Русский романс пленил столицу
«Романсиада» – один из самых лирических песенных конкурсов России. Неудивительно, что на финале «Романсиады-2007» и гала-концерте в Колонном зале Дома союзов не осталось свободных мест.
«Романсиада» впервые прошла 11 лет назад, и с тех пор конкурс молодых артистов, исполняющих русский романс, проходит ежегодно. Возраст участников – от 17 до 28 лет.
Стать лауреатом «Романсиады» очень непросто – у всех конкурсантов прекрасные голоса, и к тому же число участников постоянно увеличивается, ведь география проведения конкурса расширяется год от года. В этот раз соревновались претенденты из России и стран ближнего зарубежья. Но в финал по традиции вышли только 12 исполнителей – лучшие из лучших.
Проводится «Романсиада» с сентября по декабрь, в несколько этапов. На региональном конкурсе в Казахстане встретились молодые исполнители из Средней Азии, Китая, Кореи и Монголии. Во втором этапе за участие в финале боролись претенденты из двух российских столиц, Подмосковья, центра России, Поволжья, Украины, Белоруссии, Грузии. В ноябре завершилась «Сибирская Романсиада» (приглашались исполнители романсов из Сибири, с Урала и Дальнего Востока).
В конкурсе участвовали исполнители из США, Израиля и Австралии. Есть надежда, что скоро к внушительному списку присоединятся Франция и Япония – оказывается, в Стране восходящего солнца тоже поют русские романсы. Хотя японцам довольно трудно преодолеть фонетический и языковой барьер, есть артисты, которые его преодолевают и даже вносят в русский романс свой национальный колорит.
Особая сложность конкурса заключается в том, что на каждый этап артист должен представить разные программы. Состав жюри обновляется каждый год, но есть и постоянные судьи, среди которых Александра Пахмутова, Николай Сличенко, Нани Брегвадзе, Тамара Синявская, Людмила Лядова, Аристарх Ливанов, Николай Басков.
Последний этап – финальное состязание прошло в Москве, в Доме союзов, и увенчалось гала-концертом. Сам конкурс продолжался три часа практически без перерыва. 12 артистов исполняли подряд по одному классическому романсу, затем (секундная пауза, второй круг) – по современному и, наконец, завершили выступления старинным романсом. Условия строгие, никаких вольностей и альтернативных вариантов.
Нелегко пришлось исполнителям, которые работают в других стилях. Например, София Геловани, 22-летняя артистка из Грузии, поет эстрадные романсы, а на конкурсе пришлось исполнять классический – не меняя стиля, но при этом адаптируя сам музыкальный материал. Впрочем, девушка справилась блестяще и в итоге заняла первое место. Кстати, в этом году первых мест оказалось целых три – исключительный случай.
– Жюри спорило как никогда долго и горячо, – рассказала «Собеседнику» художественный руководитель «Романсиады» заслуженная артистка России Галина Сергеевна Преображенская. – После долгих споров сошлись на том, что пусть первых мест будет три. Это наше решение, нельзя быть буквоедами.
Кроме Софии Геловани, первое место разделили Евгений Южин из Петербурга (20 лет) и Анастасия Лепешинская из Красноярска (27 лет). У Анастасии репертуар был преимущественно трагический.
– В этом нет ничего удивительного, – объяснила Галина Сергеевна «Собеседнику» после концерта, – трагические романсы дают больше возможностей для самовыражения. А лирические и безмятежные – что с них взять? Вышла, спела, ничего особенного. И все-таки к празднику старались выбрать и что-нибудь радостное.
Евгения Южина принимали на ура, отдали должное его артистизму и музыкальности – настоящий артист.
– Он мальчик нестандартный, голос трепетный… В нем есть обаяние, он нравится людям. Я думаю, его ждет народная любовь, – подытожила Преображенская.
– Я всегда на конкурс еду побеждать, – гордо сказал сам Евгений. – Не признаю участия ради участия. Каждый образ я проживаю – это актерская практика.
В этом году жюри присудило и Гран-при (лишь в третий раз за всю историю «Романсиады»). Редкой награды удостоился 28-летний Сергей Зыков из Санкт-Петербурга.
– Я этого не ожидал. Что лауреатом стану, конечно, предполагал, но на Гран-при не рассчитывал, – признался нам Сергей.
– Дважды наш Гран-при присуждался исполнителям, ярко выделявшимся из общей массы природными способностями, – объяснила нам Галина Преображенская. – Но с Сережей – особый случай. Помимо таланта, он необычайно грамотный, органичный и естественный артист. Манерность ему чужда, нормальный мужчина с настоящими человеческими чувствами. Может быть, главное в его образе – достоинство и благородство, чем, по-моему, и должна отличаться петербуржская культура исполнения. А если честно, я перенервничала, пришла на концерт уже с валидолом: переживаю за каждого. Они все как дети для меня, мы много работаем с ними перед конкурсом. Слава Богу, теперь есть место, где можно заниматься – Дом Романса.
Финалистам вручили вазы из синего хрусталя и золотые медали с эмблемой «Романсиады». Персональный приз по традиции должен был вручить Николай Басков, с его будущей обладательницей он определился – ею стала 18-летняя москвичка Ольга Нефедова, но передать награду лично не смог, уехал на съемки новогодней программы.
…Для многих «Романсиада» является началом творческой карьеры. Это особая школа, выпускники которой востребованы во всем мире, и многие имена мы услышим еще не раз.
спойте!

