Фан-фик. Мой. Выложу просто так. Если это мой днев, значит здесь должно быть и моё творение.
Резкий крик пронзил тишину ночи, пролетел по всему дому и растворился во тьме. В комнату задыхаясь, вбежала девушка. Она бросилась в угол гостиной и затихла. Горячий воздух толчками вырывался из её груди, потускневший взгляд метался по стенам, сердце замерло в ожидании худшего.
Послышались шаги. В дверном проёме появился чёрный силуэт. Он медленно подошёл к распахнутому окну, луна осветила его. Это был молодой парень лет 25 с карими глазами и красивым лицом. Русые волосы торчали из-под капюшона серой толстовки, а в руке сверкал кухонный нож.
Девушка всхлипнула и задрожала. Он зло ухмыльнулся, направляясь в её сторону.
- Глупая, чего же ты боишься? – прошептал парень, осторожно прикоснувшись к нежному лицу своей новой жертвы. – Меня?
Она промолчала. От его взгляда у неё заледенели руки, дыхание остановилось, а по щекам мокрыми струйками побежали солёные капли.
- Пожалуйста, не надо, - в ужасе прошептала девушка, переводя взгляд с ножа на убийцу. – Я хочу жить. Умоляю, не надо.
Холодный металл сверкнул в свете уличного фонаря, на мгновение остановился над головой парня и вонзился в её грудь.
Кровавое пятно поползло по белоснежной футболке. В глазах застыл страх. Она умерла так и не получив ответа: за что?
Судья тяжело вздохнул и поднялся с кресла.
- Подсудимый Том Каулитц – Трюмпер, встаньте, пожалуйста, - Том послушно встал. – Суд признал Вас виновным в совершении убийств 9 девушек и назначил Вам наказание – казнь через введение смертельной инъекции, которая состоится прямо сейчас.
По залу пробежала волна возмущения.
- Смерть? Это слишком лёгкое наказание! – крикнул мужчина из первого ряда. – Он принёс ужасное горе в наши семьи! Он лишил нас дочерей, а вы! Отдайте его нам!
- Нет! – послышалось в самом конце зала. – Вы этого не сделаете! – Билл подбежал к брату и упал перед близнецом на колени, обхватив худыми руками его ноги.
Том опустил глаза. Лицо юноши выражало полное отчаяние и обречённость. Ни о какой надеже не могло быть и речи – всё уже решено.
- Так надо. Ты ничего не исправишь, - прошептал он, приглаживая тёплой ладонью светлые растрёпанные волосы Билла.
Через несколько секунд два охранника растащили близнецов. Младший отбивался, что-то кричал, а старший лишь молча смотрел в пол, мысленно прощаясь с жизнью.
- Херр Каулитц, успокойтесь. Уверяю Вас, самосуда не будет, - судья закашлял, прикрывая рот рукой. – Прошу всех пройти в комнату, где произойдёт казнь преступника.
- Нет!!!!!! – взревел Билл просто нечеловеческим голосом.
- Неееет…, - разнеслось эхом по уже практически пустому залу.
По бледным щекам полились слёзы, ужасно заболело горло. Сердце готово было разорваться от боли, но Каулитц набрал побольше воздуха в лёгкие и тихо произнёс:
- Пустите меня туда.
- Но…
- Прошу, пожалуйста….
Здоровый амбал в милицейской форме привёл Билла на место. От серых стен комнаты веяло холодом. В одной из них находилось большое прозрачное стекло, за ним виднелось другое помещение. Там на операционном столе, закрыв глаза лежал Том, на запястьях которого в тусклом свете ламы блестели железные наручники. Парень часто дышал, от чего его грудная клетка постоянно опускалась и поднималась, давая понять, что он ещё жив.
К Тому подошёл мужчина, держа в руках десятиграммовый шприц.
Каулитц вздрогнул от холодного прикосновения мокрой ватки. В воздухе запахло спиртом. Зачем? Всё равно же умирать. Наверное, палач когда-то был врачом.
Далее последовал укол. Он чувствовал, как ядовитая жидкость течёт по венам, унося с собой жизнь, как ослабевает тело. Том знал, что Билл сейчас стоит за этим зеркалом и видит его медленную смерть. Знал, что брату ужасно больно, но ничего не мог сделать.
Последний вздох. Всё кончилось.
Билл закричал. Закричал так сильно, как только мог. Но вдруг на смену жуткой ненависти и страху пришло какое-то непонятное ощущение свободы. Все проблемы отошли на второй план, тот факт, что брата больше нет, показался ему очень забавным и Каулитц начал громко смеяться, вызывая недоумение в глазах людей, находившихся в комнате.
- Сегодня был казнён маньяк-убийца, державший в страхе весь Магдебург. Им оказался 25летний Том Каулитц – бывший гитарист некогда популярной немецкой группы Tokio Hotel, - на экране телевизора появилась фотография с изображением четырёх парней.
Стелла оторвалась от чашки горячего кофе и уставилась на фото. К горлу подкатил противный комок, всё вокруг стало расплывчатым, а белоснежная кружка вылетела из её рук. Дорогой фарфор тут же разбился об кафельный пол, оставив после себя несколько осколков в коричневой лужице горького напитка.
Прозрачная слеза скатилась по щеке, но она сразу её смахнула, услышав голос своей коллеги по работе.
- Эл, у тебя новый пациент! – оповестила молодая девушка. – Ты плачешь что ли?
- Нет! То есть да… Но вообще-то нет…, - Стелла замолчала, придумывая, что соврать. – Короче, я разбила мамину кружку.
- Ааа… Жаль. Красивая была чашечка.
- Так, что ты там говорила про пациента?
- Да! Точно! – Лона резво подскочила к ней, протягивая толстую жёлтую папку. – Вот. Читай.
Стелла положила документы себе на колени, предварительно поправив белый халат.
- Посмотрим, - она открыла первую страницу. – Это у нас…, - взгляд пробежал по листу бумаги и остановился на имени психически больного. – Билл Каулитц?!
- Ага! Прикинь, твой подопечный – звезда! Хоть и бывшая, но всё таки… Да что с тобой происходит? – девушка забеспокоилась о самочувствии Стеллы, заметив, как из её серых глаз катятся слёзы.
- Когда-то я была их фанаткой… А после распада группы чуть не покончила с жизнью…
- Эл, прости меня дурочку, я ж не думала даже! – пыталась оправдаться Лона, опустившись на корточки перед коллегой.
- Ничего, ничего… Не извиняйся, ты не виновата, - Стелла улыбнулась и добавила: - Пойду, проведаю пациента.
- Может, мне его взять на себя? – поинтересовалась девушка.
- Не, не надо. Я сама должна ему помочь.
- Хорошо, как хочешь, - Лона поднялась и вышла из кабинета.
Стелла медленно шагала по длинному коридору психиатрической лечебницы, направляясь в 45 палату. Она нервно заправляла за ухо непослушные пряди чёрных волос. Её сердце бешено колотилось в груди, а в голове невольно всплывали неприятные кадры из прошлого: девушка в лёгком летнем платьице на краю крыши высокого небоскрёба. Прохладный ветерок развивает тёмные локоны, в больших серых глазах застыла печаль. Ещё чуть-чуть и она прыгнет…
Эл отогнала от себя воспоминания, остановившись перед дверью палаты.
