Зимой вдруг расстроилось пианино.
Каждый день стали обнаруживаться новые фальшивые клавиши - вот вечером еще звучало нормально, а утром открываешь крышку, касаешься клавиатуры, а там - нечто плывущее, дребезжащее, как аккомпанемент в старом синематографе.
Я снимала переднюю стенку и начинала искать струну-предательницу, дезертировавшую из стройных рядов, а потом вырезала из стиральной резинки клинышек и втыкала его между струн. На каждую клавишу приходится по три струны, поэтому из-за одной фальшивки приходилось затыкать две и оставлять одну рабочую - звук "оголялся", становился каким-то сиротским, но зато можно было хоть как-то играть, не рискуя заполучить мигрень. Заниматься-то надо.
А настройщик наш Александр Михалыч умер.
Если бы у меня был настроечный ключ, то я бы и сама смогла подтянуть колки, я наблюдала, как это делал настройщик. Однажды мне уже повезло - через третьи руки "знакомые знакомых" мне дали попользоваться своим ключом, всего на два дня, им там надо было срочно уезжать, что ли. Я успела подтянуть свой инструмент до более-менее приличного звучания, сползавшие колки даже подбила молотком - так делал Александр Михалыч, я видела.
Я сама подправляла своё пианино, стучала молотком, лязгала стальным ключом по стальным колкам и нервничала, представляя, как Александр Михалыч ругается на меня своим скрипучим прокуренным голосом.
Как только он впервые зашел в наш дом и увидел наше пианино, он сразу сказал:
- Ого! Я такого инструмента в Ростове еще не встречал, это раритет!
- Да, Александр Михалыч, это трофейное немецкое пианино, нам так и сказали его прежние хозяева.
- Можете не радоваться, ничего хорошего это скорее всего не означает.
Он вообще запрещал мне лазить в фортепианное нутро:
- Ты же там ничего не соображаешь! Это тебе не твоя виолончель, где всего четыре струны и всё снаружи, это сложнейший механизм!!!
- Не смей ничего трогать, ты разболтаешь молоточки!!!
- Какая пыль! Тащи пылесос с круглой насадкой, я сам, тут кисточкой надо, я сам!!!
- Откуда здесь детский конструктор??? Вы что, на клавиатуре в Лего играете???
Я боялась его страшно. Он ругался по всем поводам, в которых моей вины, собственно-то и не было, а были виноваты прежние хозяева инструмента:
- Ты видишь, струна почернела? Это вы цветок на пианино поставили и водой его залили!!! Невежественные люди!!!
- Александр Михалыч, это не мы, нам пианино уже такое досталось.
- В задней деке трещинка - видишь, видишь??? - негодующие вопли, - Это потому, что инструмент стоял в неотапливаемом помещении!!! Варвары!!!
- Александр Михалыч, это не мы, вы же понимаете, что мы не можем зимовать в холодном доме, у нас нормальная температура, около двадцати градусов.
- Значит, это во время войны. Эх, бедный инструмент! (следовал тяжелый сокрушенный вздох)
А зато сколько он болтал! Он ни на минуту не мог остановиться - он рассказал мне всю свою жизнь, где он учился, кто из известностей у него ходит в ближайших друзьях, а кого он держит на расстоянии, с кем и сколько он в свое время выпил водки и чем занимаются его взрослые дети, где он служил в армии и какое замечательное хобби - подводная охота. Он болтал без умолку, каждые полчаса выходя покурить. Настройка инструмента превращалась в испытание моей выдержки, затягиваясь часа на четыре. Но что же можно было поделать, нельзя ведь портить музыкальный детский слух разбитым фортепианным звучанием.
А однажды я хотела его пригласить подстроить наш несчастный раритет, а мне сказали по телефону: "Городищев умер." И повесили трубку.
И несколько лет с тех пор я выкручивалась своими силами - искала по знакомым настроечный ключ, подбивала молотком колки, потом начала вставлять заглушки в фальшивые струны. Мне в голову не приходило "изменить" Городищеву с другим настройщиком. А этой зимой весь пианинный строй вдруг взял и сполз, совершенно неприлично и совершенно окончательно, и я решилась. Мне дали телефон Юрия Павловича, я позвонила, и он сразу, даже как-то радносто откликнулся:
- Приду завтра после двенадцати.
Пришел, первым делом открыл каталог и долго-долго его листал, выискивая фирму-изготовителя. Потом долго лазил внутри, пытаясь обнаружить порядковый номер, потом нашел и, сверившись с каталогом, сказал:
- Поздравляю, через четыре года вашему инструменту исполнится 100 лет. А фирма-изготовитель прекратила свое существование еще в 1976 году.
Настраивал два часа, а перед этим достал из пианистических внутренностей много всяких удивительных штук: детальку от конструктора, детальку от зажигалки (мой муж не курит!), погнутую спицу от велосипеда (!!!), кучу всяких бумажек и - (о ужас!) - упавшие кусочки стиральной резинки, которыми я затыкала фальшивые струны. Я сидела ни жива, ни мертва, ожидая жесточайшего и сурового разноса. Но Юрий Палыч только покряхтывал и, весело поглядывая на меня, потирал свой огромный шишковатый нос.
Когда он закончил работу, то сел и с удовольствием сыграл баховскую прелюдию До-мажор из ХТК, сказал: "Я с ней поступал в училище."
За работу взял удивительно недорого, я приготовила сумму в два раза большую, чем он мне объявил.
От кофе отказался, зато пообещал приходить по первому же приглашению.
А когда наша учительница Виктория Вениаминовна спросила по телефону: "Ну что, Шорников приходил?", я удивилась:
- Шорников? Тот самый, чья жена ведет филармонические концерты?
- Ну да, это он.
- Это она написала учебники по музлитературе?
- Ну да, это она.
- Ну надо же, а он даже не обмолвился об этом, зато с порога сказал: "А я знаю, что пришел в дом к лауреатке областной олимпиады по сольфеджио! Где ваша талантливая девочка, дайте на нее посмотреть!"
- Да, вот такой вот он, приятный человек, правда? Он никогда не даст вам почувствовать своего превосходства, зато вы рядом с ним будете чувствовать себя очень значимыми людьми. И настройщик великолепный, он всю консерваторию настраивает и еще пол-Ростова, можете быть спокойными за свой инструмент. Я уже знаю, что у вас раритет, он мне сообщил.
Volschebnik
Макс_Оливер
