хоть какой завалящий, хоть бы даже самый малюсенький талантишко – нихрена! Все всякие пакости больше попадались. К примеру мог бы наш Герц стать сказочником или менестрелем, но не сказывать не песни петь бедный Шарик так и не научился. Правда был у него один талантец, никто краше его не мог сказать слово «Жопа». Хотите верьте, хотите нет но так это и было. Уж как он только его не произносил и на распев и отрывисто. Мог даже набрать полный рот камешков и так с ними и булькать полдня – Жопа, жопа, жопа- Вот такой был талантище. Стали Демиург с Шариком думать, как бы им умение это применить на деле и материализовать его в злата или на худой конец в конвертируемую валюту. Думали , думали да так бы наверно и померли в раздумьях ан нет , по щучьему велению по чьему-то хотению слямзили придворные барды сюжетец одной телеперекатиполебасни и кинули клич по всему тредевятому царству. Где вы добры молодцы, поднимайтесь с печи пора родину идти выручати. Кинулись Демиург с Шариком в комиссию, пока, думают, народец расчухает тему мы свой куш и отхватим. В общем вышел Шарик Ризеншнауцер-Герц на сцену перед комиссией, эдаким павлином, в штанах с карманами в кафтане цветастом, по ходу в камеру плюнул для острастки и бычок в кубке с брагой затушил. Да как крикнет на всю Клабовскую – Жооооооопа!-, тут вся комиссия в экстазе со скамеек и попадала. Дальше настало у Шарика счастье.

Ночь пройдет, наступит утро. Ясное. Солнце взойдет.
Легкий теплый утренний ветер нежными прикосновениями трогал пряди ее светлых волос. Непередаваемый запах, который источали эти самые волосы, смешивался с запахом леса, травы, речной воды. Ночная тишина сменилась непередаваемым пением птиц, невидимых и неслышимых днем, но в этот утренний час разбудившим меня и нет прекрасней такому пробуждению. Первые солнечные лучи окрасили старые доски потолка в свежие теплые цвета и даже ранее темные загадочные углы, таящие ночные страхи показали свое теплое доброе и уже совсем не страшное а спокойное великолепие, окутанное столетней паутиной сверкающей в утреннем свете. Ее ровное дыхание, нежная угловатость плеч, теплая, пахнущая чем-то нежным похожим на молоко кожа, волосы с запутавшейся в них травинкой были прекрасны и молчаливы, молчаливы как теплая кора дерева, как прогретые солнцем скалы, как бескрайние степные просторы с выгоревшей травой источающей такой сильный вполне осязаемый и прекрасный дух , способный свалить с ног и пробудить неведомые ранее силы. И это утреннее пробуждение было важнее всего. Так неожиданно подаренная свобода и спокойствие , неведомые раннее, разлились вокруг бесконечным легким невидимым облаком еще неуловимых сновидений. И правильней всего было просто заснуть и увидеть эти прекрасные сны, ведь даже во сне так трудно скинуть с себя грязные и такие тяжелые одежды казалось бы такого уравновешенного и живущего по каким-то странным законам мира любимого там и неприемлимого здесь и сейчас в этот такой простой и сложный миг единения с простыми вещами и действиями , которые оказались важней всех вымученных благ суетной цивилизации вечноспешащих и никуда неуспевающих назовем их так – Людей, но не в этот раз, совершенно не в этот, однозначно и безоговорочно.
Солнце взошло. Нам снились сны.
Сны.
Тишина
.
Чего же ВЫ ЖДЕТЕ ЕЩЕ!!!?

Жил был богатый дядька и звали его Малокаша и было у него один сын по имени Крендель. Пришло время жениться Кренделю, приходит он к Малокаше и говорит
- Пришло время жениться мне отец, как выбрать невесту себе?-
Призадумался Малокаша, как быть? Слишком много вокруг Кренделя разных девушек увивается, поди разбери , любит кто или так, за приданным гонится. И надумал Малокаша устроить испытание красивым девицам. Отправил он Кренделя на войну, Родину защищать. Воевал справно Крендель , да подорвался на басурманской мине. Оторвало бойцу рученьки и ноженьки. Заплакал Крендель. Лежит в шатре лечебном , умирает потихоньку. Приехал к нему Малокаша И говорит
- Не плач Крендель, за родину голову сложить – почетно, ты теперь герой-
И стал он лечить Кренделя, заморских врачей пригласил, в клинику заморскую поехать пришлось, много чудес там увидали. Зажили раны солдатские. Справную каталку справили мастера заморские – легкую да быструю. Да вот беда , кончились денежки у Малокаши, все уже продали ничего не осталось.
- Не горюй отец- говорит Крендель- я и так на каталке до родной деревни докачусь, там ведь невесты ждут меня-.
И покатил. Долго ли , коротко ли но прикатил Крендель в родную деревню. Не нужен он никому, правда , оказался. Спился он и через три месяца помер.

Холодная прозрачная вода колышет прошлогоднюю траву, откалывает льдинки от снежных островов и несет их на искрящихся маленьких волнах навстречу заходящему солнцу. Неумытые, пока еще , первым дождем березы торчат из воды выделяясь четкими контурами голых тоненьких веточек на фоне высокого синего неба.Скоро запах дыма заполнит весь лес. Пришла весна.

Исследование внешнего космоса слишком дорого, внутреннего слишком опасно.Тот кто ничего не умеет и не может тут же принимается учить. Выстраивается четкая линия общепринятой морали. Родился, много кушал, монго зубрил и посещал, долго и монотонно работал, собирал пивные крышки, крякнул в пропахшей свиным жиром и дешевыми сигаретами квартирке. Всю жизнь учился помогать другим но не помог даже себе.Свободны только алкоголики и дворовые собаки.Проживая жизнь в одном единственном и неповторимом моменте ты проживаешь историю, свою, невычитанную и неуказанную умниками. Думай над тем , что правильно и нужно для тебя, остальное слова и чужая воля.

Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина -- для
отдохновения воина; все остальное -- глупость.

Нежное прикосновение теплой ладошки,взгляд на тебя и мимо к своим важным делам, суете солнечного дня родившегося так давно без середины и конца в череде ярких образов, знакомых и новых очертаниях. Подарок этот останется для нее незамеченным и бесценным для меня.

Почему технички хамят и учат жить? Почему обеспеченные люди довольствуются малым?
Почему все дети добрые? Идут мимо тебя, кто-то будет техничкой , кто-то купит завод. Уже сейчас , может в эту минуту происходит то , что останется с ним навсегда.

Высоко в небе воздушный шар
Улетает так быстро наша маленькая мечта
Ее не найдешь быстро
В пути двое умрут а третий получит столько
Что ноги согнуться под тяжестью невыносимой
Следы на мокром песке останутся
От грубых ботинок
И больше ничего.

Одежды наши срывает ветер. Мы бежим навстречу буре, стремительно, легко. Тонкие кости под медной кожей, руки сложились в крылья. В стремительном потоке оторвемся от земли, вверх, навстречу белым холодным облакам. Взгляд огибая землю обгоняет мысль. Обернуться назад нет желания. Впереди мы увидим нашу звезду.Она уже близко.

На солнце , конечно, нужно глядеть через сильно закопчёное стекло. Кроме солнца правда ничего больше и не увидишь. Можно подобрать осколок зеленого и мир превратится в изумрудную сказку - зеленый снег, стволы деревьев, небо, облака и мое зеленое отражение в луже. Коричневое даже поднимать не хочется. Синее холодным светом синего спектра окрасит и без того унылые пейзажи. Красное позаимствуем у Тарантины, смешно, помидорный ужас.Бесцветное непривычно и даже пугающе обнажит окружающую действительность, выпячивая доселе незаметные всякие неприятные детали.Кучи мусора, оторванные углы, плевки и окурки. Но без него не заметил бы маленькую игрушечную лошадку на колесиках, в душе что- то защемило. Может бросить цветные стекла? Или лучше не стоит?

Темное небо нависшее низко не оставляющее надежды в поиске пути еще не пройденного проложенного в мыслях совершенно четко обдуманного и безкомпромисного как удар судьбы проблеском одинокого луча выдернет из хрупкого равновесия между человеком и стихией отправив на поиски несбывшихся надежд отраженных от стены пыльного рутинного быта свернутого в искрящийся клубок подобно снежку со всей дури запущенного силой руки за горизонт разбившегося на мириады звезд млечного пути над головой.

Дым папирос
едкий
как вопросы,
что ставишь ты
поперёк
горла
комом
катящийся под откос
моей
ещё одной
неудавшейся
жизни
уже не помню какой по счету.
Тебя возбуждала
моя
тишина
и отпечатки
сухих
надоедливых пальцев,
оставшихся в памяти
каждого
сантиметра
тела
тобою взятого на прокат
за углом
у самого края смысла
цифрами лет над нами смеющимся.
Слишком поздно
выгуливать наши чувства
на поводке
у бессмысленных слов
тупо веря
что всё ещё есть
там,
где давно уже
пусто.

Завершив очередной виток спираль жизненного пути сделала очередной зигзаг и оставила в недоумении. Переломив привычное скольжение достигнешь нового понимания и ощущения. Настолько нового , что иногда оно может свести с ума, ослепить непривычным светом. В награду - повышение плотности и качества бренного бытия.Необходимо научиться отделять тленное от вечного.

Перейдем на новое качество жизни. В мелочах видеть прекрасное и делать красивое в мелочах. Коричневое в отвал. Дорогу белому, черному и золотому. Разменяем потребление на созерцание и простоту. Скоро в нашем сердце вновь будет звучать любовь. Я готов. Берите , даром, ничего не надо взамен.

На теплой скамейке согретой солнцем бутылка вина в пакете, стаканчики и связка бананов. Непривычно сидеть в одной майке вытянув усталые ноги и смотреть на озабоченных маленькими проблемами людей. Сидеть вместе с жизнерадостно чирикающими воробьями пережившими зиму.Душа наполняется щекочущим чувством всепоглощающего безделья. Хочется куда-то звонить или смсить, но лень. Остается только сидеть и жить, жить еще несколько незабываемых минут.

Гордыня - один из величайших грехов человеческих. Горы созданы для того ,тобы разбить нашу гордость о ледяное безмолвие.Есть маленький человек, которому я нужен и он несомненно нужен мне. Еще в долинах, полных весенним солнечным настроением навеянным запахом сгоревшей травы и легким сухим вином за 100 (сто!!!) руб. бутылка, стали более заметны мелькающие тут и там женские ножки. Март месяц расколол надвое душу , на маленький холодный осколок далеких проблем и огромный трепещущий кусок ожидания чуда.

Мой выбор - нет выбора, нет выборов. Вчера хозяин приезжал осматривать будущие владения. На перекрестках стояли гаишники и рукой отдавали честь пролетающему кортежу. Крепостное быдло, или попросту электорат зависло в пробке и с любопытством смотрело на столичную штучку проносящуюся мимо них в снежном вихре. С экранов вещал мудрый Путник. Слова его внушали уважение и доверие. Все было правильно. Для сравнения показали плохого Вольфа Амадея и Большого Зю. Все выходили на сцену в нужное время и играли хорошо заученную роль. За кулисами шла раздача контрибуций. В городе открылись курсы заискивающего взгляда, запись на полгода вперед. Надо записаться.