Я мертва. Солнца нет.

Я жива? Я – рассвет?

Я луна или свет?

Скажешь «да», а я – «нет».

Осеннее небо стало ярко-синим, будто бы неведомый волшебник разукрасил его магической кистью и насытил его четкими красками. Кусочками небо пробивалось сквозь форточку, за что окна ему были благодарны, ведь их теперь окрашено в синий. Мизерные пучки света пробивали себе дорогу сквозь паутину домашней тюли, и от этого в комнате разлился рассыпчатый, желтый туман. Шум прохожих, гул машин, чириканье бабушек на скамейке – это все звуки, которые витали в этом дивном, осеннем воздухе… А ведь еще вчера было лето… Еще вчера этот каштан, что заскучал на углу дома, был какой-то не такой – веселый, смешной… Даже то, что на нем уже висели колючие ежики, не мешало ему радоваться, и ничто в его виде не выдавало скорого пришествия  осени. Наверняка он ждал ее, как Армагеддона, ведь ему пришлось бы распрощаться с листьями и ежиками, и стоять обнаженным на всеобщем обозрении…

Она сидела за компьютером и нервно «листала» страницы интернета, то и дело поглядывая за окно. Жиденькая кучка облаков, набежавшая за одно дуновение ветра, еще больше рассеяла и без того ленивые солнечные лучи, придав обстановке еще более сонного настроения. Она опять взглянула не улицу сквозь тюль и на Ее лице пробежала легкая печаль… или чувство утраченного. В голове Ее роились совсем не страницы интернета, а воспоминания… Еще такие свежие и четкие, будто бы их можно было потрогать и попробовать. Это лето принесло Ей много нового и свежего. Оно настолько поменяло Ее жизнь, что Она с опаской ожидала возвращения себя, той, до этого лета, боясь, что все происшедшее исчезнет, как мимолетный сон. Она ждала от этого лета многого, но самого главного оно Ей не дало – забытия. Она не смогла забыть то, что хотела выбросить из головы уже несколько лет. Перед Ее глазами всплывал Его образ, тот вечер, та осень… Это было давно, года три назад кажись…  и опять повторилось… Вчера… Старая поговорка «клин клином», на которую она надеялась, так и не сработала. Этот принц сидел у нее в сердце и она колебалась, остаться Летом или быть с Осенью.

* * *

Да, лето кончилось. Кажется, что уже целая вечность пролетела с того момента, как ровно в двенадцать, с 31 августа на 1 сентября, громко пробили часы на площади киевского политеха… Он гулял по парку с чувством неестественной свободы. Он пытался отпустить все свои мысли и старался не думать ни о чем, лишь только поглядывая на древний, первый корпус, который уж очень смахивал на старинный замок. Деревья не шевелились, ведь на улице было полное безветрие и слышалось дыхание дриад, притаившихся на коренастых, заросших листьями, великанах. Была ночь прощания с летом и восседания на престол осени. Лишь в эту ночь Лето и Осень встречаются лицом к лицу и как знать, скорее всего не в агрессивной обстановке. Хотя Он и не верил во все эти сказки, но Его вдруг одолело желание поглядеть на эту царскую встречу. И лишь как только Он подумал об этом, в конце аллейки появился силуэт. Он приближался к Нему все ближе и по мере приближения стало понятно, что это женский силуэт и что-то знакомое в нем еле-еле проскальзывало. Вот силуэт уже совсем близко и… что Она здесь делает? Неужели пришла провожать осень? Или Ей тоже вспомнилось то, что и Ему… И тут Он признался себе в том, что он здесь делает Сам… Отпустив все мысли, перед глазами у Него полетели воспоминания – местами светлые, местами покрытые дымкой сомнений, а местами вообще окутанные мраком… Но все равно их было приятно вспомнить и хоть их и было слишком много, все они пролетели перед глазами в мгновение ока, прежде чем Она узнала Его.  

Они встретились молча и гуляли до рассвета, не проронив ни слова, предпочитая неломать волшебство этой ночи приземленными словами. И каждому было приятно. Но тем не менее они осознавали, что с первыми лучами солнца они должны расстаться. Он провел Ее домой и они долго молчали, стоя под печальным каштаном. Он немного потянулся и сорвал одного колючего ежика, вложил Ей в ладонь и они разошлись в разные стороны, заставляя себя против своей воли не оглядываться. Наверное, Лето с Осенью разревелись бы, увидев сие молчаливое прощание и узнав в них самих себя. 

* * *

Тучи набегали все быстрее и быстрее и Она уже собралась выходить на улицу. Но только ее нога шагнула за порог, как на истерзанный сотнями ног асфальт полетели капли дождя. Раскаты грома пробежались эхом по кварталу, а за домами сверкнула молния. Дождь усиливался и перешел на ливень, будто певец из обычного вокала сорвался на крик. Она бежала под дождем и он скрывал ее собственные слезы. Дворовая ребятня разбежалась по подъездам с криками «Осень сердиться!!!», а самые маленькие даже заплакали. А Осень, может быть, и не сердилась вовсе – она плакала от утраченной возможности.