Ты ангел и дитя,
ты первая страница,
Ты катишь колесо прибоя пред собой —
Волну вослед волне, и гонишь, как прибой,
За часом новый час — часы, как часовщица.
И все, что бодрствует, и все, что спит и снится,
Слетается на пир зелено-голубой.
А я клянусь тебе, что княжил над судьбой,
И хоть поэтому ты не могла не сбыться.

Я под твоей рукой, а под рукой моей
Земля семи цветов и синь семи морей,
И суток лишний час, и лучший месяц года,

И лучшая пора бессонниц и забот —
Спугнет тебя иль нет в час твоего прихода
Касатки головокружительный полет.

Почему, скажи, сестрица,
Не из райского ковша,
А из нашего напиться
Захотела ты, душа?

Человеческое тело
Ненадежное жилье,
Ты влетела слишком смело
В сердце темное мое.

Тело может истомиться,
Яду невзначай глотнуть,
И потянешься, как птица,
От меня в обратный путь.

Но когда ты отзывалась
На призывы бытия,
Непосильной мне казалась
Ноша бедная моя,-

Может быть, и так случится,
Что, закончив перелет,
Будешь биться, биться, биться -
И не отомкнут ворот.

Пой о том, как ты земную
Боль, и соль, и желчь пила,
Как входила в плоть живую
Смертоносная игла,

Пой, бродяжка, пой, синица,
Для которой корма нет,
Пой, как саваном ложится
Снег на яблоневый цвет,

Как возвысилась пшеница,
Да побил пшеницу град...
Пой, хоть время прекратится,
Пой, на то ты и певица,
Пой, душа, тебя простят.

1048-1122 Почти 1000 лет. А все еще имеет смысл написанное на полях математических трактатов и трудов по астрономии. Слова и строки, ровестники Гюр Имира, все еще актуальны, затрагивают струнки в душе. Он ведь был "Слуга покорный Шариата", безбожник и весельчак, поэт и ученый. Джаляб и чаляб, такие созвучные, и создают ироничную игру смысла "шлюха" и "ученый человек". Даже в этом есть своя ирония.

Благородство и подлость, отвага и страх -
Все с рожденья заложено в наших телах.
Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже -
Мы такие, какими нас создал Аллах!

Никогда не чувствовала ничего, кроме уважения к строкам, а многие считают их крамолой и порнографией. Даже удивительно, что можно забрать рубаи у подростка только потому, что их написал человек чужой веры.

Люди веры проникли в высокую суть,
Недалеким туда не дано заглянуть.
И забавно ведь, что в постижении Правды
Часто видит народ еретический путь!

Помнится, в школе, одному из знакомых устроили выволочку по моральным нормам, только за то, что книжечка стихов была красиво оформлена. Со страничек улыбались почти обнаженные женщины и старик с винной чашей. Что зазорного нашли они в персидских гравюрах...

Иногда, я начинаю думать, что логика в построении отношний, - мое проклятие. Ведь это так просто: сказал-сделал или наоборот. Отдавать отчет, что именно тебя тревожит, что не устраивает. Это же так просто, так понятно, так...логично.
Не понимают. Нужны сложности. Тонкое душевное устройство, которое напоминает слишком богатый и тяжелый букет в вине. Не знаешь, как реагировать и голова начинает болеть от переплетения горечи и неуместной сладости, которая не может присутствовать в сухой влаге. Но она - премиум класс.
Примерно те же эмоции вызывают девушки...которым дают шанс успокоится. Но они его не хотят принять. Им надо сложно, бодро и вообще, нежно. Все в одном флаконе. Чтоб ВСЕ. И галантность и юмор...и нежность и понимание и таблетки для телепатии. Ждем что-то, но сами мотаем нервы. И себе и другим. Загадывая загадки и заставляя биться головой об стенку. От излишка тонкой материи.

Дай бог терпения...всем, кто с этим столкнулся.

Пасха, ночь, суббота. Пришла весна и к нам на север - даже в полночь воздух теплый и свежий. Идем по улице мимо теней расцветающих каштанов. Нам весело и радостно - платья, кофты, прически, костюмы в стиле кантри. Добротно, легко, красиво - в душе колокольчики, в голове немного ветер. Остаются позади дома Копли, мы входим в Старый город. Колокола звонят - скоро Крестный ход. Подходим к воротам церкви...и видим постные, вытяутые лица. Чинно уткнутые в землю глаза, убогии платочки и одеяния, траурное пение "Христос Воскрес". Так и хочется заорать "Кого хороним братия?" Идем кругом, вместе со всеми - двое из нашей компании выросли при этом приходе. Он - почти стал священником, она - регент церковного хора. Бывший регент, но это ладно. Казалось бы...праздник, радость. У нас обычно здоровались, поздраляли друг друга. Было в воздухе что-то. Какое-то слабое дуновение, сродни аромату дорогих благовоний, оно вилось в воздухе, окружало людей теплом и тем, что делает праздник праздником. Но люди молчат. Только поглядывают осторожно издалека, или делают вид, что не замечают. Только осенними листьями шелестят мысли и слова. Сродни "бойкоту аморальности" в книге "Шоколад". Входим в храм. Подруга пробирается к другим девочкам - красивая барышня, нарядная, изящная, в своем платье и белой шали - она выделяется из общего фона благостных постников - ей хочется петь. Мы стоим чуть в стороне - смотрим, наблюдаем. Помимо нас, людей, расценивающих Пасху как праздник немного - выделяются российские туристы и остатки "Старой гвардии". Происходящее их тоже не радует. Ладан пахнет канифолью, а атмосфера потрачеными молью тряпками. Пение тонет в стенах храма... Возвращаемся домой.
Спустя несколько дней шелест долетает до нас. Радость и праздник - грех. Грех аккуратности и радости. Чтобы верить, надо быть курицей, благообразно отклячивающей зад и прячущей зависть под куцим платочком. Еще непременно надо пошелестеть о тех, кого знаешь и, забыв элементарную вежливость, игнорировать. Игнорировать людей, которых знал, с которыми вместе жил, которые тебе помогали.
Милое отношение добрых людей. И как вишенка на торте всплывает воспоминание "Наш батюшка незнакомых к причастию на Пасху не пускает"

