Он сказал ей - люби,
И она полюбила.
Сколько лили дожди,
Но его не забыла.

Проживала свой век,
Тайну в сердце хранила.
Приказал человек,
И она полюбила.

Гордость, спрятав свою,
Что так раньше хвалила,
Отдав душу врагу,
Тихо, верно любила.

Годы шли стороной,
Но она не сдавалась.
Вся ушла с головой
В то, что в сердце осталось.

Не влекли ее дни,
На юнцов не смотрела,
Хоть и пели они,
Чтоб не чахла без дела.

А она лишь сжимала
Тот листок, что он дал,
Где ни много, ни мало -
Он любовь завещал.

Уж столетья прошли,
И Земля уж забыла.
На могиле нашли:
"А она все любила..."

Как дети свежи и прекрасны.
Вернулись с тобою однажды туда-
Реальность казалась опасной.

И ветер качал в колыбели своей,
И солнце так ярко светило.
И мы наслаждались безумством страстей,
И все безмятежно так было.

-Нет, ну в самом деле! Что это такое?
-А? Что? Куда? Кого?
- А-А-А-А-А! Нет, ну ты что опять забыл про мою годовщину?
-Годовщину чего? - недоуменно хлопая глазами.
- Моего гениального превращения - вертится перед зеркалом.
-М-м-м...
-Нет,нет и нет! Не говори, что опять забыл.
- М-м-м-м-м...
-Ну, посмотри же на меня! как я выгляжу?
- Растрепанная, босоногая, со странным блеском в глазах и неестественно рыжим цветом волос. Кстати, плохо прокрашенными волосами.
- Я сейчас злится начну! А, ну иди сюда! Дай мне тебя стукнуть!
-Ай-ай-ай-ай!
-Вылезай из-под стола!
-Не выйду. Ты опять будешь даться. На правду не...Ай! Хватит кидаться тапками! НА правду-то...Ай-ай-ай! Все! Молчу-молчу!
-Кхм-кхм. Так вот, ровно год назад я избавилась от...
-Ну ,не при детях же!..Ай! Молчу я, молчу! Только давай без кухонных принадлежностей.
- От комплексов я избавилось, идиот несчастный.
-Ну, да...Конечно, как чуть что так идиот, а как надо чего так милый-родимый.
-Милый-родимый...
-Да, дорогая? - улыбается, высунул нос из-под стола.
-ПОМОЛЧИ ХОТЬ МИНУТУ! - кинула подушку.
-Я между прочим свободный гражданин свобод... Блин, завязывай! Наволочки только что из стиральной машинки!
- Я теперь свободная, снова гордая и без предрассудков! Такое грех не отметить, а ты все язвишь!
-Я??? Да, никогда!
-Ну-ну.
-Да-да.
-Хватит, пререкаться со мной.
-Я тебе вот что скажу, ты просто стала более несносной и зловредной - показал язык, скрылся за углом.
-Ну, да, конечно. Не ты ли жаловлася на депрессии и истерики.
-Они были тоже знаешь ли не сахар, но по-моему ты переборщила.
-Переборщила я когда тебя к себе жить позвала!
-Да, ладно, не ругайся, ты и правда изменилась.
-Хм...Вот теперь думай в какую сторону.
-Ну, тут так и не поймешь. Наивность оно тоже не слишком хорошо в этом мире.
-Думаешь я потеряла их всех поэтому?
-Как знать...
-Но ты же остался.
-Да, мне не в первой.
-Ага! Таки признаешь, что характер стал невыносимым.
-Более прямым.
-Плохо?
-Смотря кому.
-Ну, раньше о других, сейчас, ты же знаешь, сплошной эгоизм.
-Тоже спорный вопрос. Ты ведь обрела постоянность и равновесие.
-Но не потеряла ли я больше?
-М-м-м... Теперь уже поздно.
-Лучше поздно, чем...
-Нам пора выходить.
-Да, ты прав. Пошли.
Скрип. Шаги. Шаги. Шаги. Тишина.

