День защиты животных прошёл. Но у нормального существа каждый день - день защиты. Защиты, помощи, сочувствия, заботы... день не-равнодушия. К животным, детям, близким: тем, кто не может быть не достоин, - по определению.
http://www.liveinternet.ru/users/kbrumby/post33569963/ - я запостила это в цитатник, но мне мало.

Меня грызет то, что осталось от воспоминаний. Недавних - всего месячной давности.
Первое воспоминание - из деревни. Возвращаясь поздно вечером с прогулки, мы наткнулись на котёнка. Наверное, все могло бы обойтись, мы не заметили бы его. Но пёс моей матери, которого она оставила "на недельку" с нами, бросился в сумерки и зашелся лаем. Учитывая то, что кошек мы любим, а невоспитанную собаку воспитываем - летел он довольно невысоко. Котёнок же, воспользовавшись моментом, отмер и исчез в придорожных зарослях. Надо отдать мне должное - я прошла почти пятьдесят метров, не оглядываясь на мяуканье...
Котёнок сидел на ветке в полуметре от земли, и боялся спуститься - под ним были густые, высокие заросли крапивы и какого-то непроходимого кустарника. Очень доверчиво пошёл на протянутую руку, и сразу замурлыкал. Даже на пса под ногами зашипел, но не до безоглядной паники, как это бывает с некоторыми кошками. Он демонстрировал полнейшее доверие каждым волоском на своей шкурке. Мы скормили ему несколько кусочков оставшегося сыра. Он ел жадно, но аккуратно, прямо на руках - под ногами ветрелся пёс - и быстро насытился. После чего прижался к плечу, и совершенно забалдел. Всё это время, даже когда ел, он не переставал громко мурлыкать.

Нам пришлось его оставить. Вспоминая, как он шёл за нами, мяукая изо всех сил, мне становится стыдно за сам факт своего существования. Когда же я уходила тогда, и мне разъедало глаза от намешанной внутри отравы, я всю дорогу пыталась решить подкинутую мне моей злостью дилемму: что этот котенок предпочёл бы сам, если бы мог выбирать - жить, после долгих и запутанных разъездов, в каменном мешке, на -дцатом этаже, кастратом, подсаженным на вискас, или умереть, на зиму глядя, в лесу?
Я ничего не решила - не мне решать-то. Я только проболела несколько дней, и тащу эту вину, отдающуюся то простудой, то гайморитом, до сих пор.

Второе воспоминание - это воспоминание о некой дискуссии, состоявшейся в Саратове ночью, в незнакомой квартире, с незнакомыми людьми. Мы говорили о жалости. До этого я еще никогда не проговаривала кусок себя вслух. По крайней мере, настолько детально. Я говорила, что жалость неконструктивна. Что жалко может быть, в крайнем случае, себя - если ты ничтожество, ты действительно жалок, какие уж тут могут быть споры. Людям легко стать сильными. На самом деле - легко. И те, кто отказывается от этого ради собственного спокойствия и защищености, ради возможности быть ближе к центру стада, кто жует сопли, лёжа на диване, и сетует на судьбу, на зарплату, на правительство, на родителей/детей, на трудное детство и деревянные игрушки/на другие времена - те просто моральные уроды, самостоятельно отказавшиеся от прав только потому, что права всегда подразумевают обязанности. Такие упирают на гуманизм, на человечность, на совесть, на мораль и прочие костыли. Они жалки. И жалость к ним не зазорна - это лишь их собственное отражение в моих равнодушных глазах. Они не трогают меня - им до меня просто не добраться. Отразятся, умоются своим собственным отражением, и до свиданья.
Поэтому жалость я считаю жесточайшим оскорблением. Жалость к животным, жалость к близким, жалость к терпящим бедствие или нуждающимся - не важно.
Жалость - это позор.

---

У меня нет совести, я считаю жалость абсолютно неконструктивной ерундой. Она раздражает меня. Рефлексия также не имеет ни смысла, ни ценности в моих глазах. И чувство вины - это слишком гнилая отмазка, чтобы утешаться им и покупаться на него. Оно не искупает, оно напоминает, и будет напоминать всегда.
Так как мерой своих поступков являюсь лишь я сама, мне придется сделать все, чтобы изменить этот мир. Хоть на волосок, хоть на удар сердца. В противном случае, жизнь моя будет довольно короткой. Она просто оборвется под грузом вины.

И при этом мне жаль скотов, которые живут и чувствуют иначе.