Будучи подростком лет шестнадцати я иногда пописывал небольшие рассказики, но никому их не показывал, полагая, что это всего лишь баловство. И вот однажды, душным июльским вечером мне захотелось услышать чьё-нибудь мнение относительно моих прозаических опытов. Дело было на даче. Обращаться к близким я не хотел и потому стал думать, кто бы мог беспристрастно и в то же время серьёзно отнестись к моим сочинениям. После недолгого раздумья мой выбор пал на соседку Марию Афанасьевну Гринберг забавную энергичную старушку, часто зазывавшую меня пить травяные чаи и слушать трескучих Вертинского и Лещенко (Петра, разумеется). Немного робея, я постучал в дверь. Мария Афанасьевна тут же усадила меня за стол, и только после того как я описал две трети пялушки вишнёвого варенья, позволила мне перейти к делу. Оставь, я почитаю, сказала она и как-то небрежно бросила мою драгоценную тетрадочку на кровать. Всю ночь я не сомкнул глаз, то и дело украдкой глядя из-за шторы на соседское окно, которое светилось мягким медовым светом до самой зари. Весь следующий день прошёл в напряжении. Я даже есть не мог. И вот около шести часов вечера Мария Афанасьевна, увидев меня из окна, махнула рукой, дескать, заходи. Словно каторжник на эшафот я двинулся к её двери. Чай был уже на столе. Я прочитала, сказала она. Представь, мне понравилось. Что-то в этом есть. И немного помолчав, вдруг, добавила, задумчиво глядя в окно, а в 17 тебя бы, наверное, расстреляли.
Меня до сих пор мучает мысль, в феврале или в октябре.
Да кто ж теперь скажет.
привет!я твой опекун)так что если по мере создания дневника у тебя появяться вопросы,ты можешь смело ко мне обратиться!Помогу!А пока добавляй своё фото,музыку и видео в дневник и начинай общаться!))