Когда сходишь с ума, тянет на сладкое.
Когда сходишь с ума, зацикливаешься на чем-то.
Когда сходишь с ума, видишь все.
Когда сходишь с ума, мир кажется более нормальным, чем обычно.
Когда сходишь с ума, боль превращается в радость.
Когда сходишь с ума,  мир даже не переворачивается.
Когда сходишь с ума,  голову раздирают миллионы мыслей.
Когда сходишь с ума, больно кричать.
Когда сходишь с ума, трудно молчать.
Когда сходишь с ума, то понимаешь все ясно и четко, как будто кто-то протер твое окно в мир, давно запачканное грязью невежества.
Когда сходишь с ума, ты попадаешь в иную реальность.
Когда сходишь с ума, ты вроде тут, и вроде тебя уже нет.
Когда сходишь с ума, добираешься до истины.

Но это только мой психоз.
Это только мое настоящее.
Заглянуть бы в прошлое, чтобы изменить будущее.

Прошла уже, как минимум неделя, а чугунный поезд так и не двинулся с места. Его толкали, пытались буксировать, но горючего-то нет. Да и машиниста тоже.
Надо ждать. И все ждали. Неизвестно чего правда, ведь объявление о том, что требуется новый машинист, не появлялось. Все ждали, когда закончит обучение старый, и вернется с баком бензина. Но ведь он мог и провалиться. В конце концов он был всего лишь человеком. Единственно что действительно придавало ему сил это вид своего поезда, на который он приходил любоваться каждый день, но все еще неспособный двинуть его с места. Он видел, как поезд встал и тоскует, что ему необходимо было двигаться, и он скучал. Это повергло человека в некий хаос, он не мог понять, как быть и, что предпринять. Каждый раз он подходил и заводил мотор, и слышал как урчит машина, но все же машинист был не в состоянии двинуть этот состав, и только тешил его напрасным жужжанием мотора.Его мучил вопрос: а сможет ли он двинуть поезд с места? сможет ли быть достоин встать на управление? смогут ли они сосуществовать вместе? и получиться ли все так, как он задумал? а главное, что же ему делать? Его это волновало, но он все также с любовью взирал на вожделенную машину, которая манила и звала его.
Однажды, сидя у платформы, он как всегда размышлял, терзаемый этими вопросами, когда к нему подошла уборщица и ласково побеспокоилась, не случилось ли чего? Машинист рассказал девушке свою печальную история и мучения вопросами поистине неразрешимыми, так как будущее вряд ли кто-нибудь может предвидеть.Молодая особа крайне удивилась: "Я, конечно, не знаю, что будет дальше, и эти сомнения разрешаться только тогда, когда придет время. Но оно придет. А сейчас, думать об этом лишено смысла,  ведь таким образом ты тратишь время, которое мог бы пожертвовать учебе, чтобы когда-нибудь встать за руль этого поезда. Ты думаешь, что тебе делать, а ведь все предельно просто: живи обычной жизнью, не тревожь состав напрасным шумом, иначе однажды он и вовсе не заведется, просто жди, пока тебе позволят быть с ним единым целым" Она встала и ушла, а тело человека испытало, как будто огромная гора упала  плеч, но все еще невыносимая боль пронизывало душу, боль от того, что пока придется снова быть далеко друг от друга, как и прежде, но предвкушение счастья было сильнее.

Грохот колес.
Шум метро.
Устала.
Снова трясет, как в лихорадке.
Люди, какие-то люди. Все идут. Спешат. Не замечают.
Спрятавшись под  спутанными волосами, прижав к себе книжку, его книжку.
Вспоминаешь: "Ляля"-"Теперь я буду звать тебя только так)"
Слезы тихонько катятся по щекам.
Почему? Ну отчего? Разве все было плохо?
Нет. Нет... Нет! Вовсе нет.
Просто...
Я слишком люблю его.