В лунном сиянье...
Слова и музыка Е. Юрьева

В лунном сиянье снег серебрится,
Вдоль по дороге троечка мчится.
Динь-динь-динь, динь-динь-динь –
Колокольчик звенит,
Этот звук, этот звон
О любви говорит.
(взято с сайта ж "Собеседник")
В лунном сиянье ранней весною
Помнятся встречи, друг мой,
с тобою.

Динь-динь-динь, динь-динь-динь –
Колокольчик звенел,
Этот звук, этот звон
О любви сладко пел.

Помнятся гости шумной толпою,
Личико милой с белой фатою.
Динь-динь-динь, динь-динь-динь –
Звон бокалов шумит,
С молодою женой
Мой соперник стоит.

В лунном сиянье снег серебрится,
Вдоль по дороге троечка мчится.
Динь-динь-динь, динь-динь-динь –
Колокольчик звенит,
Этот звук, этот звон
О любви говорит.

Благословляю ежедневный труд,
Благословляю еженощный сон.
Господню милость – и Господен суд,
Благой закон – и каменный закон.
И пыльный траур свой, где столько дыр!
И пыльный посох свой, - где все лучи!
- Ещё, Господь, благословляю мир
В чужом дому – и хлеб с чужой печи!

ВАСИЛИЙ АНДРЕЕВИЧ ЖУКОВСКИЙ.

Знаменитый русский поэт В.А.Жуковский обратил внимание на Пушкина в 1815 году, когда в Москве до него дошли «Воспоминания в Царском Селе». «Вот у нас настоящий поэт», - сказал он А.П.Елагиной. Вернувшись в Петербург, он подарил Пушкину книжку своих стихов. Пушкин записал это событие. «Жуковский был тогда на верху своей славы, - говорит Б.И.Бартенев. – Его читали все, царская семья его ласкала. Без всякого оттенка зависти сдружился он, полюбил, как родного, вдохновенного юношу, радовался его успехам, был снисходителен к его страстям, берёг его и заботился. Недаром Пушкин называл его своим Ангелом-Хранителем».

«К Жуковскому», 1816 год.
И ты, природою на песни обреченный,
Не ты ль мне руку дал в завет любви священный?
Могу ль забыть я час, когда перед тобой
Безмолвный я стоял, и молнийной струёй –
Душа к возвышенной душе твоей летела
И, тайно съединясь, в восторгах пламенела?
Нет, нет! Решился я - без страха в трудный путь!..

Пушкин – Жуковскому, летом 1817 года.
Штабс-капитану, Гёте, Грею,
Томсону, Шиллеру привет!
Им поклониться честь имею,
Но сердцем истинно жалею,
Что никогда их дома нет.

«К портрету Жуковского», 1818 год.
Его стихов пленительная сладость
Пройдёт веклв завистливую даль,
И, внемля им, вздохнёт о славе младость,
Утешится безмолвная печаль,
И резвая задумается радость.

«Руслан и Людмила», песнь IV, 1820 год.
Поэзии чудесный гений,
Певец таинственных видений,
Любви, мечтаний и чертей,
Могил и рая верный житель
И музы ветреной моей
Наперсник, пестун и хранитель!