- Была, не была, - прошептала Стелла, поворачивая дверную ручку.
Она несмело вошла внутрь практически пустой комнаты, зарешеченные окна которой выходили на бетонные стены соседнего здания. Шторы или хотя бы прозрачная тюль отсутствовали, да и другие предметы украшения интерьера тоже. Столь унылое помещение со светло-коричневыми стенами больше походило на тюремную камеру, чем на больничную палату. Казалось, что здесь можно лишь окончательно свихнуться, а не вылечиться.
По середине всего этого безобразия одиноко стояла кровать. Билл, поджав под себя ноги, сидел на жёстком матрасе, глотая солёные слёзы. Он молча уставился на скучный «пейзаж» за окном и вот уже час ни на что не реагировал. Вообще.
Стелла всё ещё стояла в дверном проходе, не решаясь войти внутрь. Ей было больно смотреть на своего бывшего кумира в таком состоянии, раньше она видела его совсем другим: черноволосый, весёлый, с женскими повадками и внешностью. Но он сильно изменился. Исчезла та улыбка с лица, глаза не выражали ничего, кроме ненависти к жизни. Его израненное сердце наивного мальчика теперь молило о помощи, он не понимал, за что с ним так обошлись, почему бросили.
- Я же ничего не сделал, – прошептал Билл. – А они отняли всё, что было у меня, всё, чем я дорожил… Ненавижу их…
Впервые за пять лет работы в психиатрической лечебнице Стелла испугалась. Она хотела уже уйти, но безмерное любопытство и непреодолимое желание помочь заставило её остаться.
Эл медленно подошла к кровати Каулитца и осторожно села на краешек, накрыв своей ладонью его холодную руку. Он повернул голову.
- Привет, - сказала она улыбнувшись. – Я буду помогать тебе, Билл.
- Йост говорил точно также. Обещал помочь мне, Тому, Георгу… Обещал, но так ничего у него не получилось. Зря Девид не давал нам деньги, запирал в номерах, не пускал в клубы. Мы всё равно доставали наркотики. Ему это надоело, и он расторгнул с группой контракт. Вот так просто взял и разрушил нашу жизнь, выкинул в мусорное ведро. Я сам видел, как Йост разрывал на мелкие кусочки документы, разбивая тем самым сердца многочисленных девушек - фанатов, лишая нас музыки. Конечно, мы могли вполне обойтись и без продюсера, но белый порошок совсем лишил нас здравого смысла. Я и Том хорошенько посмеялись над его выходкой. Густав же не вынес распада ТН. Он пристрастился к алкоголю. Мы с братом попали в наркологическую клинику. Вышли только спустя два года и там, на воле, узнали, что наших согрупников уже нет в живых. Густав перепил в каком-то клубе и разбился на машине, когда ехал домой к своей жене. Георг умер от передоза. А я…
Билл замолчал. Он и так многое рассказал ей. На сегодня хватит правды, остальное она узнает чуть позже.
- Это не Том, - вдруг сказал Каулитц, крепко сжав в своей ладони запястье Стеллы. – Том не убивал!
Парень соскочил с кровати и подбежал к окну. Он руками вцепился в решётку, истошно крича: «Это не Том!!!». Его глаза наполнились слезами, несколько прядей русых волос выбились из хвоста и рассыпались по худым плечам. Билл метался по комнате, ударяясь об стены. Эл пыталась остановить Каулитца, что-то говорила ему, но он ничего не слушал и всё громче выкрикивал имя брата.
Несколько минут спустя, обессиленный, парень рухнул на пол, шепча обрывки каких-то фраз.
- Отпусти… не надо… что ты делаешь…, - Билл, безостановочно мотал головой из стороны в сторону, стараясь освободиться от рук Стеллы, которая уже сидела на нём сверху, схватив его запястья.
На шум прибежали санитары. Они быстро справились парнем, введя ему в вену лошадиную дозу успокоительного.
Через некоторое время он спокойно лежал на белом матрасе, прикованный к кровати кожаными ремнями, широко открыв глаза и жадно хватая ртом воздух. Постепенно дыхание стало ровным, а сердце уже не билось так часто. Вскоре Каулитц уснул.
Эл, тяжело вздохнув, встала с постели своего пациента и с грустной улыбкой на лице вышла из палаты.
- Ты никогда не пытался меня понять!! Ты просто эгоист!!! – прокричала Стелла, захлопнув за собой дверь в спальную комнату.
Она, вытирая рукавом бегущие по щекам слёзы, прислонилась спиной к стене и медленно сползла по ней вниз, опустившись на корточки.
- Эл, милая, - где-то рядом послышался родной голос любимого мужа.
Майкл точно так же сидел по другую сторону двери, стараясь хорошенько обдумать шокирующую новость, которую сообщила ему Стелла, вернувшись с работы.
- Он тебе чуть жизнь не сломал.
- Это я её чуть не сломала! Билл тут ни при чём! – она всхлипнула.
- Знаешь, я никогда не забуду твою хрупкую фигурку… на краю крыши.
«Я бегу. Бегу очень быстро, практически не разбирая дороги: по камням, по лужам, по грязи. Меня совсем не волнует, в каком состоянии будет моя одежда, заболею ли я. На мне лишь лёгкое платье да сверху накинута тоненькая ветровка, а на улице довольно прохладно, хоть и наступило лето. Недавно прошёл дождь, поэтому воздух свежий и небо ещё хмурое, холодное. И я люблю такую погоду. Люблю такие вечера. Люблю весь мир, когда я счастлива и ненавижу, когда он несправедлив ко мне. Но сейчас я готова закричать от той радости, что переполняет меня. Ещё чуть-чуть...
Минут 10 назад звонила Моника. Она сказала, что держит в руках журнал с ТН на обложке и заголовок там многообещающий. Обещала не читать пока я тоже его не куплю. Но я же не хочу чтоб Моника узнала эту сенсационную новость раньше меня?
Вдали уже мелькает одинокий фонарь над газетным ларьком. Не понимаю, от куда берётся столько силы? Почему я не чувствую усталость?
Несколько мгновений и я уже стою у маленького окошечка.
- Свежий выпуск "Браво", пожалуйста, - протягиваю продавщице пару денежных купюр. Что она на меня так смотрит? Наверное, приняла за сумасшедшую. Да, тётя, ты правильно угадала! Мне уже 25 и этот чёртов журнал я покупаю только из-за ТН! - Дайте, пожалуйста, свежий выпуск "Браво", - повторяю более настойчиво, чтоб до неё дошло.
Женщина явно не довольна таким тоном, но просьбу мою, наконец-таки, выполняет.
- Спасибо, сдачи не надо! - кричу я ей перед тем, как бросится обратно домой к телефону. Хоть бы Моника дождалась!
Я снова бегу только теперь в обратном направлении. До дома ещё далеко и ноги уже болят. Останавливаюсь. Часто дышу, уперев ладони в свои худые колени. Взгляд падает на яркий разноцветный журнал, зажатый в правой руке. Прочитать или подождать ещё немного? Любопытство одерживает верх над совестью, и я уверенно направляюсь к стоящей неподалёку скамейке. Она мокрая от дождя, но мне плевать. Сажусь и открываю первую страницу. Собираюсь сначала рассмотреть их фотографии, но первое, что бросается в глаза это заголовок. Сердце замирает. Читаю по буквам, в надежде, что ошиблась. Но нет. Так и есть. Большими жёлтыми буквами, обведёнными чёрным контуром: "Распались". Это конец... Глотая слёзы, приступаю к самой статье. С трудом разбираю текст, всё как в тумане. Наркотики...алкоголь... наркотики... Нет! Не правда! Он слишком нежный, слишком слабый... слишком глупый... Он ещё не знает жизни, он же не справится! И я не справлюсь.
