София Варган

Собственно говоря, ничему на Радуницу не радуются. Это – не совсем праздник, а – день поминовения. Тот день, когда восточные славяне еще с языческих времен поминают своих усопших родственников. В Беларуси традиция Радуницы сохранилась до сих пор, этот день даже объявлен государственным праздником и обязательно – выходной. Да собственно говоря, бесполезно было бы делать Радуницу рабочим днем, все равно вся Беларусь устремляется на кладбища.

Отмечается Радуница на Фоминой неделе, во вторник, через неделю после Пасхи. В нынешнем, 2009 году, Радуница приходится на 28 апреля.

Корни праздника – в давних временах, в земледельческих традициях и в вере, что наши мертвые не покинули нас окончательно, а находятся где-то поблизости и могут даже помочь потомкам, если возникнет такая необходимость.

В старину считалось, что если не пригласить предков на праздничную трапезу в Радуницу, то не будет удачи всей семье, не будет урожая, скотина заболеет, а то и перемрет. Зато если попросить предков о покровительстве, пригласить за стол – только и успевай собирать урожай.

Считается, что в день Радуницы предки празднуют вместе с потомками, разделяют общую трапезу, участвуют в веселье – так что на Радуницу белорусские кладбища полны бодрого шума, ведь нехорошо огорчать предков.

Еще до Радуницы, за несколько дней, белорусы начинают приезжать на кладбища, убирают могилы, сажают цветы, привозят букеты. Только очень занятые люди откладывают посещение кладбища до самого дня Радуницы. А те, кто имеет такую возможность, предпочитают убрать могилу заранее – это что-то вроде генеральной уборки, которую делает хорошая хозяйка перед приходом гостей. В данном случае гостей принимают умершие предки. На деревенских кладбищах часто убирают и соседние могилы, если знают, что на Радуницу к этим могилам никто не придет. Горожане уборкой «соседей» занимаются реже, но небольшой букетик цветов ставят. Ведь даже чужие предки не должны остаться без внимания в этот день.

Читать далее - shkolazhizni.ru/archive/0/n-26943/

Начало Великого поста, дней борьбы со всевозможными соблазнами, ознаменовалось в Русской православной церкви обсуждением вопросов, которые еще недавно не задавались даже шепотом. Согласно традиции, на протяжении всех семи недель до Пасхи супруги должны стараться воздерживаться от интимных отношений. И вдруг иеромонах Димитрий (Першин), сотрудник отдела Московского патриархата по делам молодежи, заявил, что супружеская жизнь в христианстве – пространство свободы в любви и внутреннее дело семьи, не подлежащее никакой регламентации извне. За этим высказыванием отца Димитрия последовал еще ряд соображений на щекотливую тему.

Принято считать, что в церковной ограде не место таким словам, как «аборт», «контрацепция», «гражданский брак», открыто звучащим в других местах. Похоже, с избранием на патриарший престол митрополита Кирилла (Гундяева), этому твердому убеждению приходит конец.

Еще в предвыборный период известный миссионер, профессор Московской духовной академии диакон Андрей Кураев говорил: «Церкви нужен человек, который мог бы влюблять людей в православие, который мог бы послать «мэсседж» молодежи о том, что православие – это не только прошлое, это – будущее России». По его словам, «убеждать наших бабушек в том, например, что аборты – это не есть хорошо и что контрацепция может привести к тому, что ваши дети станут гастарбайтерами в Москве, немножко поздно». Значит, утверждал отец Андрей. «надо до молодежи это донести. Другого человека в высшем епископате, который может выполнить подобную миссию, кроме митрополита Кирилла, нет».

Став патриархом, владыка Кирилл подтвердил предположения диакона Андрея. На встрече с православной молодежью патриарх высказался в том смысле, что секс является непременным условием «полноты жизни» и что в брак христиане вступают вовсе не ради одного деторождения.