Среди людей, оказавших влияние на Пушкина, Жуковский должен быть поставлен по силе, по прочности и по благодетельности своего влияния на первое место. Будучи человеком возвышенного душевного склада, он очень рано оценил всё хорошее, что было в Пушкине, и своей прямой задачей ставил воспитывать в Пушкине это хорошее, причём делал это с такой мягкостью, с таким сочувствием к поэту и с таким тактом, что неизменно встречал в своём младшем друге, чьё литературное первенство он открыто признал с первых же шагов, благодарную отзывчивость. «Всякий раз, говаривал Пушкин, - как мне придёт дурная мысль, я вспоминаю о нём и спрашиваю себя: что бы сказал Жуковский? И это возвращает меня на прямой путь».
Жуковский высоко ставил не только ум и гений Пушкина, но и его душевные свойства, а с годами и его морально-религиозную устремлённость.
Близость Пушкина и Жуковского особенно усилилась в последние годы жизни Пушкина, после женитьбы поэта, и сказалась во всей его духовной красоте у смертного одра Пушкина. Являясь и раньше пестуном Пушкина в его отношениях с Государем, Жуковский и здесь, перед лицом смерти, остался посредником между Царём и Поэтом; он же был цензором сохранившихся после Пушкина бумаг его и редактором его сочинений, изданных на средства Государя. Смерть Пушкина описана Жуковским в знаменитом письме его к отцу поэта. Письмо это содержит в себе свидетельство автора, как очевидца, и сводку всех других, ставших доступными Жуковскому, показаний друзей Пушкина, собравшихся у смертного одра. В этом письме обнаружился во весь свой духовный рость тот Жуковский, которому несколько месяцев спустя Тютчев мог писать; «Не вы ли сказали где-то: в жизни много прекрасного и кроме счастья. В этом слове есть целая религия, целое откровение»…
В.А.Жуковский написал отцу поэта подробную записку о послених минутах жизни сына. Эти записи стали свидетельством великого мужества Александра Сергеевича.
Из письма С.Л.Пушкину.
«…Нашего Пушкина нет! Это, к несчастью, верно; но всё ещё кажется невероятным. Мысль, что его нет, ещё не может войти в порядок обыкновенных, ясных ежедневных мыслей…
…Россия лишилась своего любимого национального поэта. Он пропал для неё в ту минуту, когда его созревание совершалось; пропал, достигнув до той поворотной черты, на которой душа наша, прощаясь с кипучею, буйною, часто беспорядочною силой молодости, тревожимой гением, предаётся более спокойной, более образовательной силе здравого мужества, столько же свежей, как и первая, может быть, не столь порывистой, но более творческой. У кого из русских с его смертью не оторвалось что-то родное от сердца?
…Шольц осмотрел рану; нашлось, что крови крови шло немного; он наложил новый компресс. «Не желаете ли видеть кого-нибудь из ваших ближних приятелей?» - спросил Шольц. «Прощайте, друзья!» - сказал Пушкин, и в это время глаза его обратились на его библиотеку. С кем он прощался в эту минуту, с живыми ли друзьями или с мёртвыми, не знаю. Он немного погодя спросил: «Разве вы думаете, что я часу не проживу?» - «О нет! Но я полагал, что вам будет приятно увидеть кого-нибудь из ваших. Господин Плетнёв здесь». – «Да, но я желал бы Жуковского. Дайте мне воды; тошнит». Шолц тронул пульс, нашёл руку довольно холодною; пульс слабый, скорый, как при внутреннем кровотечении; он вышел за питьём и послал за мною.
…Скоро потом явился Арендт.
…Когда Арендт перед своим отъездом подошёл к нему, он ему сказал: «Попросите государя, чтобы он меня простил; попросите за Данзаса, он мне брат, он невинен, я схватил его на улице». Арендт уехал. В это время уже собрались мы все, князь Вяземский, княгиня, граф Вьельгорский и я. Княгиня была с женою, которой состояние было невыразимо; как привидение, иногда прокрадывалась она в ту горницу, где лежал её умирающий муж; он не мог её видеть (он лежал на диване, лицом от окон к двери), но он боялся, чтобы она к нему подходила, ибо не хотел, чтобы она могла приметить его страдания, кои с удивительным мужеством пересиливал, и всякий раз, когда она входила или только останавливалась у дверей, он чувствовал её присутствие. «Жена здесь, - говорил он. – Отведите её». «Что делает жена? – спросил он однажды у Спасского. – Она, бедная, безвинно терпит! В свете её заедят». Вообще с начала до конца своих страданий (кроме двух или трёх часов первой ночи, в которые они превзошли всякую меру человеческого терпения) он был удивительно твёрд. Я был в тридцати сражениях, - говорил доктор Арендт, - я видел много умирающих, но мало видел подобного».
…Когда тоска и боль его одолевали, он делал движение руками или отрывисто кряхтел, но так, что его почти не могли слышать. «Терпеть надо, друг, делать нечего, - сказал ему Даль, - но не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче». – «Нет, - он отвечал прерывисто, - нет… не надо… стонать… жена… услышит… Смешно же… чтоб этот… вздор… меня… пересилил… не хочу».
… он сказал: «Кончена жизнь»… «Тяжело дышать, давит!» - были последние слова его.
… Когда все ушли, я сел перед и долго один смотрел ему в лицо. Никогда на этом лице я не видал ничего подобного тому, что было на нём в эту первую минуту смерти.
…Всматриваясь в него, мне всё хотелось у него спросить: «Что, видишь, друг?» И что бы он отвечал мне, если бы мог на минуту воскреснуть? Вот минуты в жизни нашей, которые вполне достойны названия великих. В эту минуту, можно сказать, я видел самоё смерть, божественно тайную, смерть без покрывала. Какую печаль наложила она на лицо его и как удивительно высказала на нём и свою и его тайну. Я уверяю тебя, что никогда на лице его не видал я выражения такой глубокой, величественной, торжественной мысли. Она, конечно, проскакивала в нём и прежде. Но в этой чистоте обнаружилась только тогда, когда всё земное отделилось от него с прикосновением смерти. Таков был конец нашего Пушкина…
Материал взят из книг: «Пушкин и его время» «Терра» Москва.1997.; В.А.Жуковский «Избранное» Москва издательство «Правда» 1986.