Медленно встаю со скамейки. Еле передвигая ногами, иду в сторону многоэтажного здания. Наверно, я совершаю ошибку. Но сейчас это единственное, что я хочу. Мне безразличны последствия, я уже умерла. Ничего не чувствую, боль разъела всё внутри, оставив лишь пустое чёрное пространство. Неужели я к ним так привязалась? Неужели до такой степени? Я же никогда не была фанатом, никогда не имела кумиров, а сейчас готова покончить с жизнью, только бы не наблюдать их стремительного падения. Да они уже на краю пропасти! Того и гляди, сорвутся. Лучше умереть. Да, эгоистично, неправильно, не выход! Но просто существовать я не буду.
Вот и крыша. Становлюсь на самый бортик. Над головой небо, под ногами пропасть. Разум требует остановиться, но сердце заглушает его плачем. Оно рыдает, оно рвётся на части, заходится в неистовом крике, умоляя жестокую реальность оказаться кошмарным сном. Я больше не могу терпеть! Я избавлю себя от страданья.
Вдыхаю свежий воздух. Закрываю глаза. И...
- Анджелина Джоли родила тройню. Вау! Бедняжка Бред..., - чей-то несмешливый голос.
Оборачиваюсь. В двух метрах от меня стоит парень. На вид лет 28, довольно симпатичный, если не считать слишком широкие скулы. Держит в руках мой "Браво", который я обронила где-то на ступеньках. Он с великим любопытством перелистывает страницы, изредка что-то бормоча себе под нос. Он на своей волне, меня не существует.
Тут во мне проснулось самолюбие. Парень хороший актёр или ему действительно наплевать на меня? Какой может быть Бред? Какая тройня? Это что издевательство?
- Извините, конечно, что отвлекаю, но это моё.
Не слышит или притворяется.
- Простите, это МОЯ вещь.
Отрывает свой взгляд от журнала и с удивлением смотрит в мою сторону.
- Вы же всё равно собрались умирать. Зачем она Вам?
Это просто неслыханно! Какая наглость! Вот только не надо таких поспешных выводов, голубчик, уж не тебе решать, жить мне или нет. Я сама как-нибудь разберусь!
- А это уже не Ваше собачье дело! - медленно разворачиваюсь, чтоб не упасть раньше времени, спрыгиваю с бортика и уверенно направляюсь к этому невеже.
Резко выхватываю из его рук "Браво", рву журнал на части. Бросаю порванную бумагу под ноги.
- Читайте на здоровье! - крикнув ему напоследок, бегу к входу на чердак, через который я сюда попала.
На пол пути понимаю, что я сейчас делаю, а именно - иду домой. После попытки самоубийства. Знаю, даже если бы этот субъект не появился здесь, я бы не прыгнула. Слишком труслива.
Останавливаюсь и через правое плечо смотрю на него. Улыбается. Нет, не издевательски, не насмешливо, а как-то нежно и заботливо. Злоба сразу проходит, и я улыбаюсь ему в ответ. Он подбегает ко мне, осторожно берёт мою ладонь в свою руку, тихо произносит:
- Можно тебя проводить?
Киваю. Мы вместе спускаемся с крыши.
- Милая, тебя к телефону, - сказал Майкл, постучав в дверь спальни.
Стелла вздрогнула от неожиданности. Она встряхнула головой отгоняя воспоминания и поднялась в пола.
- Кто там? - Эл повернула ручку, замок щёлкнул и дверь открылась.
- Не знаю.
Майкл отдал жене телефонную трубку, а сам пошёл на кухню готовить ужин.
- Алло, я слушаю.
На другом конце провода раздался взволнованный голос Лоны:
- Эл, приезжай скорее! Каулитц хочет покончить с жизнью!
Эл пулей вылетела из дома, схватив по пути связку ключей с телефонного столика. В домашних тапочках, джинсах и вязаной кофте, она прямо по газону
пробежала к парковочной площадке, на которой стоял её любимый тёмно-красный "Лексус" - подарок мужа на третью годовщину их свадьбы.
Стелла кое-как нашла нужный ключ и трясущимися от волнения руками, проклиная непрекращающийся дождь и прилипшую к глазу чёрную прядь волос, открыла, наконец-таки,
дверцу автомобиля. Но только сидя в салоне, она вдруг вспомнила, что не успела сегодня заправиться, и бак на данный момент абсолютно пустой. Женщина зло чертыхнулась, всё как будто было против неё. Пришлось обратно вылезать на улицу и бежать в гараж за машиной Майкла. Уже спустя пять минут Эл с бешеной скоростью неслась по мокрым от дождя дорогам, боясь опоздать. В кармане джинсов надрывался сотовый, но времени не было даже на то, чтоб ответить. Стелла завернула за угол и очутилась возле здания психиатрической лечебницы.
На ступеньках возле входа, нервно покачиваясь из стороны, в сторону сидела Лона в компании двух санитаров.
Дождь уже прекратился, но небо всё так же было затянуто свинцовыми тучами, гроза готовилась разразиться с новой силой.
Лона, заприметив свою коллегу, сразу оживилась и побежала к ней на встречу, размахивая её белым халатом, который она предусмотрительно прихватила с собой.
- Что случилось? Где он? - спросила Стелла, накинув на плечи халат.
- Он на седьмом этаже в кабинете Марты. Каулитц забаррикадировал дверь, ни с кем не разговаривает. Боимся, что выпрыгнет из окна!
- Ой, Боже ты мой! - Эл с досады ударила себя по лбу и бросилась на помощь пациенту.
Лона еле за ней поспевала.
Они сами не заметили, как оказались возле кабинета фрау Титтель - главврача этой лечебницы.
Стелла перевела дыхание и тихо постучала в дверь.
- Билл... Билл, ты меня слышишь? Открой, пожалуйста, я ничего тебе не сделаю.
С той стороны послышались шаги, что-то упало на пол и, суда по звонкому треску, разбилось. Потом всё вновь утихло.
Лона скривила лицо в недовольстве, прошептав одними губами: "Ваза".
- Билл, мне нужно с тобой поговорить, - более настойчивым тоном произнесла Эл.
За дверью раздался скрежет, сопровождаемый шелестом бумаги. Через несколько мгновений дверь медленно открылась, как бы приглашая пройти внутрь, и слабый голос, словно колокольчик, прозвенел в тишине: "Заходи".
Стела осторожно, боясь напугать Билла неловким движением, шагнула в вечерний сумрак комнаты.
- Закрой дверь, - попросил он, усаживаясь на подоконник.
Эл послушно выполнила его просьбу, и весь кабинет погрузился во мглу, рассеиваемую лишь слабым светом гелиевой свечи, которая стояла на тумбочке возле окна. Вокруг чернели еле различимые силуэты предметов; письменный стол находился явно не на своём месте – прямо по середине помещения. Видимо, именно им Каулитц всё это время загораживал проход.