Любовь почему-то всегда была ритуалом.
Неким таинством.
Ее превращали в некое диковинное чудо никому неведаное, а потому пугались этих странных ощущений внутри.
К тому же, порою выставлять чувство на показ раньше вообще было неприлично.
О ней непринято было говорить и даже думать.
И что же изменилось сейчас?
Ритуал любви, именно любви, стал еще более сложным.
Если ты чувствуешь, то признаваться сложно и почти невыносимо. Ты думаешь о последствиях и реакции. А почему бы просто и открыто не сказать то, что на душе.
Но людям свойственно все усложнять. Ритуалы и обряды очень уж в почете.
А любовь это таинство, о котором говорят шепотом, и то, не во всяком дворе.

В розетке не было тока.
Мыло отдавало трясиной.
Кстати, и лекарства кончились.
Как-то некрасиво лежали вилки, ложки, тарелки, ножи.
Притупились все-таки.
Форточка сломалась. - теперь не открыть.
Зато вынесли весь мусор: фантики, бумажки, бутылки.
Даже жаль, что так рано унесли.

Фотографии Шушарко_ф_коробке :

Зачем ?
Кто-то советует.
Кто-то пытается помочь.
Самое обидное, когда суть вопроса ты объяснить не можешь.
Или не хотят понять.
Или не могут.
Не стоит винить, разумеется.
Но уяснила одну лишь вещь.
Есть один единственный человек, способный мну понять.
И только от него я способна принимать и переваривать советы, упреки, сочувствие.
От остальных же...
Разве что. Понимание?

Я -ребенок.
Всегда хотелось так думать.
Всегда хотелось так чувствовать.
Наверное, судьба слишком много от меня ждет.
Хотя нет.
Это я слишком много беру на себя.
Что-то кому-то где-то зачем-то.
А по сути - треп.
Глупости. С недавнего времени я так часто повторяю это слово.
Наверное, чаще только само слово Я.
Суть одна: эгоистичный, трусливый, довольно грешный, подлый лгун, непростительный тем более, что врет еще и себе. А главное! Свято верит в эту ложь. Точнее пытается себя в этом убедить.
Тем человек хуже, чем сложнее ему признать собственную негодность. Гордыня, раздражительность, неспособность мыслить прямо порой.
Невозможно.
Философия? Ха. Не доросла до нее, деточка, ведь тебе все еще требуются возвышенные речи, примесь пафоса и красивые слова, которые ты так презираешь.
Примеры грязные, но самые наглядные нас не удовлетворяют. О да! Боже мой, оно ведь вызывает более чувство отвращения! Чувство отвращения к чему? Да к истине, милая моя! К правде, на которую ты так привыкла закрывать глаза.
Ну, вот тебе пример: ты не можешь сказать нет. А все почему? Потому что ты слаба. А ты отговариваешься тем, что, мол, ни один человек не способен сказать нет в  такой ситуации, иб ни один человек не способен убить человека, если он мучается в агонии и все равно скоро умрет, но они все так же приност лекарства, мучая только больше, а если и занесут ножь, так только для того, чтобы заглушить крики боли, а не для облегчения страданий. А по сути? Не ты ли ждешь мертвой точки для убийства, чтобы оно стало уже не спасением, а реальным убийством в целях устранения раздражителя. Это эгоизм в чистом виде. Он хуже любого другого, так как его можно оправдать и завуалировать. Это страх перед самой собой, ты предаешься обману себя же.
"Благими намерениями вымощена дорога в ад", -  скажете вы, но отнюдь. Просто:
"Порой порок мы принимаем за добродетель".