Читать далее www.newsland.ru/News/Detail/id/349563/cat/42/

 В издательстве "Азбука" вышла книга "Помошь святых . Вонифатий и Аглаида." Этим святым молятся за тех у кого поблемы с алкоголем и наркотиками, но и не только.Молитвенное обращение к иконе этих святых исцеляет душу и тело человека от табачной, игорной зависимостей, лечит многие недуги, затяжные депрессии. В книге помещена репродукция исцеляющей иконы, молитвы к святым, письма людей, которые уже получили помощь по своим просьбам.

www.kniga.ru/books/210374

Так же издательство "Вагриус" выпустило книгу Ив Амана "Отец Александр Мень:"Люди ждут слова..."

www.kniga.ru/books/250005

Еще одна интересная книга издательства "Риппол-классик" -"Тайны Ватикана. История, святыни, жизнь и смерть в святой обители" -об истории и некоторых тайнах католической иерархии.

www.kniga.ru/books/267481

"Ксения Блаженная", Автор: Анна Гиппиус,Издательство: АСТ, 2008 г.

Просите  у Ксении выздоровления себе и близким, родным и знакомым. Просите работы, чтобы накормить семью, законной супружеской любви, защиты от обидчика, справедливости и правды.

www.kniga.ru/books/66444

Эти и множество других интереснейших книг можно заказать в интернет - магазине www.kniga.ru

Владимир Рогоза

Рыцарский турнир. Миниатюра XIV века

Рыцарские турниры стали неотъемлемой чертой дворянской жизни средневековой Европы. Естественно, что в разных странах в проведение турниров вносили что-то свое, но общие правила обычно сохранялись. Традиционно запрещалось наносить удары оружием в спину, по ногам и по лошади противника, атаковать рыцаря, потерявшего шлем или оставшегося без оружия.

На каждом турнире могли использоваться и свои специфические правила. Иногда отдельные правила оговаривались для конкретных поединков. Интересно, что на турнирах действовали своеобразные системы «дисквалификации». За нарушения правил рыцарю могли присудить поражение, наложить на него штраф (деньги, конь, доспехи) в пользу турнира или пострадавшего, лишить права выступать на этом турнире, на турнирах в течение нескольких лет или вообще запретить участвовать в турнирах, проводимых в данной стране.

Кстати, победу на турнире можно было получить и по очкам. Существовало несколько систем как начисления очков, так и их снятия. Очки начислялись за удачные удары, сломанное о щит или доспех противника копье, сбивание противника с коня и т.п. Здесь все понятно, а вот со снятием очков сложнее, поэтому такие решения принимались судьями, как правило, коллегиально. Лишиться части очков можно было за попытки без использования оружия свалить противника на землю (борцовским приемом), за нанесение запрещенных ударов или ударов по барьеру, за непрекращение схватки по требованию судей, использование запрещенного или ненадлежащего качества оружия и т.п.

Рыцарский турнир в 1559 году в честь Филиппа II Шпанского

При проведении турниров особая роль отводилась герольдам, которые должны были подтвердить законность участия рыцаря в турнире – знатность происхождения, наличие посвящения в рыцари, подлинность герба и девиза. Так как многие турниры были международными, от герольдов требовались глубокие знания геральдики и умение разбираться в хитросплетениях дворянских родословных. Если они уличали кого-то в предоставлении заведомо ложных сведений, то нарушитель изгонялся с турнира, а его конь, доспехи и оружие поступало к герольдам. При раскрытии попытки простолюдина «присвоить» себе рыцарское звание могла последовать и казнь.

Своего расцвета рыцарские турниры достигли в XV-XVI веках, когда их стали проводить с большой пышностью, сопровождая театрализованными представлениями. Иногда турниры посвящали каким-то историческим событиям древности и допускали на них участников только в доспехах, имитирующих защитное снаряжение той эпохи. Понятно, что участие в подобных турнирах было удовольствием не из дешевых.

Рыцарский турнир в Риме в 1565 году

К этому времен оружейники научились делать доспехи со сменными деталями, позволявшими быстро превращать их из боевых в турнирные. Кстати, боевые кони не всегда подходили для участия в турнирах. Рыцарям приходилось иметь специальных коней, которых готовили только к конкретным видам поединков. От турнирных коней требовалась не сила и выносливость, а скорость и умение амортизировать удар противника, их не отягощали специальными доспехами, они не должны были пытаться грудью сбить коня противника или пешего воина. Зачастую хорошо подготовленный турнирный конь стоил больше боевого.