Билл жестом пригласил женщину присесть рядом. Она прошла по ковру и очутилась возле парня. В его глазах отражались серебряные молнии, сверкающие в осеннем сером небе; губы чуть приоткрылись, и тёплоё дыхание его оставляло на холодном стекле влажный след, который тут же бесследно исчезал.
- Скоро появятся звёзды. Я пришёл сюда посмотреть на них и, если повезёт, загадать желание, - он внимательно посмотрел на Стеллу, ожидая её реакции.
Она же просто улыбнулась ему в ответ.
- Ты уведёшь меня, да? Меня накажут? – его глаза наполнились печалью. – Накажут, я знаю…
- Нет, Билли, - Эл взяла ладонь Билла в свою руку и нежно её сжала. - Этот вечер только твой.
С этими словами Стелла вышла из кабинета.
01.09.07.г.
Никогда не забуду этот день рождения. Вообще, по идее должен быть праздник, поздравления, куча друзей и родных или же тесный семейный круг и большой кремовый торт. Кажется, так принято отмечать дни рождения. Не знаю точно, но примерно так. А не знаю потому, что ни разу в жизни этот день не означал для меня чего-то особенного, чего-то необычного, разве что Йост отменял все занятия по боевому искусству и вручал нам с Томом по шоколадке. Как будто мы их не ели. В детском доме, который был нашей обителью до пяти лет, действительно, сладости выдавали только по особым случаям, но после того как Девид забрал нас оттуда мы их вдоволь наелись, и если честно от его препротивной «Алёнушки» меня уже тошнит.
Наверное, все фанаты Tokio Hotel наизусть вызубрили нашу биографию: родились там-то, выросли там-то, родители разошлись, играли в группе, заметил продюсер. Я сам толком не помню, какое красивое прошлое нам придумали, но на самом деле родились мы в Штутгарте, родителей отроду не знали, так как отец пропал без вести, а мать умерла при родах. Воспитывались в детском доме, а на шестом году жизни на наши с Томом головы обрушилось великое, как мы считали, счастье – новая семья. На вид очень приличная молодая пара – Симона и Йорг Каулитц. Навещали нас каждый день, пока шло оформление документов. Помню, у Симоны был большой шёлковый шарф, в который я, обнимая женщину при встрече, зарывался носом и вдыхал аромат её духов.
Мы катались, как сыр в масле, нам дозволялось всё, любая прихоть, любой каприз тут же исполнялись. Казалось, что так будет всегда и наш рай никому не удастся разрушить. Но спустя два года после усыновления в дверь нашего рая постучали, и сладкая жизнь кончилась. Пришёл «чёрный человек». Нам с Томом велели не выходить из комнаты. В гостиной бушевал скандал. Всё, что я помню за тот вечер это крик: «… они же дети» и мокрые от слёз глаза моего братика, крепко державшего меня за руку. Больше мы никогда не видели ни добродушного Йорга ни ласковой улыбки Симоны. Нас отвезли на другой конец Германии в город Грайфсвальд, в загородный коттедж на берегу Балтийского моря. В школу мы не ходили, обучение проходило на дому вместе с уроками стрельбы, борьбы и другой подобной чепухи необходимой настоящему профессиональному… убийце. Нас учили актёрскому мастерству и даже танцам. В свободное время к нам забегал Андреас – единственный, кого разрешили приглашать в гости, но с условием – не рассказывать ему «маленькую тайну» иначе больше мы с ним не увидимся. Тогда я, конечно, не понял, что именно подразумевалось под этими словами, но и ничего не рассказывал Андреасу, так как наша дружба была для меня практически святой. Наверное, в какой-то степени мне даже нравилась всё эта «игра в супер агентов». Тогда я ещё ничего толком не понимал.
Очень часто я ходил по дому, что-то напевая себе под нос, однажды участвовал в одном конкурсе, а Том нередко играл на гитаре, подаренной Йоргом в честь нашего усыновления. И получалось у него довольно неплохо. Йост сначала не одобрял такую привязанность к музыке, но потом у него зародился план – протолкнуть нас в шоу-бизнес для большего прикрытия, а так как он был ещё и знаменитым продюсером, сделать это было не слишком-то сложно. Конечно, кто же станет подозревать в убийстве звезду? Так мы познакомились с Густавом и Георгом. Они также как и мы были из детдома, так же как и мы увлекались музыкой, так же как и мы готовились в киллеры. На свет появились Tokio Hotel (не понимаю, зачем нужно было приплетать ещё и Devilish). И вот теперь наша команда блистает на большой сцене, купается в лучах славы, в восторженных криках миллионов фанатов, что не может не радовать Девида. Ведь он зарабатывает на нас кучу бабок. Скотина.
А сегодня вместо поздравления я получил ошеломляющее известие. Пора мне повзрослеть. Кажется, именно так сказал Йост, наугад ткнув пальцем в телефонный справочник. Последующие его слова меня просто шокировали: «Вот. Убьешь всё, что хотя бы шевельнётся в этом доме». Он даже не посмотрел кто! Я опустил глаза в книгу и чуть не воскликнул от ужаса. Женщина. Боже мой, я должен лишить жизни женщину, которая виновна лишь в том, что выбрала жильё не в том городе!
Сейчас я сижу в своей комнате, дожидаясь указанного часа. Несколько минут назад я слышал, как Том кричал коридоре, видимо его тащили. Я выглянул посмотреть, но прямо перед моим носом один из охраны захлопнул дверь. Что же задали ему?
Громкий стук и грубый голос Йоста: «Пора». Я встал с пола, достал из ящика прикроватной тумбочки пистолет и вышел к Девиду, сжимая в руке вырванную из справочника страничку с адресом. Он был абсолютно спокоен, как будто отправляет меня в зоопарк.
- А Том? – спросил я.
- Том чуть позже, - опять этот стальной голос без малейшей эмоции.
Тут я почему-то подумал: «А почему мы никогда не пытались сбежать?», но мои мысли оборвали громкие ругательства брата, которого они заперли в кладовке. Я немного замешкался, с грустью поглядывая то на безжалостное чудовище, стоящее передо мной, то на дверь той самой кладовки, где сейчас находился Том. Йост грубо поторопил меня, и я вынужден был повиноваться ему.
В честь такого «знаменательного события» я надел тёмные джинсы, чёрную кожаную куртку и естественно перчатки; волосы просто расчесал, сверху нахлобучил тоненькую шапку.
На всякий случай вышел через чёрный ход, из гаража взял свой любимый тёмно-синий «Джип».
Через пол часа езды я был уже на месте. Дом моей жертвы представлял собой нечто небольшое и уютное с садиком вокруг, качелью во дворе и низенькой деревянной оградкой. Довольно мило и аккуратно на мой взгляд.
Машину я оставил за деревьями, а сам, предварительно проверив территорию на наличие на ней кого-либо живого, направился выполнять поручение, наивно надеясь, что никого нет дома или хотя бы женщина одна и пожилая. Я дрожащей рукой нажал на звонок и все мои надежды тут же разрушились. Дверь мне открыла симпатичная молодая девушка.
- Здравствуйте, а Вы кто? – спросила она улыбаясь.
На её безымянном пальце правой руки сверкнуло колечко, в гостиной было чисто, стол накрыт на двоих, а из кухни доносился чудесный запах жареной курицы. Она определённо замужем.