СЕГОДНЯ У МЕНЯ ЛИРИЧЕСКОЕ НАСТРОЕНИЕ. ХОЧУ ГОВОРИТЬ О ЛЮБВИ!
Хочу читать стихи Вероники Тушновой:

Не отрекаются, любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
а ты придёшь совсем внезапно.
А ты придёшь, когда темно,
когда в стекло ударит вьюга,
когда припомнишь, как давно
не согревали мы друг друга.
И так захочешь теплоты,
не полюбившейся когда-то,
что переждать не сможешь ты
трёх человек у автомата.
И будет, как назло ползти
трамвай, метро, не знаю что там…
И вьюга заметёт пути
на дальних подступах к воротам…
А в доме будет грусть и тишь,
хрип счётчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки.
За это можно всё отдать,
и до того я в это верю,
что трудно мне тебя не ждать,
весь день не отходя от двери.


Мне вспомнились эти стихи… Я посмотрела «Юнону и Авось» - рок-оперу Андрея Вознесенского и Алексея Рыбникова. Неповторимые Н.Караченцов и Е.Шанина! Прекрасные образы русского капитана и калифорнийской красавицы. И звучат в душе слова: «Я тебя никогда не забуду…». Схватилась за энциклопедию и прочла, что действительно был такой Николай Петрович Резанов (1764 – 1807), государственный деятель; правитель канцелярии Г.Р.Державина; служил в Восточной Сибири по «заведованию морского дела и упорядочению судостроения»; инициатор первой русской кругосветной экспедиции, устроил русские владения в Северной Америке. Но удивительно даже не это, а то что этого 40-летнего моряка полюбила красавица Кочитта и потом ждала его 35 лет, не веря в его смерть.

ПЁТР АНДРЕЕВИЧ ВЯЗЕМСКИЙ.

Замечательный писатель, поэт и критик, ставший, несмотря на разницу в годах одним из близких друзей Пушкина. Вяземский и Пушкин познакомились весной 1816 года. Восхищённый поэзией лицеиста Пушкина, Вяземский посетил его в Лицее вместе с Карамзиным и В.Л.Пушкиным. С этого момента Пётр Андреевич поддерживал поэта до самой его смерти. Весь жизненный путь Пушкина был пройден в близком общении с Вяземским. Ни с кем Пушкин не состоял в такой оживлённой переписке, как с Вяземским. Пушкин просил у Вяземского его стихов, рассказывал о своей жизни, о своих надеждах, мечтах. Человек большого и оригинального ума и высокого душевного строя, Вяземский способен был, как мало кто, понимать и ценить Пушкина. К тому же он «принадлежал к числу людей, которые, раз полюбив человека, уже на всю жизнь остаются ему верны» (П.И.Бартенев). Пушкин посвятил и адресовал Вяземскому целый ряд стихов в разные годы: «Блажен, кто в шуме городском», «Язвительный поэт», «Сатирик и поэт», «Так море, древний душегубец», «Её глаза», «Любезный Вяземский, поэт и камергер», «К портрету Вяземского», в котором с лёгким юмором, но очень метко охарактеризовал своего друга:


Судьба свои дары явить хотела в нём,
В счастливом баловне соединив ошибкой
Богатство, знатный род с возвышенным умом
И простодушие с язвительной улыбкой.

Начало послания к кн. П.А.Вяземскому, черновой набросок, 1822.
Язвительный поэт, остряк замысловатой,
И блеском колких слов, и шутками богатой,
Счастливый Вяземский, завидую тебе.
Ты право получил, благодаря судьбе,
Смеяться весело над Злобою ревнивой,
невежество разить Анафемой игривой.

О Вяземском Пушкин вспоминает и в романе «Евгений Онегин»:
У скучной тётки Таню встретя,
К ней как-то Вяземский подсел
И душу ей занять успел…
И близ него, её заметя,
Об ней, поправя свой парик,
Осведомляется старик.

П.А.Вяземский вспоминал:
«Со мною любил он спорить: и спорили мы до упаду, до охриплости об Озерове, Дмитриеве, Батюшкове и о многом прочем и прочем». Пушкин «был и человек мне близкий… суд его был для меня многозначителен и дорог». «Навестил меня в Остафьеве Пушкин. Разумеется, не отпустил я его от себя без прочтения всего написанного мною. Он слушал меня с живым сочувствием приятеля и судил о труде моём с авторитетом писателя опытного и критика меткого, строгого и светлого. Вообще, более хвалил он, нежели критиковал… день, проведённый у меня Пушкиным, был для меня праздничным днём. Скромный работник, получил я от мастера-хозяина одобрение, то есть лучшую награду за свой труд» (Вяземский «Воспоминания»).
В последние месяцы жизни поэта П.А.Вяземский один из немногих был посвящён во все подробности интриги, окружавшей Пушкина. Он присутствовал среди самых близких друзей Пушкина при его кончине. Свою скорбь о невозвратимой утрате Вяземский выразил в стихотворении 1837 года «На память»:
………………. скорбь моя превыше сил моих,
И, верный памятник сердечных слёз и стона,
Вам затвердит одно рыдающий мой стих:
Что яркая звезда с родного небосклона
Внезапно сорвана средь бури роковой,
Что песни лучшие поэзии родной
Внезапно замерли на лире онемелой…
Что навсегда умолк любимый наш поэт,
Что скорбь постигла нас, что Пушкина уж нет!

