Наученный опытом, Ренато Дзага избегал правды, как чумы. Он понял, что артист, желающий привлечь к себе расположение публики, может приподнести ей самый лучший подарок - иллюзию, а вовсе не правду, потому что правда неприглядна, своенравна и не старается угадить.
Публика ждет от нас, ее покорных слуг, чуточку иллюзий, чуточку надежды...
Ничто не приносит человеку бОльших наград, чем искусство успокаивать.
Так устроено, что жиешь всегда за чей-то счет. Вся штука в том и состоит, чтобы сохранить чувствительность, но, оберегая ее, не ожесточиться.
Самый непримиримый наш враг - это реальность.
Время, самый давний сообщник реальности, помогает навязать нам ее законы.
Нет, люди не так уж злы и жестоки, они не стремятся сделать больно, а просто не знают куда ставят ноги.
Единственная настоящая волшебная палочка - это взгляд.
Народ, не видя выгод в своей жизни, умеет быть благодарным тем, кто помогает ему забыть об этом.
Только беззаботность поддерживает человека, когда на него давит непосильная тяжесть мира.
Быть человеком - это вызов, и единственно возможный ответ - дерзость надежды, ловкость канатоходца, сноровка фокусника и тысячи проделок Арлекина.
Я требовал от пера скорее радости для самого себя, чем счастья для людей. Не знаю, правильно ли это, но уверен, что то же самое можно сказать и о любви.
Удивительно, в чем только женщины не ищут гениальности.
Когда я вижу вокруг сомнение и скептицизм, то всегда торопливо отхожу в сторону, пропуская их вперед, я снимаю шлпу и тысячу раз кланяюсь.
Взгляд - это великий творец, а когда в дело вмешивается страсть, взгляд становится гениальным.
И лююовь и наслаждение ладят между собой, а если их сумма не равна счастью, то нужно утешиться той мыслью, что жизнь невозможно свести к самому главному в ней.
Народ нельзя забывать, это одновременно и клиентура, и материал, и поддержка, и возможности, которые ни один из Дзага не может выпустить из рук.
Стоит начать сожалеть и конца этому не будет видно, и это не жизнь.
У крестьян есть объяснения не подвластные рассудку, на все случаи жизни, ибоих собственное существование уже давно доказало им всю никчемность здравого смысла.
Оно было дано мне скромной царицей снаслаждений, одной из тех, чьи имена не стали достоянием истории, но кто простирает над нами прочнее, чем заносчивые монархи, всю полноту абсолютной власти.
Загадка не в существовании тайны, она в существовании веры.
Без серьезного, без уважения смерть теряется, перестает считать себя такой уж важной и работает не столь успешно. Люди, которым не хватает серьезности, вызывают у мерти колики. Она любит порядок, послушанье, важность, строгость.
Сильные мира сего любят послушанье.
У жизни дурные манеры.
Свою любовь, свои иллюзии нужно защищать.
Производство слез сложнее, чем производство философского камня. Наступает день, когда просто перестает получаться. Слезы покидают вас. Наверно, им перестает у вас нравиться: тепло уходит, меняется климат...
Всякий, кто отдавался мечтаниям, знает, что онпи сохраняют свое очарование и могущество лишь до тех пор, пока не сбываются.
Я слишком высоко ценю мечту, чтобы не уважать ее в других.
В тот новый день, что скоро забрезжит над миром, ставьте на свинство - и не прогадаете.
Если не быть, так казаться - первое условие успеха.
Его пожирал червь сомнения в собственной подлинности - удел всякого, кто достаточно долго практиковался в правдоподобии, переодевании, обмане зрения и игре и извлек немаловосхитительных эффектов из своих волшебных фонарей.
Я думал о всех тех, кто был жестоко обманут в течение стольких лет и продолжает обнываться, потому что верит, что обрел истину, и о всех тех, кто был убит, вырезан, замучен, сожжен или кто испытал жесточайшие страдания во имя некоего окончателдьного слова, в то время как ничего еще не было сказано и все возможности открыты.
Наши слуги засыпали первыми - бесхитростные души более чувствительны к усталостьи, чем к поэзии.
Надо соблюдать осторожность в обращении с действительностью, иначе вас может ожидать неласковый прием.
Человеческое достоинство выучилось смеяться там, где его столлько раз заставляли плакать.
Нет ничего прискорбнее, чем смешкение игр разума с действительностью.
Не следует принебрегать ничем в искусстве чародея, проще говоря, в искусстве нравиться.
Я почт не верю в тайну и глубину, когда дело касается счастья. Счастье - на поверхности, оно боится толщины, тайна не манит его, это - касание, шелест, шорох. Счастье почти эфемерно.
Смерть ничего так не боится, как легкости.
истина спрятана на дне бутылки.
Человек, чающий морального удовлетворения - самый опасный из всех врагов.
Он пытался скрыть недостаток уверенности под маской высокомерного презрения, этого последнего убежища малодушных.
Вся наша жизнь сплошное надувательство, истинный гений узнается лишь по бессмертию.Зная, что смерть не что иное, как отсутствие подлинного таланта, мы все приговорены к подтасовкам и более-менее удачным имитациям.
Дороги чести не всегда прямы и легки, и я сделаю необходимое уточнение, добавив, что иногда надо сворачивать в сторону, чтобы ими следовать.
И я начал беспокоиться, не настигла ли его болезнь, сгубившая не одного члена нашего племени, болезнь, состоящая в том, что вдруг начинаешь принимать всерьез собственные слова и рассыпать перед собой золотой порошок иллюзии, предназначенный для публики и крайне вредный для чародея. Я знаю немало моих собратьев, настолько увлекшихся игрой, что они забыли, что наше искусство направлено к одной цели: уверить публику в подлинност иллюзии. Но мы не должны забывать сами из опасения потерять твердость рук и уверенность, которые плохо уживаются с откровенными переживаниями.
Я горячий поборник морали. Она учит нас, что иногда полезно преподать хороший урок тем, кто не облюдает ее законов.
В минуту отчаяния ценится не правда и ложь,омогает жить.
Мое призвание не состояло в прекращении иллюзии и помощи реальности, но, напротив, в поддержке первой для обогащения второй.
Ты знаешь, что больше всего нужно любви, - воображение. Нужно, чтобы один выдцумывал бругого со всей силой воображения, не уступая ни пяди земли Реальности, и тогда, когда встречаются два воображения... Нет ничего прекраснее!
Воспоминания - песня, которую поют, когда теряют голос.
Нет ничего печальнее, чем видеть иллюзиониста, принимающего вещи такими, какие они есть, и не имеющего смелости, чтобы придумать другие.
В то время как я, заботясь уже о совершенстве, добавлял отсутствующие детали: Бога, исполненного жалостью, правосудие не от мира сего, любовь, которая не умирает, еще одну еврейскую скрипку.
- Это книга, - сказал он. - Очень хорошая книга с дорогим переплетом, а внутри - только несколько чистых листов. ККаждая из этих страниц преподает нам замечательный урок и дарит ключ к глубокой истине. Белые страницы означают, что еще ничего не сказано, что ничего не потеряно, что все еще можно создать и осуществить. Они полны надежды. Они учат доверять будущему.