- Я давний знакомый Вашего мужа и вот решил зайти, посмотреть, как он живёт, - я улыбался, словно Чеширский кот, а самому хотелось плакать.
Девушка добродушно пропустила меня в дом. Ну зачем?! Я вошёл и стал ждать удобного момента, а именно, когда она отвернётся. Лучше со спины, не хочу видеть её умоляющего взгляда.
- Сейчас я приду , только духовку выключу, - с этими словами девушка… повернулась.
Я, чуть ли не плача, достал из кармана куртки пистолет и прицелился ей в голову. Уже практически нажал на курок, но её чёрт дёрнул обернуться назад.
Пара голубых глаз с непониманием и диким страхом смотрели на меня, заставляя сердце сжиматься в комочек от жалости. Она, затаив дыхание, ждала своей участи. Я не заставил долго ждать. Кровь застыла в жилах, пальцы онемели, но я всё-таки выстрелил. Раздался хлопок, и молодое тело рухнуло на пол.
Тут произошло самое ужасное. Со второго этажа послышался плач ребёнка. По щеке побежала слеза, потом вторая, третья. Мои плечи содрогались от рыданий, пока я поднимался по лестнице. Вот я на верху, стою в одной из спален перед кроваткой младенца. Он, увидев незнакомца, замолчал и принялся меня изучать. Глотая слёзы, я навёл на него пистолет. Малыш видимо почувствовал что-то неладное и закричал. Зажмурившись, нажал на курок. Крик прекратился.
Эту страшную тишину нарушил звонок мобильного в кармане моих джинсов. Я, до сих пор не веря в происходящее, поднёс трубку к уху и еле слышно прошептал:
- Алло.
- Ну, как ощущения? – на другом конце послышался смех.
- Пошёл ты, - я до сих пор находился в шоковом состоянии и не мог как следует обдумывать свои слова, действия и их последствия. Поэтому просто нажал «отбой».
Стараясь не смотреть на трупы, я выбежал из этого дома, нашёл в кустах машину и на полной скорости рванул назад к коттеджу. Там меня ожидала неприятная встреча с ухмыляющейся рожей Девида Йоста. Он стоял на крыльце, облокотившись на перила, и с нескрываемым удовольствием наблюдал за мной, наслаждался моим испуганным взглядом, своей властью. Я же чувствовал себя бесправным исполнителем чужой воли, меня шатало из стороны в сторону, будто пьяницу, мне стало до жути противно от осознания своей беспомощности и, проходя мимо Девида, я со всего размаха ударил его. Йост не ожидал такого.
- Да чтоб ты сдох, - прошипел он, вытерев ладонью кровь над верхней губой.
Я же просто развернулся и пошёл в комнату брата. Надеюсь, Тому сейчас не так тяжело…
- Эл, Каулитц там один? – Лона с удивлением и непониманием посмотрела на свою коллегу.
- Да, - ответила ей Стелла и, чуть помолчав, добавила: - Практически.
- В смысле?
- Сейчас узнаешь. Как ты думаешь, Билл заметит под потолком красный огонёк камеры видео наблюдения?
Я минут десять долбил кулаком по двери. Никто не открывал. Может он в ванной и не слышит? Или слушает музыку? Скорее всего, первое. Я прислушался. Тишина. Вода не шумит. Сердце вдруг забилось в тревоге, это подозрительно долгое молчание, как мне казалось, не предвещало ничего хорошего.
- Том, открой, - я нервно дёрнул ручку, но дверь так и осталась закрытой. – Том, пожалуйста, открой! – в моём голосе прозвучала боль. И страх. Страх потерять единственного дорогого мне человека.
Тогда я на мгновение представил, что почувствует тот парень, когда увидит окровавленное тело любимой жены и своего маленького сынишку, лежащего в луже собственной крови. Его надежда, его отрада… Всё рухнуло. Я вломился в их маленький рай, я разрушил всё, я забрал его жизнь… как когда-то это сделал Девид.
- Открой, скотина!!! – со всей силы я ударил по двери. На деревянной лакированной поверхности осталась небольшая трещинка.
- Ты чего орёшь? – послышалось сзади.
Я обернулся и, не помня себя от радости, прыгнул к Тому на шею.
- Боже мой, ты жив!
- Лучше бы был мёртв, - мне очень не понравилось его выражение лица – мрачное и искажённое печалью. По опухшим красным глазам можно было судить, что он очень сильно плакал.
- В чём дело?
- Ты звонил Андреасу? – спросил он, пропуская меня в комнату.
Я вошёл и осмотрелся. Всё в порядке, никаких ножей, верёвок, лезвий. Стало немного спокойнее.
- Почему ты уходишь от темы? Ты провалил задание?
- Ты звонил Андреасу? – также тихо, как и пол минуты назад повторил он свой вопрос.
- Да не звонил я! – меня уже стало раздражать его поведение. – Какого чёрта, Том! Объясни мне, наконец, что происходит!
Брат молча сел в кресло, уткнувшись лицом в ладони.
- Можешь не звонить ему больше – с заданием я справился на отлично.
Внутри всё похолодело. Том не мог этого сделать. Я не верю…
- Это что такая шутка, да?
Он промолчал.
- Скажи, что это неправда! – я схватил его за плечи и, заглянув в глаза, крикнул: - Скажи!!!
В ответ опять молчание и виноватый взгляд.
Я в ужасе отпрянул от Тома. Наверное, он ждал поддержки с моей стороны, ждал слов утешения и обещаний всё исправить, но мне было ничуть не жаль своего брата, я просто возненавидел его.
- Не надо так на меня смотреть, Билл, - его тихий дрожащий голос стал мне противен. Я не желал смотреть на это мерзкое создание и уставился в пол, ожидая бессмысленных оправданий братца. – Ты не лучше.
В голове промелькнула мысль «Ведь он прав», но я постарался тут же избавиться от неё. Моя эгоистичная натура не допускала подобных вариантов, я никогда не признавал ошибок, но на этот раз решил оставить такое нелестное замечание в мой адрес без каких-либо комментариев. Проще говоря, позорно заткнулся.
- Йост обещал убить нас обоих, если я не выполню задание. Не сомневаюсь, он бы сделал это.
Наверное, моё лицо отражало всё, что я чувствовал в тот момент к Девиду, потому что Том, взглянув на меня, сразу же кинулся к двери, загородив её своим телом. Но я грубо оттолкнул его и решительно направился в кабинет Йоста.
Лона и Стелла сидели в комнате дежурного, внимательно наблюдая за тем, что происходило на экране одного из десятка маленьких телевизоров, висевших на стене.
- Долго нам ещё ждать? – вздохнув, спросила Лона.
- А чего именно? – Эл не совсем поняла вопрос и решила уточнить.
- Когда он хотя бы пошевелится.
- Вообще-то мы просто следим за тем, чтоб он ничего не натворил, - не отрывая глаз от чёрно-белого изображения, ответила Стелла и, помолчав, добавила: - Можешь идти домой, если хочешь.
Лона опять вздохнула, но уходить не стала. Она поудобней устроилась в кресле, чем не могла не потревожить Эл, так как кресло было одно на двоих.
- Тихо, не ёрзай! – воскликнула та, всё так же глядя в экран.
- Ты скоро в нём дырку просверлишь.