ТУРГЕНЕВ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ.
1784 – 1845г.г.

Историк и археолог. Собирал в заграничных архивах материалы по истории России. Друг Карамзина, Жуковского, Дмитриева, Вяземского, Пушкина, Вальтера Скотта, Гёте. С его помощью мальчик Пушкин был определён в Царскосельский лицей.
А.И.Тургенев с живейшим интересом следил за развитием таланта Пушкина. В 1820 году хлопотал о поэте, когда над ним нависла угроза ссылки. В 1823 году устраивал перевод Пушкина из Кишинёва в Одессу. Он же в феврале 1837 года отвозил тело Пушкина хоронить в Святогорский монастырь.
А.И.Тургенев воспитывался в московском университетском Благородном пансионе вместе с Жуковским и закончил образование в Геттингенском университете. В молодости сделал блестящую карьеру. Будучи всего 25-ти лет от роду стал директором департамента; 34-х – произведён в камергеры. Был помощником статс-секретаря в Государственном совете, старшим членом комиссии составления законов. Его очень ценили при дворе, Александр I знал его лично. Но начатая карьера внезапно оборвалась в связи с делом декабристов, одним из которых был его брат Николай. Постановлением суда Николая, который в это время находился за границей, заочно приговорили к смертной казни. Хлопоты Александра Тургенева не увенчались успехом: брат остался за границей, а он сам вынужден был выйти в отставку.
Тургенев был близок к литературным кругам, состоял членом «Арзамаса» под кличкой «Эолова арфа». За его доброту и постоянные хлопоты о друзьях его называли «арзамасским опекуном». В стихотворении «Тургеневу» (1817) Пушкин метко охарактеризовал всеобъемлемость его интересов и разнообразие деятельности:

Тургенев, верный покровитель
Попов, евреев и скопцов,
Но слишком счастливый гонитель
И езуитов, и глупцов,
И лености моей бесплодной,
Всегда беспечной и свободной,
Подруги благодатных снов…
…Один лишь ты с глубокой ленью
К трудам охоту сочетал;
Один лишь ты, любовник страстный
И Соломирской, и креста*
То ночью прыгаешь с прекрасной,
То проповедуешь Христа.
На свадьбах и в Библейском зале,
Среди веселий и забот,
Роняешь Лунину на бале,
Подъемлешь трепетных сирот;
Ленивец милый на Парнасе,
Забыв любви своей печаль,
С улыбкой дремлешь в Арзамасе
И спишь у графа де Лаваль;
Нося мучительное бремя
Пустых иль тяжких должностей,
Один лишь ты находишь время
Смеяться лености моей…
В 1821 году А.С.Пушкин писал ему из Кишинёва: «Верьте, что где б я ни был, душа моя, какова ни есть, принадлежит вам».

На днях перечитала «Монолог» Игоря Талькова. И многое из его прозы, напечатанной в журнале «Смена» № 9 – 1991 года, показалось актуальным и пророческим. Игорь мечтал написать публицистическую повесть под названием «Эпоха Вырождения».
Он увлекался астрофизикой, психологией, философией и считал, что «всё на Земле продумано и закономерно».
Природа мудра, и Всевышнего глаз
Видит каждый наш шаг на тернистой дороге.
Наступает момент, когда каждый из нас
У последней черты вспоминает о Боге.
(«Бывший подъесаул»)
Он верил в посланцев Белой силы и в слуг Чёрной силы. Считал себя борцом против Чёрной силы, защитником светлых начал в человеке. Как, кстати, и Виктора Цоя: «…предполагаю, что он был проводником Белых сил и явно не успел выполнить возложенную на него миссию».
Приведу некоторые выдержки из «Монолога» Игоря Талькова:

«Когда в чёрные дни, а их было немало, я пытался покончить с собой, мне это не удавалось, как не удавалось и тем, кто хотел меня убить. Во всяком случае, до сегодняшнего дня. «Уходить из жизни очень глупо, так и не успев её понять». Может быть, я буду защищён до тех пор, пока не пройду предначертанный мне Земной путь?..»

«Я уязвим, как любой человек, меня терзают искушения, я грешу, как все. Но… нельзя переходить грань Божественного терпения. Уже дважды я умирал (и это было предупреждение), но был возвращён. Третьего раза не будет, и я это знаю!»