Существовало значительное количество разнообразных турнирных поединков. Это могла быть и полная имитация конного или пешего боя, и удары копьем на скаку в определенные части доспехов соперника или специальные мишени, и театрализованные групповые схватки. Но чаще всего поединки были индивидуальными. Украшением любого турнира считались бои на копьях, когда противники на полном скаку пытались поразить друг друга в специальную накладку на груди, середину шита или шлем. Обычно делалось 3-4 «заезда» со сменой сломанных копий, если победитель не был выявлен, то спешившись рыцари продолжали бой на мечах, булавах, секирах и т.п., но только однообразным оружием. Разные виды оружия у противников допускались в виде исключения с их обоюдного согласия. Обычно при спешивании рыцарям разрешалось снимать тяжелые дополнительные грудные доспехи, напоминавшие русские зерцала.

shkolazhizni.ru/archive/0/n-27224/

Владимир Рогоза

Остановить проведение турниров уже невозможно...

В свое время рыцарские романы были необычайно популярны как в Европе, так и в России. Естественно, что в них в обязательном порядке присутствовали описания турниров, на которых благородные рыцари сражались друг с другом в честь прекрасных дам или ради исполнения не менее благородных обетов. В реальной жизни все было намного проще. Зачастую турниры превращались в проведение поединков для сведения личных счетов или в откровенную форму вымогательства, ведь отказываться от поединка, даже при вызове от заведомо сильнейшего противника, не позволяла рыцарская честь. Проигравший же зачастую обязан был отдать победителю коня и доспехи, а иногда еще и выплатить своеобразный выкуп.

Считается, что официальные поединки рыцарей с заранее оговоренными условиями схватки появились еще в IX веке. В древних хрониках сохранилось описание проведения в то время своеобразных турниров между воинами королей Людовика Немецкого и Карла Лысого. Они проводились в виде групповых схваток, причем «зрелище было удивительное по своему блеску и господствующему порядку: так что при всей многочисленности участвовавших и при разнообразии народностей никто не осмеливался нанести другому рану или обидеть его бранным словом».

Рыцарский турнир. Гобелен

Видимо, подобные ристалища более предназначались для оттачивания воинского мастерства, а проигравших в них не было, так как стороны поочередно то наступали, то оборонялись. Любопытно, что по утверждению хрониста, они проводились при большом стечении зрителей, а отдельные схватки начинались с поединков королей.

Постепенно рыцарские поединки стали «обрастать» правилами и традициями. Но до XIII века они часто заканчивались серьезными ранениями и гибелью участников схваток. Главной причиной было то, что основным защитным снаряжением рыцарей в то время были кольчуги, а схватки проводились боевым оружием. Если рыцарь не успевал отбить копье противника щитом, серьезная травма была практически неминуема. Кроме того, большинство схваток было групповыми, когда выбитые из седла рыцари могли попадать под копыта коней. В групповых схватках трудно соблюдать правила, поэтому они зачастую превращались в настоящие бои.

