Казалось бы, все просто: животные и растения обладают определенным внешним видом и характерными чертами поведения, потому и говорится: «трусливый заяц», «хитрая лиса», «глупый и жадный волк», «простодушный и сильный медведь», «верный конь», «преданная собака», «быстрый олень», «зоркий сокол», «стройная рябина», «могучий дуб» и т.д.

 

Однако не все так однозначно. Все перечисленные образы (как и другие, оставшиеся за пределами приведенного перечня) могут иметь и иные характеристики, вызванные разными причинами и обстоятельствами. Разве не встречаются в реальной действительности кривобокая рябинка, засохший дуб, спотыкающийся конь, хромоногий олень?

 

Да и в литературе в качестве приема и поворота сказочного или поэтического сюжета можно найти непривычные трактовки. Вспомним хотя бы трусливого льва из сказки Н. Волкова «Волшебник Изумрудного города» (вопреки традиционной силе, храбрости и царственности зверя) или «изысканного жирафа» у Н. Гумилева (в отличие от расхожего признака долговязости). Таким образом, когда речь идет о символических образах, то имеют место как природные их качества, так и присвоенные им.

 

Вот почему медведь в первоначальном варианте сказки «Липовая нога» пожирает старика и старуху и вовсе не выглядит простоватым. Рыжая плутовка в сказочных сюжетах нередко бывает совершенно неразумной, достаточно обратиться к «Лисичке со скалочкой»: обидевшись на свой хвост, героиня выставляет его из норы наружу, на съедение собакам, после чего предвидеть плачевный финал ее существования нетрудно. Зато персонаж, чье имя сопровождается рифмой «зубами щелк» в сказке «Иван-царевич и Серый волк», далеко не глупец, скорее, он – волшебный помощник героя.

 

Почему же так происходит? Дело в том, что символическое значение образов возникает не на пустом месте и нередко даже не имеет отношения как к конкретным повадкам, особенностям поведения, так и внешнему виду животного или дерева, травы, цветка. На то есть ряд причин социально-психологического и культурного характера.

 

С древней поры повелось, что при любой очевидности и яркости характеристик того или иного представителя флоры и фауны человек не сравнивал и не переносил на себя эти черты, пока они не становились необходимыми для выживания или для осуществления наиболее важных социальных отношений.

 

Кроме того, одни и те же качества могут олицетворять различные обитатели природного царства в зависимости от их преобладания в конкретном регионе или связи с мифологизированным первопредком. Например, практически все образные сравнения с медведем, принятые в Европе и Сибири, дублируются тигром в Юго-Восточной Азии (Китай, Япония и т.д.), а распространенную у нас характеристику хитрости, присущую лисе, там олицетворяет обезьяна. И это несмотря на то, что и медведь, и лисица в этих регионах хорошо известны.

 

Иногда без специальных знаний особенностей фауны и флоры конкретной местности, а также древних традиций ее жителей невозможно понять значение метафорических выражений. Скажем, догадались бы вы, что вас хвалят, по реплике «мудрый, как удод»? Между тем, у древних персов это было весьма почтительным сравнением. И если для европейцев черепаха, в первую очередь, означает медлительность, то во многих племенах Северной Америки сравнение с нею означало признание мудрости и величия.

 

Читать далее  -  shkolazhizni.ru/archive/0/n-36036/