Мир никогда не верил мне, что я поэт. Порой смеялся, порой бил по глазам. Сначала мешал возраст: в детстве - не доросла (до собственных стихов?), в отрочестве - дескать, всякий пишет. Слава Всевышнему, что я доросла до окончания юности, получила, якобы, право на душу, которая была у меня такая и 10, 15 лет назад, на слова, которые сказала 10 лет назад и те, что говорю теперь.
Теперь неизданность книг меня порочит, делает шутом в глазах людей и выскочкой нахальной, если себя поэтом назвала.