- Я просто выполняю свою работу.
- Твоя работа смотреть телевизор?
- Нет, моя работа – помогать людям.
Как ни странно, говорили они шёпотом и не известно, сколько бы ещё продлился их спор, если бы из колонок не послышался жалобный голос Билла: «Том? Ты тут?»
В этот момент вспышка белого света озарила помещение, в сером небе замелькали зигзаги молний, рассекая тяжелые грозовые тучи, и вода сплошным потоком хлынула в окно. Высокий старый тополь, стоявший во дворе, из последних сил старался удержаться, но мощный порыв ветра сломал его сухой ствол и уронил на высоковольтные провода. Искры фонтаном посыпались на землю, словно фейерверк.
Свет в комнате погас, погасли и экраны телевизоров.
Стелла, не раздумывая, вскочила с кресла и понеслась в кабинет Марты, чтоб увести Билла в палату. Она хотела доехать на лифте, но электричества не было во всём здании, поэтому пришлось добираться пешком. Женщина довольно быстро преодолела все семь этажей и, распахнув дверь кабинета, застала Каулитца в таком же положении, в каком и оставила его, но только сейчас он что-то шептал, глядя в пустоту.
- Билл, пошли, - задыхаясь, сказала Эл.
- Куда? – пара грустных карих глаз с непониманием и тревогой посмотрели на неё.
- Нужно уходить.
- Как? Ты же говорила, что не уведёшь меня! Ты обещала!
- Знаю, но за окном гроза, звёзд всё равно не видно, да и молнией может ударить, - Стелла уже стояла рядом с Биллом и держала его за руку.
- Нет! – он резко освободил свою ладонь от ладони врача. – Я никуда не пойду! Я ещё не разговаривал с братом! – но Эл не отреагировала на восклицания пациента, а просто утащила Билла из этой комнаты в его палату.
Парень разбудил пол больницы своими криками. Он ругался, звал на помощь, умолял отпустить. Каждая его слезинка ножом вонзалась в сердце Эл, ей было больно наблюдать за муками Билла, ещё больнее быть виновницей этих мук.
На шум прибежали санитары с фонариком и смирительной рубашкой в руках.
Резким ударом ноги я открыл дверь кабинета и вошёл вовнутрь. Йост, не обращая на меня внимания, сидел в большом кожаном кресле за столом, перебирая какие-то бумаги. Я остановился посреди комнаты, достал из кармана куртки пистолет и направил на него. Он поднял голову и с присущим ему непонятным спокойствием снова опустил. На его противной морде синел опухший нос – красноречивое доказательство того, что рука у меня тяжёлая.
- Эта штука стреляет, - заметил Дэвид, не отрываясь от документов.
- Я в курсе.
- Пожалуйста, Билл, убери пистолет, - мне послышалось или эта тварь знает слово «пожалуйста»? – Ты хочешь неприятностей?
Я держался. Честно, я держался из последних сил, но своей последней фразой он меня вывел. Я сорвался с места, подскочил к нему и, нависнув над столом, приставил дуло пистолета к его лбу.
- Нехрен тут меня запугивать, - злобно прошипел я. - Зачем ты убил Андреаса, скотина? Чем он тебе помешал?
Дэвид резко перехватил мою руку и, вскочив с кресла, скрутил её, развернув меня тем самым к себе спиной. Пистолет упал на пол. Правым предплечьем Йост сдавил мне горло, а свой подбородок положил на моё плечо.
- Слушай сюда, уродец. Если ты ещё раз хотя бы пикнешь в мою сторону, я перережу тебе глотку, порву на сувениры, а твою башку повешу на стену вместо оленя! Понял?!
- Я сейчас задохнусь, - еле слышно прохрипел я, уже синея от недостатка кислорода.
- Жопой дыши! - рявкнул Дэвид, ещё сильнее прижав меня к себе. - Так ты понял?
- Да, - ответил ему я.
- Молодец.
Йост наконец отпустил руку. Я закашлялся, согнувшись пополам и жадно вдыхая ртом спасительный воздух.
- Я знал, что с тобой у нас будут проблемы, - он закурил сигарету, опустившись обратно в кресло. – Ты всегда был правильным, свободолюбивым… А вот твой брат наоборот выполнял всё беспрекословно, без лишних вопросов. Том считает своей обязанностью помогать нам, и на первый план он ставит работу, а не личную жизнь, - Йост затянулся, выдохнул белёсый дым и продолжил: - Думаешь, Георгу и Густаву достались лёгкие задания? – Дэвид вопросительно посмотрел на меня.
Я молчал. Не знал, что ответить. Наши друзья никогда не распространялись на подобную тему, и до этого времени я и не предполагал, на какую жизнь обречён. Хотя однажды вечером я случайно встретил в коридоре отеля Густава всего измученного, со следами крови на рукаве толстовки. Я тогда спросил, что у него случилось, но он лишь прошёл мимо, не сказав ни слова. Георг всегда был молчалив и замкнут. Я даже не мог себе представить, что он способен на убийство.
Мы с Томом наивно считали, что нас обучают для работы в охранном агентстве или готовят в шпионы.
- Ты чего стоишь? Садись, - жестом руки Дэйв указал на стул, стоящий рядом с его столом.
Я всё ещё помнил, как пять минут назад этот человек чуть не убил меня и, решив не рисковать, сел на пуфик, находящийся возле двери.
Йост, проследив за моими действиями, довольно ухмыльнулся. Понял, что боюсь.
- Спроси как-нибудь на досуге про их «первый раз». Уверен, ты будешь в шоке от услышанного, - Дэвид затушил сигарету. – И не надо обвинять меня в чьём-то там убийстве. Если хочешь знать, я за свою жизнь никого даже пальцем не тронул. Пытаешься свалить вину на меня, мотивируя свою невиновность тем, что тебя заставили?
Я промолчал. Я, правда, считал себя лишь жертвой произошедших событий. По крайней мере, до этого момента.
- Никто тебя, Билл, не заставлял. Ты САМ приехал, САМ убил и тут же смылся. Ты бы мог отказаться, прекрасно понимая, какие последствия повлечёт за собой твой отказ.
- Но… если бы меня «убрали» куча фанатов…
- Вот только не надо этих песен про фанатов, - лицо Йоста скривилось в какой-то непонятной гримасе. Я так и не понял, что он хотел изобразить: то ли недовольство, то ли неприязнь к моей персоне. А может, ещё что-нибудь. – Ты бы мог пустить пулю себе в лоб, а не пятимесячному младенцу! Но… ты же хочешь жить, правильно? Ни фанаты, ни брат, ни кто-либо другой тебя не волнует. Ты живёшь в своё удовольствие по своим правилам, которые пришлось переступить, убив заказного человека. Скорее всего, и взбесился ты так только из-за того, что эта смерть была чужой волей, а не твоим собственным желанием.
Дэвид закончил с моралью, открыл нижний ящик стола и вытащил оттуда какой-то белый конверт. Подойдя, он вручил его мне и вернулся обратно в своё кресло.
- В комнате посмотришь. Тому я уже показал. Всё, давай, чеши отсюда.
Я бросил на него усталый взгляд и вышел из кабинета.
Зашёл к Тому. Он уже спал, свернувшись калачиком в кресле. Мой маленький братик… Всегда весёлый, общительный, взрослый, теперь же больше похож на беззащитного котёночка. Как я мог возненавидеть такое невинное создание? Мир ещё не видел такой свиньи как я.