Переезжая с места на место, меняя круг знакомств и друзей, волей-неволей думаешь о том, что столкнешся с полной иззоляцией. В особенности часто посещает мысль, что придется оставить традиции, которым был верен в течении многих лет. Ведь жизнь, как не крути, лепится из маленьких ритуалов: субботний поход на рынок, уборка, кафе с подружками, специи, запахи, свечки. Все эти мелочи создают обжитое, привычное пространство. Твой частный мирок-номос. И вот ты на новом месте. Квартира - новый угол. Пусть в ней сделанн ремонт, но всеравно она еще пустая. Не обжитая. Это просто 4 стены в 2-х комнатах, санузел, кухня и набор мебели. Оно еще не имеет отпечатка твоего присутствия. Не превыкло. Даже если те, кто жил до тебя, сделали генеральную уборку, ты начинаешь перемывать все по новой. Своими руками. Чтобы приучить и принять самому. Распаковываешь вещи, раставляешь, по полочкам бокалы, мелкие безделушки - это твое. Это ты. Вещи, частично старые, частично новые, занимают свои места в "нише" дома. Новые - дань новому месту, старые - остаток прежних привычек, мостик к прошлому.
В этот раз, на полочках поселились глинянные кружки и кувшины под старину - вкусные, солидные, обстоятельные. Из них хорошо пить горячий испанский шоколад и кофе с пряной настойкой. Кованный подсвечник - маленький и плоский, похожий на жаровенку, неплохо соседствует с керамическим чайничком и чашечками в японском стиле. Стаканы и бутылки ручной работы - дар старого Ревеля.
Постепенно, день за днем, вместе с пирогами, пряными похлебками, горьким шоколадом в дом приходят запахи. Сам ты их не чувствуешь, но если вернуться после долгой прогулки, тебя встретят ароматы имбиря, корицы, ванили и кардомона, немного трав, немного духов. Теперь ты дома. Это твое.
И если очень повезет, то не успеешь оглянуться, как опять появятся "покер по воскресениям", день рождения или просто вечерний стук в дверь с просьбой пустить на чашечку кофе. Ничего не умирает, старые традиции, если их любить от всего сердца, никуда не уходят, просто слегка меняют форму, подстраиваются под новое место.

"Кричит победно морская птица
Над зыбкой гладью воды фиорда.
К каким пределам она стремится?
Зачем летает она так долго..."

Угу...чайки. Гордые птицы, как тот буревестник из нового мультфильма. Не спорю, когда они кружат над морем, или летят за кораблем - это красиво, гордо и романтично. Но в жизни повседневной чайка - это скандальная, хрипая тварь с мерзким характером и вечно голодным желудком. Хотя...я наверное несправедлива - сама по себе птаха не виновата в своей природе.
Виноваты те, кто ей потакает. К чему я? Да к тому, что помыла я окна. Они большие, современные, на пол стены, чтоб видно лучше было. Радость. А по соседству живет старушка-орнитологица. Любитель облагодетельствовать залетного поморника батоном хлеба. Поморник, не сомневаюсь, благодарен ей за заботу. И благодарен столь бурно, что я опять мою окна... И вот обидно...с ними, тварями, как с голубями не поборешся.

Фотографии Паучья_фея : Финляндия

Фотографии Паучья_фея : Финляндия

Фотографии Паучья_фея : Финляндия

Вот удивительное дело, начинаю привыкать к северу. К тому, что до сих пор на деревьях нет листьев, изрядно промозгло и холодно и ветра Будапешта кажутся "Фух и пустяком" . В дополнение ко всему понятно, почему здесь любят тяжелые шторы...когда в начале апреля светло в 8 вечера и постепенно дело скатывается к белым ночам, понимаешь пользу бархатных занавесей и тяжелого сукна на окнах. Иначе просто спать невозможно.
Это город пешеходов. Можно конечно проехать пару остановок на тролейбусе, когда тянешь тяжелые сумки из магазина, но так, практически в любую точку можно дотопать пешком. И воздух давольно чистый. Здесь влажно. Очень влажно...все, кто прилагает кучу усилий к выпрямлению волос может быть смело уверенн, здесь они утроятся или пойдут насмарку. "Мелкий бес" начинает закручиваться при малейшем намеке на дождь....а они здесь часты, впрочем как и туманы.
Самое сильное впечатление пока оставил поход в эмиграционную службу. От дома, до нее 10 минут пехом. Во первых, полное отсутстве хамства и давки. Нет атмосферы "убью нафих" так отравляющей воздух. Чиновники вежливы, все порядком компьютризированно. О том, что моя пластиковая карта готова, извесили на электронную почту. Пришла, получила, забрала. Все. Нет больше сложностей.
Все в своем ритме.

