Ну вот и сердце замерло в груди
Кольнуло в глубине и вдруг затихло
Шептали губы, еле слышно, не смотри
Не виноват никто, что всё вот так вот вышло

И ничего теперь не изменить
Никто не сможет ничего поправить
Душе теперь уже не полюбить
Никто не сможет ничего исправить

Да и не нужно что-то исправлять
Я так устала от любви, проблем любовных
Что перестала на Яву давно мечтать
И руки опускались так безвольно

Так не хотелось, что-то замечать
Хотелось лишь закрыть глаза, забыться
И в сладком забытье начать мечтать
И в сладкие мечты те погрузится

Но видно не судьба, да Бог бы с ней
Так может быть всё будет только лучше
И не смогу теперь я полюбить
Не будет боли, ни страданий, только стужа…

Когда-то было так же всё, нелепо
Разбили сердце, и его сковало льдом
Оно рвалось, рвалось любить, так слепо
И вырваться из склепа, на пролом…

И разорвав железные все путы
С остервененьем бросилось любить
Но вышло всё, всё так же почему-то
Наверно сердцу боль не победить

Вот только всё закончилось печально
Так надоело в одиночестве бродить
Зализывая раны и отчаянно
У неба для себя любовь просить

Ведь так же проще - Нет любви, нет сердца
Точнее сердца нету для любви
Висит замок и наглухо забита дверца
И даже не трепещут огоньки…

Мы и Они...
Мы любим попкорн и романтические комедии,
Они – пиво и футбол
Мы умеем любить,
Они – заниматься любовью
Мы постоянно критикуем свои фигуры,
Они оборачиваются,чтобы­ полюбоваться на них
Мы любим цветы,
Они – их дарить
Мы обожаем красиво одеваться,
Они – красиво раздевать
Мы постоянно болтаем по телефону,
Они - ненавидят нас за это
Мы частенько считаем себя сильным полом,
Они- всегда думают, что мы слабые
Мы ищем любовь,
Они - влюбленность
Мы обожаем Бреда Пита и Дэвида Бэкхэма,
Они – Памелу Андерсен и Анжелину Джоли
Мы терпеть не можем тараканов и подобную живность,
Они - этим пользуются
Мы любим в них силу и твердость,
Они в нас – хрупкость и нежность
Мы знаем о них все,
Они о нас практически ничего
Мы всегда делаем то, что хотим,
Они - всегда нехотя делают то, что мы просим
Мы всегда в душе были кошками,
Они – псами

Тону в мартини, моя платина у реки твоей на пути
Ищу причины остаться здесь и ищу причины уйти
Но как в тебе я убить посмею без края веру в любовь?
Ну, кто тебе я? Страсть? Слезы? Бог? Боль?
Окей, я просто исчезну, хочешь? А хочешь, буду звонить?
Канаты рвутся, а между нами и вовсе тонкая нить.
О нас с тобою не снимут фильма, в моем мобильном гудки
Твоей тоски

Не сходи с ума,
Не жалей ни о чем.
Глупая
Ведь ты мне все простишь потом (2)

Уйти, вернуться, и так по кругу. Вино и чувство вины.
И ты простила, и ты готова со мной достать до луны.
Ну, как тебе я сказать сумею едва ли это любовь
Зачем тебе я? Где я? С кем я? Слезы, боль.
Окей, сегодня останусь, хочешь? А хочешь, я пропаду?
Жалеешь после, но поздно, просто у сердца на поводу.
О нас с тобою не снимут фильма, едва ли это любовь.
Я был с тобой.

Не сходи с ума,
Не жалей ни о чем.
Глупая
Ведь ты мне все простишь потом (2)

Не жги мосты, солнце, ведь ты все равно вернешься. На небосклоне луна рассыпала звезды. Но слишком поздно, у нас все так серьезно. Ты не жди меня назад, не моли слезно. Можно понять, хотя трудно принять. Да, я смог изменять, мне пришлось выбирать. Не хочу тебе врать, мне сложно. Остановись, не перебивай, дай рассказать. И вот опять и опять плейбеки из телика, словно на повторе новая истерика. Доплыть бы мне до берега, но корпус Титаника налетел на айсберг, и началась паника, обратная динамика тащит меня ко дну, захлебнувшись в аргументах, я тону, ощущая глубину, мало помалу, чувствую, что там внизу будет новое начало.

Не сходи с ума,
Не жалей ни о чем.
Глупая
Ведь ты мне все простишь потом (4)

Как-то раз один человек вернулся поздно домой с работы, как всегда усталый и задёрганный, и увидел, что в дверях его ждёт пятилетный сын.
- Папа, можно у тебя кое-что спросить?
- Конечно, что случилось?
- Пап, а сколько ты получаешь?
- Это не твоё дело! - возмутился отец. - И потом, зачем это тебе?
- Просто хочу знать. Пожалуйста, ну скажи, сколько ты получаешь в час?
- Ну, вообще-то, 500. А что?
- Пап - сын посмотрел на него снизу вверх очень серьёзными глазами. - Пап, ты можешь занять мне 300?
- Ты спрашивал только для того, чтобы я тебе дал денег на какую-нибудь дурацкую игрушку? - закричал тот. - Немедленно марш к себе в комнату и ложись спать!
Нельзя же быть таким эгоистом! Я работаю целый день, страшно устаю, а ты себя так глупо ведешь.
Малыш тихо ушёл к себе в комнату и закрыл за собой дверь. А его отец продолжал стоять в дверях и злиться на просьбы сына. Да как он смеет спрашивать меня о зарплате, чтобы потом попросить денег?