- Мы выберемся, Том, выберемся, - прошептал я в тишину, дотронувшись до его плеча.
Он вдруг шевельнулся и ещё больше съёжился, прижав руками колени к груди. Ему, наверное, жутко неудобно спать в таком положении.
Я поднял брата с кресла и переложил на кровать. Действовал я осторожно, чтоб не разбудить, не уронить и не сломать Тому чего-нибудь. Далее последовала одежда. С ней я справился быстро, и, не смотря на мои манипуляции, Том не проснулся, что не могло не радовать.
Уложив брата в постель и накрыв его одеялом, я сел к нему в ноги, держа в руках конверт Йоста. Что было там меня не особо интересовало, но открыть всё же пришлось. Увиденное просто повергло в шок. Внутри находились три фотографии. На первой я с пистолетом, направленным на девушку; на второй убитый младенец, её сын; на третей они вдвоём, счастливые, беззаботные и… живые.
Слёзы. Опять. Прозрачная пелена, расплывчатое изображение. Я плакал, уткнувшись лицом в одеяло, и незаметно погружался в сон.
Тёмный коридор, яркий свет издалека. Отовсюду слышны стоны, крики, плачь. Хочу поскорее уйти, но не могу. Какая-то неведомая сила держит меня здесь, не даёт убежать. Я опускаюсь на пол, закрывая уши руками, но противные звуки становятся всё громче и совсем заполняют моё сознание. Голова готова разорваться от дикой боли, краем глаза замечаю некую тень, загораживающую белое сияние. Я поворачиваюсь в сторону света и вижу силуэт девушки. Она идёт ко мне на встречу закутанная в полупрозрачную лёгкую ткань. По мере её приближения становится различимым маленький ребёнок, которого девушка несла на руках.
- Кто ты?! – кричу ей.
Она останавливается в двух шагах от меня и еле заметно улыбается, протягивая мне руку.
Хочу достать до неё, но девушка вдруг с тревогой смотрит и опускает ладонь, лишая меня последней надежды на спасение. Её лицо кажется мне знакомым и я узнаю в ней ту самую несчастную, которую убил сегодня.
Она качает головой, отходя от меня, пытается укрыть ребёнка. Тем временем невыносимое звучание вокруг усиливается, а по щекам девушки бегут кровавые дорожки слёз, каплями падают на пол, растекаясь алой жидкостью. Становится трудно дышать, я кричу и проваливаюсь в чёрную пропасть.
- Билл! Билл, очнись! – я резко поднялся с постели, широко открыв глаза, с жадностью и хрипом вдохнув воздух.
Том с озадаченным видом сидел рядом.
- Чёрт! – вскликнул он, как-то странно посмотрев на меня, и тут же умчался в ванную.
Спустя пару мгновений он прибежал обратно с аптечкой.
- Билл, у тебя кровь из носа! – Том сосредоточено сдвинул брови и, запрокинув мою голову, засунул мне в нос кусок ватки. – Ты с дерева во сне что ли упал? Чего кричал то?
- Ой, ты сам долбонутый на голову! Только проснулся, сразу оскорбляют! Где в этом мире справедливость?
- Тише, тише, разошёлся, - брат примирительно улыбнулся. – Расскажешь, что тебе приснилось? – эти слова он сказал более серьёзно.
- Не думаю.
- Хорошо, как хочешь, - Том замолчал, уставившись в пол.
Я сразу понял, что Том хочет что-то сказать, но сомневается в правильности и уместности своих слов или предложения.
- Ну давай, выкладывай. Чего у тебя там?
Брат сначала посмотрел на конверт, лежащий неподалёку от меня, потом снова на пол и, набрав в лёгкие воздуха, уверенно произнёс:
- Давай сбежим.
- Это такая шутка? – я, естественно, не мог серьёзно отнестись к его словам, потому что это было просто глупо и невыполнимо.
Но Том, видимо, так не считал.
- Нет. Я не шучу.
- Интересно, и как мы это сделаем? Перебьем всю охрану? Или выпустим кишки Дэвиду? А может всё и сразу?
- Билл, не надо так утрировать! Мы просто сбежим!
- Как, - Том выпучил на меня глаза и жестом попросил говорить потише. – Как мы пройдём мимо десяти здоровенных волкодавов, охраняющих дом? - пришлось сбавить тон, чтобы Дэвид случайно не услышал наш разговор
- Слушай, Билл, я всё уже продумал, - какой-то нездоровый огонёк промелькнул в его взгляде.
Похоже, мой брат просто-напросто ищет приключений на свою филейную часть и, судя по тому, ЧТО он предложил мне в качестве «гениального плана», скоро мы на них нарвёмся. Почему мы? Не поверите, но я, выслушав бред старшего Каулитца, согласился участвовать в этой авантюре.
- Так, ты всё понял? – Том уже приоткрыл немного дверь и теперь ждал моего подтверждения.
- Всё, - я утвердительно кивнул головой, из-за чего мне на лицо упала закрученная в спиральку прядь волос. Я нервно убрал её за ухо и, поправив чёрную плиссированную юбку, вышел из комнаты Нины – нашей горничной.
Сейчас я, одетый в наряд прислуги, согласно плану направлюсь на кухню готовить кофе с «сюрпризом» для двух друзей-охранников, стоящих на входе. Парни новенькие, поэтому меня ещё толком не видели, скорее всего, не узнают. Согласно плану они засыпают, а мы с Томом быстренько смываемся, опять таки, согласно плану. Только работать нужно очень быстро, до смены «пажеского караула» постараться успеть, иначе «старички» поднимут тревогу, и Йост нас на британский флаг порвёт.
В данный момент на часах 6.45. В 8.00 Дэвид должен поехать в редакцию одного журнала, отдать наши позавчерашние фотографии «со дня рождения», встанет он, естественно, раньше. Примерно на 45 минут. Охрана меняется каждые 2 часа, последний раз это было в 5.30. На всё про всё у меня полчаса, не так уж много, но, думаю, хватит.
Так, до кухни я дошёл без проблем, кофе сварил, даже поднос нашёл. Из кармана фартука достал баночку нехилого снотворного, которое тоже, кстати, как и униформу, Том скомуниздил у Нины. Действие препарата мы испытали на самой Нине, поэтому она так долго и крепко спит. Надеюсь, две таблетки увалят этих амбалов. Хотя нет, лучше три, чтоб уж наверняка.
Пока возился с сюрпризом, прошло 10 минут, пока добежал ещё 5. Господи, хоть бы у Дэвида будильник сломался.
- Привет, мальчики, - я, виляя задом, подрулил к охране.
Они сидели на крыльце за столиком и курили. Первый – жирный мордоворот - смерил меня оценивающим взглядом и, судя по его хищному оскалу, остался довольным. Второй, - худой и в очках - видимо, был не особо рад моему появлению.
- Привет, цыпа, - жирдяй улыбнулся, от чего его поросячьи глазки стало совсем не видно из-за наплывших на них щёк.
Меня чуть не стошнило.
- Новенькие, да? Как работается на новом месте?
- Замечательно работается. И Вам я бы тоже советовал заняться своей работой и не мешать нам выполнять свою, - Боже, какие мы исполнительные…
- Ой, да ладно тебе, - я кокетливо стрельнул глазками в сторону зануды и поставил на столик поднос с чашками. – Я тут вам кофейку принесла.