Игорь рассказал удивительную историю о том, как он нашёл сброшенный с Храма Усекновения крест и нёс его домой:

«Теперь ясно, что это была не просто находка. Это был мой крест! Недаром я нёс его на себе 2 километра по тёмному ночному пути от места его поругания под крышу своего дома, вернув ему прежнюю святость омовением святой водой».

«А верну я этот сброшенный крест в церковь Иоанна Предтечи только тогда, когда та епархия, в чьём ведомстве находится охрана исторических памятников русского зодчества вспомнит о своих обязанностях и приступит наконец к восстановлению Храма Усекновения главы Иоанна Предтечи, как приступила Россия к реставрации душ человеческих, у последней черты вспомнив о Боге».

Вот бы москвичам узнать, где этот крест?

«Мой идеал – Иисус Христос».

«Орудие борьбы князя тьмы с Создателем – человек. Уничтожив одних представителей человечества руками других, дьявол уничтожит и последних. Победа над каждым человеком в отдельности, а значит, над человечеством в целом, - цель борьбы Люцифера с Богом.
Иногда по ночам в кошмарных снах я вижу дымящуюся Землю без единого человека и чёрную тень, проносящуюся над побеждённой планетой, сладострастно восклицающую: «Ну что, Господь, так ли ты силён, коли я смог уничтожить твоё творение!!!». Но это, слава Богу, в кошмарных снах, а наяву я вижу, как люди тянутся к Богу, к Свету, к Правде и с каждым новым днём прозревают ещё несколько слепых, поэтому верю, что Голубая жемчужина Вселенной никогда не превратится в чёрную глыбу, бессмысленно бороздящую космическое пространство».

«Я убеждён, что если бы страной, на территории которой произошла чернобыльская трагедия, правили Люди, взрыва бы не произошло».

«В юности я увлекался астрофизикой. Узнав о состоянии здоровья нашей планеты на 1978 год, написал песню, которая актуальна и по сей день.
«Маленькая планета»
Чёрная бездна… Звёздная пыль…
Холодом дышит вечность,
Переплетая сказку и быль,
Миг и бесконечность.
Кто-то когда-то задал маршрут,
Не объяснив секрета,
И совершает неведомый путь
Маленькая планета.

Крутится-вертится шар голубой,
Нас на груди качая.
Крутится-вертится не для того,
Чтоб всё начинать сначала.

В окружении стаи вездесущих ракет
Так нелегко вращаться,
Всё-таки 5 миллиардов лет
Отдано цивилизации(!!!).
Мелкою дрожью на полюсах
Даёт себя знать усталость,
и застывает вопрос на устах:
А сколько ещё осталось?!

Крутится-вертится шар голубой,
Нас на груди качая.
Крутится-вертится не для того,
Чтоб всё начинать сначала.

Кто-то когда-то задал маршрут,
Не объяснив секрета,
И совершает неведомый путь
Маленькая планета.
На полюсах всё сильнее дрожа,
Движется бедолага,
Тщетно пытаясь нас удержать
От рокового шага.

«Мы живём в самое страшное время для нашей многострадальной родины, в момент кульминации войны правительства со своим народом. Ни для кого не секрет, что все советские диктаторы и их приспешники – слуги чёрных и невидимых сил, деятельность которых направляется на уничтожение всего сущего на Земле, а в первую очередь – любви, поскольку чёрные силы знают лучше, чем кто-либо, что только Любовь может победить зло».
«Любовь – это стимул жизни, вечный поиск, единственная возможность роста и совершенствования».

«Рядом со мной – женщина, которая роднее и ближе мне всех когда-либо окружавших и окружающих меня. Она не похожа ни на одну из придуманных мною, но она достойна большой и настоящей любви. Порой мне кажется: то, что я искал за горизонтом, всегда было рядом, только я этого не замечал».
Когда устану уставать
От беспорядочных сомнений,
Я перестану воевать
И упаду в твои колени.
И пусть огнём горят дела,
Что толку в них? Одно расстройство,
От них ни света, ни тепла,
А только боль и беспокойство
сомнительного свойства.
Когда в последний раз сорвусь,
Он близок – этот раз последний,
Я знаю, что не разобьюсь,
Я упаду в твои колени.
И пусть простят меня стихи
И недописанные песни –
Немые спутники тоски
И затянувшихся депрессий…
Мои стихи и песни…
Ну, а когда порвётся нить
И сгинут разом все волненья,
Меня не надо хоронить,
Я упаду в твои колени.

Твои улицы скособочены,
И дома, как старухи, скорчены,
А снега никак не сойдут…
Что ж такого забыла я тут?
Почему так сердце щемит?
Почему душа так болит?
И зачем по тебе скучаю?
И за что тебя обожаю?
Нет ни храмов здесь, ни дворцов,
Не услышишь великих певцов,
Ни одной не видать скульптуры,
Лишь старушек маячат фигуры;
Тишина в перехлёст с тепловозом,
Да зима тут засела с морозом.
Из болотины не идёт
Ну да ладно, пускай поживёт.
И ветра пускай пошумят,
И снежинки пусть полетят…
Я открою у печки дверцу –
От огня потеплеет на сердце.
Всё равно к нам весна вернётся,
Моя улица улыбнётся,
Обрядится в зелёный наряд,
И смягчится старушек взгляд.
И пусть улицы скособочены,
Снег горами лежит на обочинах,
Но всего мне теплее здесь,
Потому что ЛЮБИМЫЙ есть!