Но спустя какое-то время он успокоился и начал рассуждать здраво: Может, ему действительно что-то очень важное нужно купить. Да чёрт с ними, с тремя сотнями, он ведь ещё вообще ни разу у меня не просил денег . Когда он вошёл вдетскую, его сын уже был в постели.
- Ты не спишь, сынок? - спросил он.
- Нет, папа. Просто лежу, - ответил мальчик.
- Я, кажется, слишком грубо тебе ответил, - сказал отец. - У меня был тяжелый день, и я просто сорвался. Прости меня. Вот, держи деньги, которые ты просил.
Мальчик сел в кровати и улыбнулся.
- Ой, папка, спасибо! - радостно воскликнул он.
Затем он залез под подушку и достал еще несколько смятых банкнот. Его отец,увидев, что у ребенка уже есть деньги, опять разозлился. А малыш сложил все деньги вместе, и тщательно пересчитал купюры, и затем снова посмотрел на отца.
- Зачем ты просил денег, если они у тебя уже есть? - проворчал тот.
- Потому что у меня было недостаточно. Но теперь мне как раз хватит, - ответил ребенок.
- Папа, здесь ровно пятьсот. Можно я куплю один час твого времени?Пожалуйста,­ приди завтра с работы пораньше, я хочу чтобы ты поужинал вместе снами.

Просто хотелось напомнить, что наша жизнь слишком коротка, чтобы проводить её целиком на работе. Мы не должны позволять ей утекать сквозь пальцы, и не уделять хотя бы крохотную её толику тем, кто действительно нас любит, самым близким нашим людям. Если нас завтра не станет, наша компания очень быстро заменит нас кем-то другим. И только для семьи и друзей это будет действительно большая потеря, о которой они будут помнить всю свою жизнь. Подумай об этом, ведь мы уделяем работе гораздо больше времени, чем семье

Я никогда тебе не позвоню.
Нет, я не гордая, просто я устала...
Любовь моя у трезвости в плену.
Я вижу всё. Я всё теперь узнала.

Я никогда тебе не позвоню.
Сотру твой номер, голос твой забуду!
И я смогу. Ты знаешь ведь, смогу!
Хотя, к чему лукавить, я не буду...

Я никогда тебе не позвоню.
Я буду ждать, надесь на твой шаг.
Ведь я увы, ещё тебя люблю,
Хоть знаю - не позвонишь никогда..

Холодные капли дождя падали с таких недостижимых небес. Большой плюшевый медведь улыбался безрадостной серой улыбкой. Желтоватая клавиатура клацала старыми кнопками, колонки издавали истеричные хрипы, прося снять с повтора туже самую песню.
Календарь беспощадно рябил цифрами. Одна из них, обведенная розовым кружочком, свидетельствовала о том, что завтра настанет такой долгожданный день рождения.
Но радости не было. Она утонула в потоке утренних слёз, пролитых из-за Него.
И уже совсем не важно, почему они расстались, что сказали друг другу. Важна только пустота и горечь, оставшаяся где-то внутри… Где-то там, куда нельзя достать рукой и даже мыслью, что бы успокоить эту боль.
Её мобильный вибрировал уже седьмую минуту с редкими перерывами на вдох. Всё та же любимая песня играла уже сотый раз, руки печатали что-то вроде письма.
Любимая шоколадка заканчивалась, а стакан сока подвигался всё ближе к краю стола. Но она этого совсем не замечала. Сейчас она думала о нём…
Она всегда хотела быть единственной для него. Но ему было мало её любви, а, может, эта любовь тяготила его... Вероятно, он слишком любил свободу…
А она знала, что не сможет без него, но очень хотела что бы он был счастлив… Смешно подумать, что ещё вчера она хотела, что бы они даже умерли вместе, в один день… Какая дура!
- Будь ты проклят, - только и успела сказать она, глядя на мобильный, на котором высвечивался знакомый номер. Именно в этот момент стакан с водой наконец опрокинулся прямо на провода, которые сию же минуту заискрили. Ток аккуратной змейкой пронизал весь комплект. Компьютер вырубился, а вместе с компьютером и она… И кто бы мог подумать, что только-только избежав верёвки, высоты или таблеток, она закончит жизнь вот так?

А он… Несколько минут назад он вдруг понял, как много она значила. И даже пожалел о том, что сделал. Ведь она ни в чём не виновата. Виноват во всём только он сам. Задумавшись над этим, он на бешеной скорости ехал по мокрой от дождя трассе на встречу с ней -вымаливать прощения... Он надеялся, что она сможет простить, так же, как всегда прощала.
Теперь его серебристая Феррари не подлежала восстановлению, впрочем, как и его тело, лежащее рядом на дороге. Дождь нервно смывал его кровь с осколков стекла, разбросанных в радиусе двух-трёх метров. Капля за каплей стекала по его красивому лицу, но он уже не чувствовал этого. Его безжизненная рука лежала на мобильном, который чудом не разбился. Большой палец неосознанно придавил кнопку вызова, а по телефону слышались длинные гудки. Разве мог он заранее знать о том, что теперь она никогда не узнает, как сильно он жалеет... как сильно он её любил…

Их нашли одновременно, когда на возвращение к жизни шансов уже совсем не осталось.
Её телефон всё ещё звонил, а его палец всё ещё лежал на кнопке вызова. Оба были уже мертвы.

Скоро дождь прекратился, лучи опять прорвались сквозь пуленепробиваемую тучу. Её плюшевый медведь снова весело улыбался, а осколки стекла, смешавшиеся с его кровью, сияли на солнце, как, впрочем, и его разбитая Феррари. Календарь всё так же рябил цифрами, только розовая пометка сменилась чёрной, а любимая песня стала прощальной…