- Я не пью кофе, - чёрт, этот ботаник начинает меня бесить.
- Ну я же старалась, - я нежно погладил его по щеке, состроив невинную щенячью моську. Том мне за это ответит…
У мужика радость чуть из штанов не полилась. Мигом осушил чашку, я даже моргнуть не успел. Толстяк тоже не отставал.
Они тут же зазевались и через несколько минут на весь сад раздавался дружный храп двух идиотов.
Я сразу выскочил на каменную дорожку, ведущую к калитке, помахал Тому, чтоб тот спустился, и пулей полетел за машиной, которая стояла возле гаража.
В 7.28 мы с братом уже мчались на скорости 200 км/ч по направлению к аэропорту.
- Так, деньги взял?
- Взял.
- Паспорта взял?
- Взял.
- Мозги не забыл?
- Не заб… что?!
Я рассмеялся. Люблю поржать над Томом, особенно над его обиженной физиономией. А он, дурачок, постоянно на меня обижается.
Конечно, здорово мы их провели, было весело, не спорю, но червячок сомнения не давал мне покоя с самого начала пути.
- Том.
- М? – надулся, как мышь на крупу. Даже ответить нормально не хочет.
- Тебе не кажется, что всё прошло слишком просто?
- Ты о чём?
- О побеге.
- Билл, главное, что всё прошло, забудь об этом.
- А вдруг они нас подслушивали? Может, Дэвид сейчас в аэропорте, сидит и ждёт нашего появления? – я что-то разволновался, свернул на обочину и остановил машину. – От Йоста можно ждать чего угодно. Не представляю, что будет, если нас поймают.
Том, поняв причину моего волнения, замолчал и задумался. Он сидел, сдвинув брови, видимо, тщательно перебирая в голове все варианты последствий побега. Повисло напряжённое молчание. Брат мысленно взвешивал все «за» и «против», я же ждал его решения. Вернуться или ехать дальше, несмотря на огромный риск?
- Чёрт, Билл, ну чего ты всё выдумываешь? – Том разозлился, потому что осознал, наконец, всю опасность мероприятия, на которое меня подбил, что нам угрожает, и что опять я оказался прав. – Поехали, нас наверняка уже ищут.
- Может всё-таки…
- Поехали!
- Хорошо, как хочешь, - я вздохнул…, - только не говори потом, что не предупреждал, - … и дал по газам.
Как ни странно, до аэропорта добрались без приключений. Ни погони, ни «хвоста» не было. Или Йост поздно проснулся или он что-то задумал. Скорее всего, второе, потому что его ребята обычно действуют быстро и чисто.
- Ты подожди в машине, а я куплю билеты, - Том вышел, оставив меня одного.
Я приготовился к долгому томительному ожиданию, наполовину опустил стекло окошка и вдруг резко в него вцепился, как только заметил стоящий рядом тёмно-синий Джип охраны Йоста.
- Неужели…
- Они здесь, - мою мысль закончил возглас неожиданно появившегося Тома, который уже уселся в салон автомобиля, захлопнув за собой дверцу.
Я, недолго думая, завёл мотор и…
- Боже, Билл, ты где купил права???!!! - … поехал прочь отсюда.
В зеркале заднего вида замелькали чёрные фигуры мужчин, и чем дальше мы отъезжали, тем меньше они становились, а вскоре исчезли совсем.
Стало немного спокойнее, но ненадолго. Из-за поворота показался серебристый Мерс уже самого Дэвида. От неожиданности я, сам ничего не соображая, выскочил на встречную и поехал прямо, не смотря на то, что нужно было свернуть. Ну не на Йоста же лететь!
- Что же теперь будет, Том? Что будет? – я шептал эти слова и чувствовал, как слёзы медленно скользят по моим щекам.
Дороги я не видел. Не видел и дорожного знака, запрещающего проезд из-за ремонта моста. Невыносимо болела голова, мысли перепутались, я ехал наугад.
- Билл!!! Сворачивай!!! – крик Тома, его руки на руле автомобиля, удар, боль, темнота…
Очнулся дома, в своей постели, весь в лейкопластырях и зелёнке. Сразу понял, что нас всё-таки поймали, и ничуть этому не удивился. Огляделся по сторонам, брата не было рядом. Я не испугался, не запаниковал, я не чувствовал пустоту, значит он жив и с ним всё в порядке.
- Лежишь, Шумахер? – словно в подтверждение моих слов в дверном проёме показалась физиономия Тома. Улыбнулась мне, но как-то невесело. – Можно войти?
- С каких это пор ты стал таким вежливым? – я попытался подняться, о чём тут же пожалел. Голова готова была лопнуть, все окружавшие меня предметы закружились, и я поспешил вернуться в лежачее положение, не забыв при этом айкнуть. – Что говорит Йост?
- Да ничего. Пока что. Сказал: «Как только очнётся брат, сразу ко мне», - Том замолчал, стоя в дверях, и, виновато потупившись, произнёс: - Извини, что впутал в это дело…
- Забудь. Ты просто хотел помочь, - моё лицо скривилось в неком подобии улыбки, смешанной с болью, обидой, усталостью и страхом.
Брат промолчал. Он подошёл к прикроватной тумбочке и положил на неё белый конверт, который вчера передал мне Йост. Я хотел его уничтожить, чтоб не вспоминать об ужасных событиях минувшего дня, но совсем запутался в своих мыслях, всё так неожиданно обрушилось на нас, что я забыл забрать фотографии из комнаты Тома.
- Давай я его сожгу, – предложил близнец, присев на край моей кровати.
- Нет, оставь. Потом разберусь, - я, превозмогая боль, сел рядом с братом. – Ну что? Пошли?
- Пошли, - Том помог мне подняться и, придерживая меня за талию, повёл в кабинет Дэвида.
- Томми, не уходи, - жалобно пролепетал Билл, уставившись в пустоту.
Его взгляд был по детски наивен и печален, босые ноги свешивались с койки, болтаясь в воздухе, тонкие пальцы, вцепившись в край матраса, побелели. Он казался настолько беззащитным, что сердце отказывалось верить в причастность этого человека к убийствам более двух десятков людей. Билл походил скорее на маленького ангелочка, чем на киллера.
- Здравствуй, Билл, - Стелла, улыбнувшись, вошла в палату. – Как ты поживаешь?
Каулитц встрепенулся и с нескрываемой радостью поделился своими новостями:
- Представляете, - начал он азартно, чуть подпрыгивая на кровати от переполняемого его нетерпения. – Ко мне сегодня приходил мой братик! Томми пообещал, что заберет меня отсюда и купит большого плюшевого кролика вот с такими ушами, - Билл приставил кисти рук к макушке, подняв ладони вверх. – Большого и красивого, как…, - парень запнулся и замолчал. Его лицо сразу омрачилось, и Билл стал нервно покачиваться из стороны в сторону.
Стелла, не поняв причину такой резкой перемены настроения, спросила:
- Что-то случилось? Расскажи мне, что не так.
- Нет, - Каулитц помотал головой. - Том просил молчать.
- Может всё-таки…
- Я сказал нет!!! – Билл схватил подушку и, уткнувшись в неё, зарыдал.
