20. 04. 2011/1

***
давайте договоримся так - когда я сдохну,
(умру, скончаюсь, исчезну - кому как ближе)
вы улыбнетесь шире и шире откроете окна,
и купите на двоих путешествие. до парижа -
сначала. затем, непременно, монако -
берите машину и дуйте безумно по трассе.
потом - барселона, каменный город. однако,
в нем так красиво и трахаться, и влюбляться.
а после - билет до пхукета или самуи
(тем же, кто выберет бора-бора, зачтется дважды)
купайтесь, пейти коктейли, купайтесь, ну и
не забывайте мазаться солнцезащи... однажды,
когда я - того -, всем будет немного грустно,
но легче гораздо, немного светлее даже.

мы - дети-цветы. мы ломаемся с соком и хрустом.
но тем, кто на бора-бора, зачтется дважды.

№ 2364

Последнее время мне частенько бывает хуево. Для меня это всегда сигнал, что пора двигаться дальше. Люди годами пытаются понять, почему им хуево, приспособиться к этому. Я же просто выдвигаюсь далее. И - проходит. По кухонной философии, убегая, ты не решаешь проблем, нужно научиться переживать это состояние - когда тебе хуево. Я так не считаю. Жизнь - это процесс скорее динамический, нежели статистический, и, перестав меняться, ты погибаешь. Так что я не бегу, я двигаюсь дальше.

(с) Ирвин Уэлш - Клей

03. 09. 2010

***
слова, которые толпятся у меня во рту,
все эти: "больно", "сука", "дееевочка", "перезвони", "не звони!", "тулуз лотрек", "рембо", "боттичелли"...
имеют единственное назначение -
когда раздастся дверной звонок, стать серпантином (или пледом, или туманом) и укутать ту самую ту,
что стоит за дверью, щурясь на лампочку после темноты коридора,
и улыбается, и говорит "шат зы дор, а?",
и направляется уверенным шагом к семейному очагу
(точь-в-точь буратино, того и гляди дефлорирует холст безжалостно),
и суёт курсорчик под каждую крышку кастрюльную: "гут!
а вот это не гут! не соли столько больше, пожалуйста!",
и руководит ещё секунд тридцать-сорок, а потом затихает, словно дремлет,
свивается змейкой у меня на груди (под туманом? пледом? - что там из них бездонней)
и слова, которые которые толпятся у неё во рту, складываются, как в скрэббле,
в одно беззащитное и настоящее: "ты покормишь меня обедом с ладони?"

№ 2211

Просто ни один человек не заслуживает того, чтобы им пренебрегали.
Всегда найдется тот, кому отчего-то необходимо тебя любить, и вопрос лишь в том, с кем ты его сравниваешь.

© Арина Холина "Письма на воде" 

№ 1272

Я, как упрямый ребенок, нагромождаю одну фантасмагорию на другую, а когда все рушится, пожимаю плечами, говорю какую-нибудь банальность вроде: такова жизнь и выстраиваю все заново. В этом есть оттенок сумасшествия, раздвоения реальности, но безумие меня никогда не пугало, я не умею жить по-другому.

(с) Арина Холина "Письма на воде" 

№2016



Влюблённости придают слишком большое значение. На 45 процентов влюблённость состоит из страха, что вас отвергнут, на 45 процентов - из маниакальной надежды, что именно на сей раз эти опасения не оправдаются, и на жалкие 10 процентов - из хрупкого ощущения возможной любви.
(с) Питер Хёг "Смилла и её чувство снега"

№ 2011



- Разве вы не допускаете любви, основанной на единстве идеалов, на духовном сродстве?
- Духовное сродство! Единство идеалов! Но в таком случае, зачем спать вместе?

(с) Л. Толстой. Крейцерова соната.

Как не любить мужчин. Часть 7.

Часть 7. Изоляция.

 

Ты сознаёшься - не права.

Ты не должна его бояться.

Но лишь он рядом: "Мне пора,

Мне завтра рано умываться".

 

Ты ненавидишь быть одна,

Ты не умеешь по-другому.

Смотреть неведомо куда...

Без никого ты снова дома.

 

Но только каждый раз во сне,

Как девочка ты ищешь чуда.

В том мире, всадник на коне,

И жить не в силах друг без друга.

 

Но вот опять ты наяву

Его завидя, прячешь руки.

И взгляд блуждает по окну -

Ты исчезаешь в своей муке.

 

Наш мир, поими, как будто дом.

А твой - чердак, и ты там птица.

Когда вниз смотришь, иль в окно,

Он улыбается  ресницам.

Тунлипухи

Понимаете, это на самом деле очень важно – знать, что кто-то тебя ждёт по-настоящему, просто так. Подавляющее большинство людей вокруг ждёт нас совсем не так – они воспринимают нас как свершившийся факт в своей биографии, неотъемлемая часть их бытописания. Конечно, их это не особо интересует, но они ожидают дежурного приветствия по утрам, бодрого доклада из трубки о том, что тоска и меланхолия не жгут свои узоры на душе, а небосвод чист и светел. Они ждут нас и от нас совершенно конкретных вещей не потому, что созерцание наших действий и лиц приносит им ощутимое удовольствие, а потому, что так надо. Они ждут нашего появления на работе, звонка по приходу домой и ответного сообщения в дебрях Интернета, в их жизни есть какие-то напоминающие о нас вещи - штамп в паспорте, гремящая кофеварка на общей кухне или опутывают крепко обстоятельства-обязательства. Они будут ждать нас час, день, год, до самого своего конца, пока не получат подтверждения того, что нас совсем нигде нет - и только тогда эти люди перестанут нас держать.

Гораздо важнее знать, что где-то далеко, на другом конце крикливой столицы есть человек, который сидит на кухне и размешивает чай маленькой ложечкой - и думает о тебе. Ты идёшь вброд по зебрам улиц, сохраняешь в голове прозрачность и гармонию, вдыхаешь пыльное лето на остановках и просто знаешь, за каким-то из триллиардов городских глаз-окошек звезду зажигают именно для тебя, даже если ты сам сейчас спешишь совсем в другую сторону и у вас обоих на этот вечер совсем другие планы. Это очень важно - знать, что можно просто набрать номер когда угодно - весной, в час ночи, в постели, зависнув на дереве ночью, сидя под партой на паре, в пучине морской, в депрессии, в трясине, на волне оргазма, в реанимации - и услышать где-то далеко-далеко, сквозь помехи и километры проводов "Как же я рад, что это ты". Спешить изо всех сил, продираясь через колючую проволоку снежинок и людей окраинной станции метро, с трепетом вспоминая о том, что где-то там кто-то уже в десятый раз кипятит чайник и выглядывает в окно, потому что "ну где же ты, давай, подходи скорее, я так тебя жду", волнение его ощущать, думая о том, что у него под кожей кораблики, а мурашки – это их мачты колются.

Мне кажется порой, что в жизни людей нет более важного и светлого чувства, чем осознание того, что где-то далеко кто-то ждёт тебя просто так, совсем по-настоящему.