Читать далее: shkolazhizni.ru/archive/0/n-27223/

 Евгения Негробова

Пища должна быть объемна: она должна наполнять желудок и создавать чувство сытости.   Эта статья не только для тех, кто хочет похудеть. Эта статья для всех, кто хочет быть здоров и молод максимально долгое время. И эта статья не для ленивых и безвольных. Поверьте, в этой жизни нет ничего стоящего, что достается без усилий. Невозможно похудеть, лопая в три горла. Нет на свете чудодейственных средств, выпив которые, вы станете стройны и здоровы. Наше здоровье – это труд. Каждодневный, ежеминутный труд. Преодоление слабостей и дурных привычек, тренировка воли. Итак, это – не диета. Это – образ жизни. Принципы здорового питания, необходимого нормальному человеческому организму, одинаковы практически для всех людей. Не важно, какого вы пола и возраста, какая у вас группа крови, где вы живете, во что вы верите, что вы любите, сколько и как двигаетесь. Главное – чтобы вы были здоровы. Ну, или в основном здоровы. Диеты для определенных групп граждан, страдающих тяжелыми хроническими заболеваниями, для беременных и кормящих женщин разработаны медициной в соответствии с их измененной физиологией и здесь не рассматриваются. Первый принцип здорового питания: кушать можно и нужно часто. Нужно дать своему организму уверенность, что он не будет голодным и обязательно получит свою порцию энергии через 4-5 часов. Иначе он отложит все, что вы ему дали, про запас. Угадайте, куда? Встав утром, необходимо позавтракать не позднее чем через 2 часа после пробуждения. Перекус не менее чем за 2 часа перед сном – также необходим. (Если вы не едите после шести, привыкайте ложиться в восемь. Иначе организм почувствует, что вы голодаете и пора делать запасы.) Принцип второй: нет вегетарианству. Человек – хищник, ему требуется для нормального функционирования 8 аминокислот, не содержащихся в растительных продуктах, а также твердые животные жиры, богатые насыщенными жирными кислотами. И холестерин. Да, холестерин нам необходим. Весь фокус – в умеренности. Даже самыми полезными продуктами нельзя злоупотреблять. Помимо гиповитаминозов, существуют и гипервитаминозы. Любой продукт может дать вам здоровье, но если вы возьмете слишком много, может и отобрать его. Если же кушать живых существ вам мешают убеждения, кушайте молоко и молочные продукты. Принцип третий: зло нашего рациона – это кофе, алкоголь, газированные напитки (речь не идет о природных минеральных водах), продукты сложного цикла консервирования, напичканные добавками для длительного хранения. Всеми этими благами цивилизации мы засоряем свой внутренний мир, и он нам этого не прощает. Пятый принцип: вода – жизнь. Человек должен употреблять достаточное количество воды ежедневно. Она выносит из нашего организма всю ту гадость, которую мы туда затолкали своим бесконтрольным потреблением. Всем нам необходим регулярный внутренний душ, так не стоит жалеть на него воды. И запомните: вода – это не сок, не компот, не молоко, не кофе и не бульон. Это – просто вода. Можно – минеральная. Максимум – чай без сахара. Сами подумайте, будете ли вы мыться компотом? Принцип шестой: пища должна быть объемна. Она должна наполнять желудок и создавать чувство сытости. Съедая меньше килограмма еды в день, вы расстраиваете организм. Но при этом высококалорийные продукты должны составлять минимум в употребленном объеме. Гарнир придуман не просто так. Посмотрите в справочнике калорийность 100 граммов вареного картофеля или макарон и удивитесь. И наконец, седьмой, важнейший принцип – калории. Ежедневно человеку требуется не более 3000 ккал, и это при весьма активном образе жизни. Среднему жителю мегаполиса, обремененному всеми благами обленившейся цивилизации, вполне хватит 2000. Попробуйте прикинуть, сколько калорий вы слопали за ужином? Вы же считаете, сколько рублей в день потратили, почему бы и не посчитать, сколько калорий за сутки вы съели. Вот главные принципы, которых стоит придерживаться человеку, желающему подольше радоваться этому миру. И напоследок несколько практических рекомендаций по сбалансированности рациона. Ежедневно употребляйте кашу из любых круп, горячее (суп или бульон) – это низкокалорийные высокообъемные очень полезные для пищеварения блюда; овощи (они предпочтительнее фруктов) или фрукты, выросшие в вашем регионе; молочные продукты и 100-150 граммов мяса или рыбы. Избегайте большого количества жиров (масло растительное, маргарин, сало) в приготовлении пищи, откажитесь от заливания еды майонезом, поверьте, она и так достаточно вкусна, тренируйте свои вкусовые рецепторы. Не обязательно совсем отказываться от алкоголя, но выбирайте хорошие вина. Красные – нормализуют ваше кровообращение, белые – подстегнут почки. Только помните – после 2-х бокалов лекарство превращается в яд. shkolazhizni.ru/archive/0/n-25891/

Государство и народ


Государство и народ - это абсолютно разные понятия. Государству все равно какой национальности граждане живут на его территории.Лишь бы винтики и шпунтики вертелись. А вот народ ,во первых,  привязан к определенному куску земли. И стремиться этот кусочек сохранить именно для своих.Чужаков или прочь, или пусть превращаются в "наших" и по языку, и по духу и, постепенно, и по крови (ассимиляция).

Государство- это какое то чудовище без мозгов. У власти вроде бы умные люди, а творят безумные вещи. Люди превращаются в зомби.

Государство первоначально ограничивало только внешнюю свободу, наступает время когда оно уже хочет контролировать и наш внутренний мир.Люди все больше превращаются в машины. Уподобляются бездушным механизмам для производства материальных благ. Для кого?Нужен ли Богу такой человек?

