Сегодня в Севастополе скорбный день - окончание 2-й обороны, 250-дневной. Открывают мемориал на 35-й батарее, которая держалась и сражалась уже после сдачи города. Горькая память. Русские адмиралы погибли на Малаховом кругане, рядом со своими подчиненными, а советские - бежали, бросив своих раненых на м. Херсонес. Немцы погрузили их на баржи, вывезли в море и подожгли. Живьем.Вера Васильевна Богославец, вдова командира маяка херсонесского в годы войны, говорила, что крики и стоны стояли несколько дней. Ужас был в том, что не помочь!А шашлык есть и курицу опаливать она уже потом никогда не могла - запах паленого мяса сразу вызывал страшные воспоминания.
Помолитесь за души тех, кто там погиб - и на батарее, и в бухте. У Михаила Анчарова есть песня. которую я больше знаю, как стихотворение:
Парашюты рванули и ринулись вниз,
и земля колыхнулась едва,
а внизу дивизии "Эдельвейс" и "Мертвая голова".
Пулеметы выли, как суки в мороз,
автоматы били в упор,
и мертвое солнце на стропах берез
мешало вести разговор.
И сказал Господь:-Эй, ключари!
Отворите ворота в сад!
Даю приказ - от зари до зари
в рай принимать десант.
И сказал Господь: - Это ж Гошка летит,
благушинский атаман.
Череп пробит, парашют пробит,
в крови его голова.
Он врагам отомстил
и лег у реки, уронив на камни висок.
А звезды падали, как угольки.
И капали на песок.
Он греншниц любил, а они его.
И грешником был он сам.
Но где ты святого найдешь одного,
чтобы пошел в десант?
Тай отдай же, Георгий,знамя свое,
серебряне стремена.
Пока этот парень держит ружье
на свете стоит тишина.
Кажется, так. Песня, конечно, не очень православная. Но сильная.В десант, они, может, и не святыми пошли - н нам судить, но те, кто пал за други своя - уж точно в раю