На лестнице послышались гулкие шаги. Метро на минутку проснулось и шумным дыхание поприветствовало гостя, но, убедившись, что это всего лишь очередной человек, не представляющий собой ровным счетом ничего, разве что тень, сново погрузилось в сон. Она же продолжала приближаться, и мерный стук ее каблуков сотрясал эту тишину, внося в нее нечто зловещее. Ей не было до этого дела. Пустыми глазами она смотрела под ноги и рой мыслей, представляющих собой бессвязное скопление нелогичных истин, шумно мерцали в растрепанной голове, периодически били о барабанные перепонки и сново уносились в небытие. Она остановилась у края платформы и глянула вниз. Тишина. Она хотела было крикнуть, но вместо звуков вышел сдавленный хрип, и она так и осталась стоять, вглядываясь в рельсы. Возможно, она пыталась увидеть, что там дальше, или же пыталась решить непосильную задачу. Но отрешенный взгляд стремился куда-то дальше, не позволяя определить себя. Она занесла ногу и туфель полетел вниз, шумно столкнувшись со шпалами. На секунду она как будто очнулась и вздрогнула, но постепенно глаза потемнели, и в них воцарилась та же пустота, что и в метро. Она продолжала стоять, наблюдая, что творится внизу, как будто пытаясь что-то вернуть, что-то понять, возможно. ожидая, что именно в этот момент ей откроется какая-то истина, настанет покой или же загремит музыка, пение, начнется повседневный каламбур, ну или хотя бы шум ветра. Тишина. Она протянула руку и дотронулась до своего лица, как будто желая удостоверится, что это не сон, что она реальна, и что в ее поступке есть нечто действительно разумное, действительное, что это не воспаленное воображение сыграло с ней злую шутку.
Послышались голоса, и какая-то припозднившаяся компания ввалилась из перехода, нарушая идиллию одиночества. Кажется, они что-то кричали, звали ее, какие-то пошлые шутки явно в ее адрес. Кажется, они даже подходили, но стоило ей повернуть голову в их адрес, как они ,отшатнувшись, замолкли и быстрым шагом направились прочь. Она снова осталась одна. В этом мире ее уже давно ничего не держало, а люди в очередной раз убедили ее в своем ничтожестве и отвратительности. Что ж, все это имело определенный смысл, не смотря на неразбериху, творившуюся у нее в голове, душе, теле.
Послышался гудок, пронзивший тугую атмосферу станции, и яркий свет фар поезда осветил тусклое , казавшееся сейчас таким маленьким помещением. Она стояла, занеся ногу, все с теми же стеклянными глазами. Она смотрела уже куда-то в даль, и было видно, как мысли одна за другой растворялись в этом свете, таяли и уже переставали иметь какое-либо значение. Она беззвучно вздохнула и, потеряв равновесие от промчавшегося мимо поезда, упала на пол. Послышался хруст туфли, которую поезд не просто разломал на две части, но буквально растерзал ее. Несколько минут она сидела неподвижно, машинист, уже потеряв терпение и несколько раз выругавшись, поехал дальше. Тишина. Она встала и медленно побрела к выходу, оставив на платформе последний туфель. Теперь звук ее шагов практически не был слышен, даже мыли не колыхали воздух. Она последний раз взглянула на то место. Едва разборчивые слова, которые улавливались движением ее губ, застыли в глубине станции:
"И завтра в газетах не напишут, что умерла еще одна душа"...

Апатия. Странно, до боли знакомое ощущение реальности. Падаю, падаю, падаю.
Глупое настроение. Спасите!!!
Тянет слушать сопливо-слезливо-стервозно-попсовые песни.
Как-то сдавлено дышу.
Убеждаю себя, а в чем непонятно.
Меня утешают - кто-то. зачем-то, от чего-то.
Перестаю что-либо понимать.
Уроки катастрофически не вяжутся.
Может это и есть начальная стадия сумасшедствия?

Расчет был прост::
Что дважды два - четыре, а дальше наугад,
Но рушится теория и снова невпопад.
Разрушен старый мост.

Не смотри так жалобно -
Математику чувств не понять:
Когда брать корень, когда умножать?
Когда делить? Когда вычитать?

Не доказать теорему,
Но ставишь ты вновь
Аксиому, где жизнь для тебя есть любовь,
Но решить ли делему?

