Закрывшись в офисном сортире,
Надрывно, звонко вереща,
Движеньем метким (словно в тире)
Давила девушка прыща.

Катились слезы, пухли веки,
И тушь плыла по глади щёк.
Как мотоцикл, буравя треки,
Сбегал слезливый ручеёк.

Давила дева напряжённо,
Сосредоточенно пыхтя.
Как вид орудий заряжённых
Блестела полироль ногтя.

С такою ненавистью, злобой
Она терзала ногтем нос –
Сегодня вечер был особый,
Но всё помчалось под откос.

Вы, может, скажете, и что же?
Вы, верно, хам и идиот!
Она с таким пятном на коже
На рандеву?! Нет, не пойдёт!

Пиздец вечернему свиданью!
Не будет ужина, свечей.
Не будет взглядов, лобызанья.
Не будет пламенных речей.

Не будет страстной, бурной ночи!
К чему ажурное бельё?!
Да ничего уже, короче,
Не будет в жизни у неё!

И ни к чему его подарки,
В корзину розы и духи.
И утешенья, как припарки
Тем, кто по-мёртвому тихи…

Она замажет носик пудрой,
Закончив кожи геноцид,
Тряхнёт главою светлокудрой,
Осмотрит в зеркало свой вид,

Вернётся нехотя к работе,
(Пожар любви уже погас),
И мысли устремит к субботе,
Когда с другим назначен час.