В человеке должно быть хоть что-то святое,
чтоб ребенка не выплеснуть вместе с водою.
Без какой-нибудь - пусть затаенной - святыни
мы похожи на выжженные пустыни.
Но, играющий в набожного пустынника,
социальный святоша опаснее циника.
Под общественной маской цинизму не спрятаться.
Что рождает святош? Потайное отсутствие святости.
Я не верю в святыни, когда они ладан и мощи,
а я верю в святыни, когда они люди и рощи.
Есть почти что неслышимый призвук поющего храма
в слове "мама".
Я не верю в святыню по имени "деньги",
а я верю в святыню по имени " дети".
Что мне чей-то мундир с запашком нафталина загробного?
Но я верю в святыню по имени "Родина".
Я готов умереть, среди трусов никак не освоясь,
защищая святыню по имени "совесть".
Если мы растоптали любовь и горюем с руками пустыми -
растоптали святыню.
Лжесвятынями серость бывает расчетливо скрашена.
Лжесвятыни постыдны, но жить без святынь - это страшно.
И звонят колокольно, как будто невидимые Хатыни,
все поруганные святыни.
и когда я порой так хочу разрыдаться
или сразу со всеми вконец разругаться,
я шепчу сам себе всей своей немотою:
"В человеке дожлно быть хоть что-то святое..."

(Анастасия Качинская)
мне очень нравится.