Хороших людей мало, божьих тварей много. И дай нам бог терпения жить с ними рядом.

ЛУНА И КОТЫ
Прорвав насквозь лимонно-серый
Опасный конус высоты,
На лунных крышах, как химеры,
Вопят гундосые коты.

Из желобов ночное эхо
Выталкивает на асфальт
Их мефистофельского смеха
Коленчатый и хриплый альт.

И в это дикое искусство
Влагает житель городской
Свои предчувствия и чувства
С оттенком зависти мужской.

Он верит, что в природе ночи
И тьмы лоскут, и сна глоток,
Что ночь - его чернорабочий,

А сам глядит на лунный рог,
Где сходятся, как в средоточье,
Котов египетские очи,
И пьет бессоницы глоток.

Постоянная нехватка карманных денег знакома каждому подростку. Деньги приходится экономить, клянчить у родителей, повышать свой балланс засчет проезда "зайцем" на городском транспорте. Я не была исключением. В конце концов - в киношку и по-мороженому не отменял никто. Однако, была проблема - отсутствие трудового опыта и, как не прискорбно, нужных документов. Дело в том, что жить меня угораздело в Венгрии, где в эмиграционных законах ногу сломит даже черт. В солидные магазины не брали - смущал акцент в моей речи. Как не крути, а учить венгерский я начала в сознательном возрасте. Выходом оказалось устройство через Провсоюзы учащихся. Так судьба привела меня в МакДональдс. На кухню. Сейчас, проходя мимо этих закусочных я с некой дрожью смотрю на персонал. Все они не старше 23 лет - менеджеры не всчет, все работают как проклятые, и все получают мизерные деньги. Но это сейчас я привередничаю. Тогда это был вполне сносный шанс удовлетворить мои мелкие запросы.
Скажу честно, работа в Маке - отупляет. Там, до автоматизма доводятся все движения. Из головы вытесняются все мысли. Ты чувствуешь себя роботом, исполняющем заложенную в него программу. И по ночам тебе сняться гамбургеры. Вернее процесс их изготовления.
Есть еще одна часть - уборка и закрытие. Именно она была основной частью моей работы. Все блестящие поверхности, плитка, посуда, пластик - все это имеет свою технологию отмывания и дезинфекции. Своими моечными средствами и в определенном порядке. Как ритуал, за которым следят камеры.
В принципе, все было вполне переносимо. Однако...ест одно маленкое но, которое и сейчас, добрый десяток лет спустя напоминает о себе - руки.
Они перестали переносить какую-либо химию. Средства для мытья посуды, сантехники, стиральные порошки и ополаскиватели стали врагами номер один. Стоит в них повозиться и кожа на ладонях становится похожей на жатую папиросную бумагу, кончики пальцев идут мелкими кровоточащими трещенками и причиняют неудобства.
Каждый раз, когда это случается, я задумываюсь...и стоил того лишний поход в кино?

Фотографии Паучья_фея : Таллин

Фотографии Паучья_фея : Таллин

Фотографии Паучья_фея : Таллин

Никита Рязанский
Строил город, и ему не хватило гвоздя.
Никита Рязанский
Протянул ладони и увидел в них капли дождя;
Никита Рязанский
Оставил город и вышел в сад.
Никита Рязанский
Оставь старца и учаше кто млад...
Святая София
Узнав о нем, пришла к нему в дом;
Святая София
Искала его и нашла его под кустом;
Она крестила его
Соленым хлебом и горьким вином,
И они смеялись и молились вдвоем:
Смотри, Господи:
Крепость, и от крепости - страх,
Мы, Господи, дети, у Тебя в руках,
Научи нас видеть Тебя
За каждой бедой...
Прими, Господи, этот хлеб и вино,
Смотри, Господи - вот мы уходим на дно;
Научи нас дышать под водой...
Девять тысяч церквей
Ждут Его, потому что Он должен спасти;
Девять тысяч церквей
Ищут Его, и не могут Его найти;
А ночью опять был дождь,
И пожар догорел, нам остался лишь дым;
Но город спасется,
Пока трое из нас
Продолжают говорить с Ним:
Смотри, Господи:
Крепость, и от крепости - страх,
Мы, Господи, дети, у Тебя в руках,
Научи нас видеть Тебя
За каждой бедой...
Прими, Господи, этот хлеб и вино,
Смотри, Господи - вот мы уходим на дно;
Научи нас дышать под водой...