Переходим из плоскости в пространство:
Все грани равны, но слишком много углов,
Мне сново в игре не хватает основ
А ты уходишь в беспробудное пьянство.

Но помилуй! С чего все начиналось:
Что дважды два - четыре, а дальше наугад,
И каждый бы смирится с таким расчетом рад,
Но дважды два ведь пять - опять я просчиталась.

Иногда, кажется, что любовь - это то, что тебе нужно.
Она манит своей чистотой, добротой, заботой.
В такие моменты, забывается о боли, которую она может принести, а страха обмана становиться ничем.
Ты просто хочешь быть счастливой, иметь собственное крыло, под которое можно забраться и тебя никто не найдет.
Хочется тепла и уюта? Хочется ласки и ... любви?
МЫ так превозносим это чувство, возвышаем его до невиданных высот.
Боремся за него.
Страдаем за него.
Умираем за него.
Ведь нам кажется, что за это стоит умереть. За это стоит бороться, стоит страдать.
Мы всего лишь хотим, чтобы мир стал чуточку светлее, и не мыслим себя без этого чувства.
Но и любовь бывает разная.
Нам хочется, конечно же, неземной, чистой. Любви человека понимающего, а впрочем, и это не всегда.
Без нее достижение счастья представляется невозможным.
Но любовь ли счастье?
А точнее только ли любовь способна заставить нас быть счастливыми?
Мы сами возносим ее, сами страдаем за нее.
Она не становится критерием счастья, пока мы не захотим этого.
Это чувство. Такое же как и радость, и горе.
Однако.
Именно Она заставляет нас жить в полном смысле этого слова.
Хотя порою и в несчастьи.

-Сегодня. Я расскажу тебе сказку.
-Хорошую? Дя?
-Ну... Даже не знаю. Может про жизнь?
- Нет, нет, не-е-е-т! Плохая сказка.
-Эй-ей! Чем это она тебя не устраивает?
-Грустная. И...м-м... Нудная. Всегда с плохим концом. Про каких-то бя-я-як
-Ой, да что ты понимаешь, дите.
-Апчхи..
-Во-о-от, уже чихаешь.А завтра совсем развезет тебя. Знаем мы вашего брата!
-Нет, ну а что ты сразу ругаться.
*шур-шур-шур*
-Не-е-ет! Не буду я пить твои таблетки! Они тоже противные. Как твоя сказка.
-Ну, что за наказание! Все пьют таблетки. И сказку я еще не рассказывал.
-Конечно, не рассказывал. Иначе я бы плакал. Это, может, твои таблетки делают сказку грустной.
-Отчего это?
-Как почему? У-у-у. Взрослый нашелся, а такой глупый.
-Э-э! Без оскорблений.
-Слушай, твои таблетки вечно жизнь людям портят. Вот хотя бы и мне: горькие, противные.
-Они лечат тебя, балда. Да и другим жизнь продлевают.
-А нужно ли им это? Помнишь, как бабушка все хныкала.
-Всем надо. И мучилась она только от боли. А вовсе не от таблеток.
-Ты меня запутал! Таблетки же жизнь продлевают.
-Хм...И?
-Значит и хныкала она дольше.
-Глупости. Они облегчали ей мученья.
-Облегчали...
-Да, что с тобой спорить! Одно слово-ребенок.
-Ребенок, ребенок. Вот, заладил. Сказку давай.
-Нет, ну, сказка она с моралью должна быть. А жизненная она самая моральная. Не то что ваши детские глупости.
-Какие еще глупости! Смотри! Там все хорошо кончается!
-Ну? И что хорошего? Нежизненно. Понимаешь? Не-жи-зне-нно.
-Ну и что? Это не значит, что не учит.
-И чем же учит? Никакой адаптации. Глупости да и только.
-Учит верить, например. ЧТо добро побеждает всяких бяк.
-А оно побеждает? Ха! Святая наивность!
-Может мы просто забыли о сказках, поэтому так часто превозносим более зло.
-Дите!