...

каждое утро она на попыхах собиралась. потому что мама будила любимую дочку чуть позже. пусть ребенок поспит. она завтракала одним глотком крепкого папиного кофе и маленьким крекером. одевала она обычно белую рубашку, растянутый серый кардиган, юбку-карандаш(по ее же словам, она ее стройнила), три колечка, туфельки, очки. собирала волосы в хвост, кое-как расчесывала челку и выбегала, схватив на лету сумку. она обычно бежала на свой автобус. становилась каждый раз на одно и то же место. рядом со стеклом. и смотрелась в это стекло, поправляя челку. потому что именно это стекло отражало ее.

...

каждое утро он просыпался ровно в 7.00. делал зарядку. завтракал с семьей круасаном и маленькой чашечкой кофе. его семьей были сестра и кошка. кошка сеамская. очень похожая на него. он собирал, разложеные вчера, бумаги с журнального столика в красный кожаный портфель. одевал свежую белую рубашку, любимый серый кардиган, синие джинсы (по его же словам, самые достойные, которые были в магазине), часы, макасины, очки. причесывался он обычно на ходу. но толку от этого расчесывания? все равно взъерошивал сам себе волосы руками. брал портфель и спокойно шел на остановку. автобус подходил по расписанию, поэтому ему еще удавалось покурить. времени у него всегда было достаточно. в автобусе всегда садился на одно и то же место перед стеклом. засовывал в уши наушники, включал музыку и смотрел в стекло.

...

она любовалась своим отрожением всю дорогу. ей нравился ее малоопрятный вид. она обожала ту музыку, которую слушала через любимые наушники.

...

он смотрел сквозь стекло, сквозь людей. он любил подумать о своем. о том, о чем другой никогда в жизни не подумает. он любил окунаться в свои мысли с головой и забывать обо всем вокруг. и слушал, слушал любимую музыку через любимые наушники.

...

и едва ли кто-то из толпы мог догадаться, что походка у него и у нее одинаковая, и что музыку они слушают одну и ту же. что созданы, быть может, они лишь друг для друга. едва ли могли они сами представить, что в мире есть ОНИ.