Глаза карие, лучистые, как у княжны Марьи из "Войны и мира". Она и внешне ее напоминала.Черты лица аскетические, высохшее тело. Почти мумия, только еще живая.Только глаза смотрели и жили, но в них уже было глубокое смирение перед неизбежным.Вся жизнь ее сфокусировалась в этих глазах. Внутри только одно ее беспокоило , но она бессильна  что-либо изменить - доченька ее очень мала, а ей приходится ее оставлять.

Из антологии Евгения Евтушенко «Десять веков русской поэзии»
Слово «чернь» означало не только «неблагородную» толпу холопов. Серебряный век узаконил благородную чернь узоров на старинных кинжалах, которые после модных ссылок на Кавказ было принято небрежно вешать на текинские ковры в гостиных, но и чернь печоринского сарказма в прихотливых узорах интриг, любовных романов и эротических игр. Они добавили к столоверчению карусельное кроватеверчение, когда невозможно стало предугадать в мелькании сплетавшихся (по брюсовскому выражению), как жадные змеи, тел, кто следующий шлепнется в твой альков или под чей альковный балдахин шлепнешься ты.

Эти игры знал назубок удивительно талантливый компилятор Александр Вертинский, ставший удешевленной версией не то Блока, не то Северянина, не то Гумилева, поющий тряпичный Пьеро в руках экзальтированной богемы, готовой ради всплеска дешевых эмоций швырнуть любую романтическую, еще не завербованную декадентством душу, как рифмованно мемекающего ягненка, на жертвенник своих безжалостных развлечений. В очаровательной песенке «Маленькая балерина» у Вертинского были такие слова: «Но знает мокрая подушка В тиши ночей, Что я – усталая игрушка Больших детей».

Когда Вертинский вернулся из эмиграции, им с благожелательно подозрительным любопытством играли, как с давно не попадавшейся на глаза куклой, прямые наследники тех, кто когда-то расстрелял Гумилева. Из-за исторической близорукости они не допускали, что система, порожденная революцией, рано или поздно изволит откушать их самих. Такая же судьба постигла и многих бывших курсисток-идеалисток, онаганившихся и затем опоганившихся в крови и грязи.

Но, будучи еще идеалистками, они зачитывались посмертно опубликованным дневником Марии Башкирцевой (1860 – 1884), безвременно умершей талантливой художницы, которая с юных лет вкушала европейское свободомыслие и даже анонимно переписывалась с Мопассаном. Ей посвятила свою первую книгу «Вечерний альбом» Марина Цветаева, ее роль мечтали сыграть Грета Гарбо и Кэтрин Хепберн. Это была непритворно искренняя исповедь, может, раздражающе притязательная, но одновременно беззащитно непритязательная: «Уж не выйдет ли из меня в конце концов так называемая непонятая личность?.. Вот если бы кого-нибудь… кто вполне понял бы меня, перед кем я могла бы вся высказаться… Кто понял бы всё, и в речах кого я узнала бы свои собственные мысли!.. «Родственная душа»… Но где же она, эта душа?»

Таких душ в мире оказалось гораздо больше, чем Башкирцева могла предположить. Ни одно одиночество не одиноко. Одной из родственных душ Башкирцевой стала учительница Елизавета Ивановна Дмитриева (в замужестве Васильева), с детства болевшая костным туберкулезом, из-за чего восемь лет была обречена на неподвижность, а затем заметно прихрамывала.

«Люди, которых воспитывали болезни, они совсем иные, совсем особенные… и вот сейчас я ничего не знаю, но только что-то слышу, а им всем кажется, что у меня открыты глаза.

И мне хочется, чтобы кто-нибудь стал моим зеркалом и показал меня мне самой хоть на одно мгновение. Мне тяжело нести свою душу». По-моему, юная Лиза (или, как ее звали близкие, – Лиля) начала писать стихи вовсе не от первой влюбленности, а от ужаса и отчаяния после того, как была соблазнена в тринадцать лет другом ее матери, который, как набоковский герой, начал «культурно развивать» свою Лолиту.

Ее сестра умерла в три дня от заражения крови, а муж сестры застрелился. При Лизе, т.е. при Лиле. Если верить Волошину, она рассказала об этом со странной интонацией: «Я знала, что он застрелится. Я только ждала. И когда последнее дыхание, даже был страх: неужели не застрелится? Но он застрелился. Их хоронили вместе. Было радостно, как свадьба…» Каким все-таки мазохистски изломанным было русское декадентство перед «гибелью Помпеи» – не это ли «раздразнило» Везувий?