Кругом голова идёт
Начался учебный год.
Надо планы составлять,
По утрам рано вставать.

Утром, чуть открыв глаза,
Встала я опять в слезах.
Почти сонная плетусь,
За компьютер я сажусь.

План МО спешу писать,
Чтобы завучу отдать.
Ну а в школе у меня
В пятом бурная возня.

Снова Лизы подрались,
Препиранья начались.
Кто есть кто и почему
Надо в челюсть дать ему.

Боже мой! Спаси от драк.
Нет покоя мне никак!
Зазывает на урок
Очень въедливый звонок.

И ищу, в который раз!
Где причастие у нас.
Семиклашки напряглись,
Рассужденья начались.

Вот к восьмому «А» бегу,
Губы крашу на бегу.
Аляскеров выбегает,
С ног меня чуть не сбивает.

У доски стою я с мелом,
Призываю: «Выйди, смелый!
Свои знанья покажи
Мне стишочек расскажи».

Из восьмого «Б» нашлись –
Два Максима поднялись.
Ну а Саша в стол уткнулся.
Саша, Саша, ты проснулся?

А в конце работы дня
Пятый смотрит на меня.
Расписание диктую,
Уголок с ними рисуем,
И дежурных назначаем,
Дневники я проверяю,
В гости к Анечке иду,
Из гостей едва бреду.

Лампу сразу я включаю,
Мужа я не замечаю.
Ведь тетради на столе,
Их проверить нужно мне,
А ещё уроков шесть,
Я забыла и поесть.
И опять достали планы.
Надо сделать. Встану рано.

Вот ползу я на кровать.
Всё. Достали. Буду спать!

Самое тяжёлое впечатление у меня от известной картины В.Г.Перова «Тройка» (1866). Не может не задеть вид голодных и замёрзших ребятишек, тянущих за собой огромную бочку с водой. Художник обратился к нередкому, видимо, случаю использования подростков вместо тяглового скота – обыденному, но вместе с тем возмутительному явлению, раскрывающему тяжёлое жизненное положение юных мастеровых. Лица детей измучены, бледны. Посмотрите, как они идут – как лошади в упряжке. И название картины это подсказывает. Дети – тягловые лошади! Можно ли страшнее нарисовать детство!?

Картина В.Е.Маковского «Свидание» (1883). Сюжет картины прост и немногословен. К сыну, отданному в город в подмастерья, из деревни пришла мать. Она сидит возле босого оборванного мальчика, жадно набросившегося на принесённый ею калач. Они не смотрят друг на друга. Но весь облик женщины, её сосредоточенно-грустное лицо выдают глубокое горестное чувство, которое она испытывает при встрече с сыном. Только крайняя нужда заставила эту женщину разлучиться с сыном. Образ голодного, несчастного мальчика запоминается надолго. Вглядитесь в его хмурое лицо. Жизнь в неволе, в чужих людях, тоска по дому наложили на него тяжёлый отпечаток. Картина эта по своему содержанию близка рассказу А.П.Чехова «Ванька». Мы сочувствуем мальчишке, лишённому детства.

Тревожно мне смотреть на картину Н.А.Ярошенко «Всюду жизнь» (1888г). Это самое популярное произведение художника. Волнующая и трогательная сцена, изображённая на полотне, не является случайной. Художник сам был свидетелем этой сцены на одной из железнодорожных станций во время своих частых путешествий. Композиция картины интересна, оригинальна. Ярошенко обращает внимание зрителя на самое главное и существенное – на окно арестантского вагона. В окне молодая мать с ребёнком на руках. Художник-гражданин заявил народу, что за решёткой вагона не злодеи и преступники, а простые люди, которых загнали в тюремный вагон бесправие, произвол и тяжёлая жизнь. Поглядите на ребёнка. Он бросает крошки хлеба слетевшимся голубям. Он, конечно, не понимает, где находится, не ощущает страшной тяготы несвободы… Грустно, друзья, когда дети за решёткой.

Это картина Леонардо, на ней изображена Дженевра де Бенчи. Этот портрет выполнен в 1474 году, когда Леонардо да Винчи было 22 года. Он был увлечён техникой чиароскуро: на портрете резко контрастируют области света и тени. Но ещё, мне кажется, Леонардо передал и гордый характер этой дамы. Почти как у А.Ахматовой:

А ты думал – я тоже такая,
Что можно забыть меня
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.

Или стану просить у знахарок
В нагоревшей воде корешок
И пришлю тебе страшный подарок -
Мой заветный душистый платок.

