Я сижу в метро

Заполняю больничные бланки

О состоянии чувств

Мелкие ранки

Выжат и пуст

В книжные полки уложен Пруст

А я снова истерю и плохо сплю. Пальцы нитками изрезаны. Не могу отказаться, не могу отвязаться. Свобода от возможности быть предаваемой. Снова в спину, больно-холодно, что ж ты заранее не предупредил?? Не честно. Диапазон отношений переключается как телевизионные каналы.

Кафелем, подоконниками обрывками стихов, плохим зрением, отсутствием продуктов.. денег нет настолько, что на метро едва хватает.. наплевательское отношение не выводится на должный уровень.

Самое обидное, что я согласилась быть не_в_меня_емой. В этом ключе всё звучит фальшиво!!

Мои удобно и хочется расходятся в противоположные стороны и я не знаю чему отдать предпочтение.

..лишь средство для достижения изящных миражей..

просто я еще не умею делить свою жизнь, как вагон - на купе. В одном купе то, в другом - это. Вот и все.

А знаете, что совершенно отсутствует у вашего пола? .. Невинность. Единственный раз, когда ее можно заметить, это - когда женщина раздевается и не может поднять на тебя глаза. Только в этот самый Боттичеллиев миг, когда она раздевается в самый первый раз. Очень скоро этот цветок увядает. Праматушка Ева берет свое. Потаскуха. Роль Анадиомены окончена.

Ординарность - бич цивилизации.

- Через сколько времени ты меня бросишь?

- Через десять килограммов.

- Эй! Я-то тут при чем, если от счастья толстеют?

Есть такой предел боли, когда теряешь всякую гордость.

Одиночество стало какой-то стыдной болезнью. Почему все так его чураются? Да потому, что оно заставляет думать. В наши дни Декарт не написал бы: "Я мыслю - значит, я существую". Он бы сказал: "Я один - значит, я мыслю". Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно высвобождает слишком много времени для размышлений. А чем больше думаешь, тем становишься умнее - а значит, и грустнее.

Долго единственной целью моей жизни было саморазрушение. А потом мне вдруг захотелось счастья. Это ужасно, я сгораю со стыда, простите меня: однажды я поддался вульгарнейшему разрушению побыть счастливым. Мне еще предстояло узнать одну вещь: это как раз и был лучший способ саморазрушения.

1. Счастья нет.

2. Любовь - сказки.

3. И ничего страшного.

ночь - вполне подходящий термометр, чтобы понять, болен город или вполне здоров.

я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Я улыбаюсь,  потому что думаю, что если скрывать страдание, то оно исчезнет. И в каком-то смысле это правда: оно незримо, а значит, не существует, ибо мы живем в мире видимого, материального, осязаемого. Моя боль нематериальна, ее как бы нет. Я отрицаю сам себя.

Skyscrapers - роскошная вещь, потому что позволяют человеку возвысится над самим собой. Любой небоскреб - это утопия. В человеке с древности живет неизбывный фанатизм - самому воздвигнуть горы. Возводя башни до облаков, человек доказывает себе, что он более велик, чем природа. И это чувство в самом деле приходит на вершине бетонно-алюминиево-стеклянно-стальных ракет: горизонт принадлежит мне, я говорю "до свидания" пробкам, канализационным люкам, тротуарам, я человек, парящий над землей. Чувствуешь не упоение своим могуществом, а скорее гордость. Гордость без всякой гордыни. Просто радость от сознания того, что способен взобраться выше любого дерева.

Очень хочется четверга.

У меня не получается relax, хотя я очень стараюсь enjoy. [А мы здесь только для того, чтобы качать кайф.]

Жгу сандаловые палки-вонялки и читаю про даосизм =)

Снова пошли косяки и проблемы со сном. Нет дела

Я срываюсь на алкоголь

И реву в темноте парадных

Не написана моя роль

Не сложить мне всё в жизни ладно

 

Обижаясь, прячу глаза

Проклинаю присутствие холода

Никому ничего не должна,

Сдохнув от эмоционального голода

 

На манжетах впечатав стихи

И оставив свои записки

Всё конечно же от руки

Под воздействием крепких виски

 

А в виски привычная боль

Фрагментация восприятия

Мне до слез и не вспомнить пароль

Не раскрыть все свои понятия

Дребезжащие нервы электрических проводов

Рассылают по городу сигналы мерные

А я мчусь на вокзал и под гул поездов

Выбираю быть глупой и всё же верною

 

А дождливые летние месяцы вширь

Расползаются, топят тепло и одежду

Нам так мало осталось, ты сомнения скинь

Мы живем один раз и нет времени прежде

 

Проверять, отмерять, пересчитывать ход

Где я в жизни найду горький опыт для шахмат?

Я иду на огонь. Ну не видя, ну в брод

Ища окончание жизненных актов

 

Я играю со всеми. По правилам, без

Это люди которых про пишутся книги

Я шагаю на сцену. Что в одежде, что без

Проигравших не будет, сотрутся улики

на последние деньги я покупаю сандаловые палки-вонялки. Планы на неделю как необходимость занять каждый вечер и заляпать его вехой какого-либо события.

Я с голодными глазами гуляю по книжным магазинам. Мне всегда больно. Попытки абстрагироваться и послать всё происходящее нахуй больше чем спасают.

Но у меня всё хорошо, ага. Здесь-там чиню-налаживаю..

Друг/ чай/ кухня/ разговоры/ систр/ еще разговоры в трубку/ .. люди. С ними забываешь

а после меня снова корежит, шерсть дыбом и от пустоты больно. Мои причины становиться чуть-чуть сильнее.

Последний раз я плакала 28го июля. Следующий не за горами...

"СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!"

я торчу от пассивного курения

мне удобно не париться от того, что я снова вычеркнутая строчка в чьей-то жизни

секс как таблетка, дающая пятидесятипроцентную гарантию, что я не сдохну от холода

влюбленность как заведомый проигрыш в Игре. Открытая спина, просящая удара

хочу уметь думать

Я хочу быть как Медовая Алисон и даже лучше..

[..введите мне женственность внутривенно..]