Одна из немногих близких подруг Дмитриевой, Елена Гуро, хорошо понимала причину ее скрытности, безуспешно пытающейся вырваться к открытости, которая освободила бы от скопившейся внутри нестерпимо невысказанной боли. Конечно, молитвенные строки стихотворения Гуро обращены к святой Елизавете, но я позволю себе – пусть даже ошибочно – догадываться: еще и к Елизавете Ивановне: «Ты безгрешная жертва вечерняя… Роза эдемская – Елизавета». Но спасительная исповедальность в стихах подруги никак не получалась. Мало того, что к собственному лицу всегда непросто пробиться, так к нему начали примерять маску позанятнее, убеждая, что она гораздо интересней собственного лица и что падкий до красивостей читатель попадется.

А уж кто больше любил красоту стиха, чем Николай Гумилев, написавший строфу, которую приводят как пример литературной отточенности, где всё играет самонаслаждающимися аллитерациями, как поигрывающие мускулы наслаждаются сами собой: «…Или, бунт на борту обнаружив, Из-за пояса рвет пистолет, Так что сыпется золото с кружев, С розоватых брабантских манжет».

Вот его-то, на счастье свое и беду, встретила Дмитриева в 1907 году. «Он был еще совсем мальчик, бледный, мрачное лицо, шепелявый говор, в руках он держал небольшую змейку из голубого бисера. Она меня больше всего поразила». Но и бисерная змейка может смертельно укусить. Помните предупреждение Тютчева деве: «Твоей святыни не нарушит Поэта чистая рука, Но ненароком жизнь задушит Иль унесет за облака». Ни поэты, ни девы с тех пор не изменились. Стоило Гумилеву встретиться с Дмитриевой через пару лет – и он уже написал ей: «Не смущаясь и не кроясь, Я смотрю в глаза людей, Я нашел себе подругу Из породы лебедей». Он предложил ей руку и сердце, а она ему отказала, хотя не хотела его обидеть, но не хотела обидеть и своего жениха – инженера Всеволода Васильева. А тут еще в ее жизни появился Макс Волошин, которого тоже не хотелось обижать. Она, еще совершенно не сформировавшаяся как поэт, оказалась яблоком раздора двух одареннейших поэтов Серебряного века. Дело дошло до дурацкой дуэли между ними, когда никто, к счастью, не был убит.

Оба поэта, ведущие себя как большие эгоистичные дети, с детской неразумной жестокостью превратили Дмитриеву в игрушку своих страстей, забывая, что она болезненно ранимый и гораздо больше, чем они, ребенок.

Волошин, изобретательный режиссер, искусно поставил на страницах главного модернистского журнала «Аполлон» спектакль, героиней которого была несуществующая мистически одержимая аристократка Черубина де Габриак, писать стихи от имени которой согласилась скрытая в тени хроменькая учительница. Расчет Волошина на провинциализм читателей сработал. Они клюнули на Черубину, развеявшую на время тошнотворную скуку обыденщины с безвольным царем и казнокрадами вокруг него, с благодушными городовыми, не замечающими, как земля раскаляется под их сапожищами, с бессмысленной Думой и маниловско-ноздревскими земствами, каковые до сих пор кажутся национальным спасением единственному человеку в России – бесстрашному и по заслугам знаменитому писателю, но с глазами, глядящими назад.

О судьбе же самой актрисы после неизбежного разоблачения легенды даже Макс Великодушный, увлекшийся постановочными эффектами, не подумал. А послушно готовые к самовоспламенению мифоглотатели оказались мстительно разочарованными и даже приписывали авторство стихов самому Волошину, что было явной натяжкой.

Волошин, сильный в гражданских стихах, но высокопарный и какой-то жестяной в лирике, никак не мог написать такое, например, прозрачнейшее четверостишие: «В тени случайного порога / мне больно провожать зарю. / И лучше сердца ты не трогай. / Не всё тебе я говорю» или такие обжигающие строки: «Разорвать ненавистной неволи Эту крепкую, цепкую нить, – Оскорбить, до конца оскорбить, Так, чтоб губы белели от боли».

Вот в чем ее трагедия – ей внушали, что она должна исповедоваться чужой, а не своей исповедью, теряя чувство, где она сама, а где – что-то лишь отдаленно похожее на нее или совсем непохожее.