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь,
И ночей наших пламенных чадом -
Я к тебе никогда не вернусь.

ПЁТР ЯКОВЛЕВИЧ ЧААДАЕВ.


Чаадаев познакомился с лицеистом Пушкиным будучи ещё блестящим гусаром и своими беседами оказал на поэта влияние гораздо большее, чем все профессорские лекции. В 1820 году способствовал спасению Пушкина от грозившей ему ссылки. Пушкин долго находился под обаянием оригинального характера и необыкновенного ума Чаадаева. В Михайловское, среди вещей, необходимых для жизни, Пушкин просит прислать ему портрет Чаадаева. В многочисленных посланиях к Чаадаеву можно проследить внутренний рост Пушкина.

«К ПОРТРЕТУ П.Я.ЧААДАЕВА», - 1817 ГОД.
Он вышней волею небес
Рождён в оковах службы царской;
Он в Риме был бы Брут, в Афинах – Периклес,
А здесь он – офицер гусарский.

«К ЧААДАЕВУ», 1818 ГОД.
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, Отчизне посвятим
Души прекрасные порывы.
Товарищ, верь: взойдёт она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена.


«ЧААДАЕВУ», 1821 ГОД, КИШИНЁВ.
В минуту гибели над бездной потаённой
Ты поддержал меня недремлющей рукой;
Ты другу заменил надежду и покой;
Во глубину души вникая строгим взором,
Ты оживлял её советом иль укором;
Твой жар воспламенял к высокому любовь…
О скоро ли, мой друг, настанет срок разлуки?
Когда соединим слова любви и руки?
Когда услышу я сердечный твой привет?
Как обниму тебя! Увижу кабинет,
Где ты всегда мудрец, а иногда мечтатель,
И ветреной толпы бесстрастный наблюдатель…

 

Арина Родионовна и Мария Алексеевна.

 Конечно, Арина Родионовна не такой друг Пушкину, как, скажем, Иван Пущин. Она больше была ему за мать. Это настоящая няня, какими в тот далёкий 19 век была богата Россия. Арина Родионовна нянчила сначала сестру поэта Ольгу, затем его самого и, наконец, его младшего брата Льва. 

 В душе ребёнка царили две старые женщины – бабушка Мария Алексеевна и её крепостная, Арина Родионовна, няня Пушкина. Первая была живою хроникою старины; вторая – необыкновенною сказочницею, которую маленький Саша слушал с восторгом и замиранием сердца. Эти женщины, особенно Арина Родионовна, привили А.С.Пушкину любовь ко всему родному, русскому, в то время, как кругом и думали, и говорили по-французски.

 

Об отношениях няни и Пушкина сохранилось воспоминание Михайловского кучера – современника Пушкина: «Как только Пушкин вставал, бежал к няне и спрашивал: «Здорова ли мама?». Он всё её «мама» называл. А она ему, бывало, эдак нараспев (она была из-за Гатчины, с Суйды, где певком говорят): «Батюшка, за что же ты меня всё мамой зовёшь, какая я тебе мать?». И уж чуть старуха занеможет там, что ли, он уж всё за ней». Арина Родионовна делила с Пушкиным дни его изгнания. Она нежно и горячо любила своего «неуимчивого», «любезного друга», не стесняясь обращаться к нему, когда следовало, со словом укоризны и неизменно тревожась о нём своим преданным и благородным сердцем. Пушкин любил её родственною неизменною любовью и в годы возмужалости и славы беседовал с нею целыми часами. Это объясняется ещё и другим важным достоинством Арины Родионовны: весь сказочный русский мир был ей известен как нельзя короче и передавала она его чрезвычайно оригинально. Скончалась Арина Родионовна в возрасте более 70 лет в Петербурге, в доме своей старшей питомицы, О.С.Павлищевой. Место погребения её осталось неизвестным.

 

"НАПЕРСНИЦА ВОЛШЕБНОЙ СТАРИНЫ"

Наперсница волшебной старины,

Друг вымыслов, игривых и печальных, -
   Тебя я знал во дни моей весны,

Во дни утех и снов первоначальных!

Я ждал тебя. В вечерней тишине

Являлась ты весёлою старушкой

И надо мной сидела в шушуне,

В больших очках и с резвою гремушкой.

Ты, детскую качая колыбель,

Мой юный слух напевами пленила,

И меж пелён оставила свирель,

Которую сама заворожила.

                         А.С.Пушкин.

 

В колонках играет - волна

Быть или не быть? - 9 месяцев на размышление.
                                                             Борис Крутиер.

Остерегайся пороки одних приписывать всему миру.  
                                                           Овидий.

Все радости жизни в творчестве. Творить - значит убивать смерть.
                                                                           Ромен Роллан.

Не рассудок управляет любовью.
                                        Ж.Б.Мольер.

Настоящий патриот требует, чтобы ему вешали на уши лапшу, а не спагетти.
                                                                                                     Борис Крутиер.