Глубже других поняла Елизавету Дмитриеву Марина Цветаева, цитировавшая на память ее строки: «И лик бесстыдных орхидей Я ненавижу в светских лицах!» «…Образ ахматовский, удар – мой, – отметила Марина Ивановна, – стихи, написанные и до Ахматовой, и до меня…»

Цветаева дала гениальную метафору конца Черубины:

«Их было много, она – одна. Они хотели видеть, она – скрыться. И вот – увидели, то есть выследили, то есть изобличили. Как лунатика – окликнули и окликом сбросили с башни ее собственного Черубининого замка – на мостовую прежнего быта, о которую разбилась вдребезги.

– Елизавета Ивановна Дмитриева – Вы?

– Я».



* * *

Лишь раз один, как папоротник, я
Цвету огнем весенней, пьяной ночью…
Приди за мной к лесному средоточью,
В заклятый круг, приди, сорви меня!

Люби меня! Я всем тебе близка.
О, уступи моей любовной порче,
Я, как миндаль, смертельна и горька,
Нежней, чем смерть, обманчивей и горче.

<1909>


Цветы

В сокращении

Цветы живут в людских сердцах;
Читаю тайно в их страницах
О ненамеченных границах,
О нерасцветших лепестках. <…>

В ветвях лаврового куста
Я вижу прорезь черных крылий,
Я знаю чаши чистых лилий
И их греховные уста.

Люблю в наивных медуницах
Немую скорбь умерших фей,
И лик бесстыдных орхидей
Я ненавижу в светских лицах.

Акаций белые слова
Даны ушедшим и забытым,
А у меня, по старым плитам,
В душе растет разрыв-трава.

<1910>


* * *

Какая у моей башки цена?
Навряд ли ломаный пятак,
когда в ней живы и Башкирцева,
и Черубина Габриак.
Неудачницы
и неудачники,
у меня от сердец ваших датчики.
От Байкала
и до Ориноко
ни одно одиночество не одиноко.
Мне все кажущиеся
состоявшиеся
никакие не сотоварищи.
А все кажущиеся несостоявшиеся
мне товарищи настоящие,
потому что во всех нас таятся
все возможности состояться.
Не тревожьтесь,
когда затаиваюсь.
Не состариваюсь –
состаиваюсь.
На смородинных почках настаиваюсь.

Евгений ЕВТУШЕНКО

Ты в зеркало смотри,

смотри, не отрываясь,

там не твои черты,

там в зеркале живая,

другая ты.

…Молчи, не говори…

Смотри, смотри, частицы лжи и страха,

сверкающая ложь

твой образ создали из праха,

и ты живешь.

И ты живешь, не шевелись и слушай:

там в зеркале, на дне –

подводный сад, жемчужные цветы…

О, не гляди назад,

здесь дни твои пусты,

здесь всё твое разрушат,

ты в зеркале живи.

Здесь только ложь, здесь только

призрак плоти,

на миг зажжет алмазы в водомете

случайный луч.

Любовь. – Здесь нет любви.

не мучь себя, не мучь,

смотри, не отрываясь,

ты в зеркале – живая,

не здесь…

Вы все, ушедшие, мне близки стали снова.

Еще один желанный, легкий шаг,

О, кто-нибудь из вас подаст последний знак,

Протянется рука, и я идти готова…

Мне больно от живых! Я каждый вечер жду,

Что утро не придет с его земною жаждой,

И вы в моей тоске! Ее изведал каждый,

По вашим я следам, покорная, иду!

И только вы со мной! Живых, живых не надо,

Последнюю тоску не примут, не поймут.

И сердцу темному не вымолить пощады,

Нарушен легкий ход сосчитанных минут…

Останьтесь вы со мной! Высокого порога

Одна, бессильная, не смею преступить,

Самой не разорвать слабеющую нить,

Вы видите меня! Я так хотела много!

И не смогла, как вы! И есть один средь вас,

Далекий и чужой, теперь он там, любимый;

Я изберу, как он, неумолимый час,

Не пережив любви неотвратимой…

Я так же, как и он… И мне не стать иной.

И жребий свой сама я выбираю тоже,

Ушедшего зову:
«Я на тебя похожа.

Ты сам приди за мной!
»

13
февраля 1922