Мы привыкли бояться смерти как таковой, но что может быть хуже жизни человека, который с ней столкнулся и не смог победить, а хуже всего то, что это была не твоя война со смертью, а чужая. Страх, удушье от воспоминаний – вот все, что осталось. Поезд ушел, а ты остался на перроне, дверь закрылась, а ты так и остался сидеть у самого ее порога.
Эта история банальна и на первый взгляд как-то глупо наивна, но я попытаюсь взглянуть на нее другими глазами, повернув шахматную доску черными фигурами к себе.
Что мы видим? Врывающуюся в квартиру девушку в плаще, с зонтом, всю мокрую от дождя и страшно встревоженную. Она заглядывает в каждую комнату, вопрошая «Где ты?». Затем, услышав шум воды из ванной, наконец, находит то, что ей нужно. Не раздеваясь, бросив зонт просто в сторону, даже не закрыв входную дверь, она начинает стучать, что есть силы, в эту дверь, требует открыть. Без конца дергает ручку двери, барабанит, все более властно требует отпереть ее. Не добившись результата, несется на кухню, хватает первый попавшийся на пути нож, но он не подходит – слишком мал, хватает другой, более серьезный, и назад к двери. Неуклюже пытается сломать замок, сделать что-нибудь с этой злосчастной дверью. Нет сил. Она просто механически продолжает хлопать ладонью в дверь и требовать, а, возможно, уже и умолять открыть дверь. Хм, первая стадия.
Внезапно ее крики сменяются нежными уговорами, призывами вспомнить все хорошее – самые теплые и счастливые встречи, самые яркие впечатления, сбывшиеся мечты, улыбки фортуны и благословения удачи. Дальше – подумать о близких, встать на из место. А главное - не делать глупостей. Вторая.
Тут ей приходит мысль превратить все в шутку. Она наклоняется перед дверью, как наклоняются к ребенку, давая ему конфетку, и начинает заискивающе журить за выходку, снисходительно посмеиваясь над глупостью и нерешительностью, все время судорожно глотая, ведь ей давно ясно, что она опоздала. Третья попытка.
Дальше – резкий переход на извинения. Извинения за все, что только можно представить, за все, что только может прийти на ум. Она уже на коленях перед дверью, шепчет прямо в замочную скважину. Что шепчет? Прости. За этот смех, за неверу в силу духа и смелость, за неспособность понять, за то, что испортила жизнь и была невнимательна. Мольба сжалиться и не причинять столько боли, пожить ради других: друзей, семьи, домашних животных, комнатных растений. Беспрерывный поток извинений уместных и неуместных. На четвертой ступени.
Осталось только окончательно принять на себя вину. За то, что сделал тот, кто за дверью. Теперь ей с этим жить, а точнее, существовать. Простые слова, которые несут в себе много больше, чем обозначают: «Это не твоя вина. Это не твоя вина». Она уже сидит на полу и говорит как будто в щелку между дверью и порогом, из-под которой льется вода.

Для кого весь этот спектакль, милая? Ты ведь знала, что давно опоздала. Это была лишь прихоть надежды, которая так причудливо тлела внутри тебя. И как теперь ты будешь с этим жить? Тебе с каждым днем будет все отчетливее казаться, что только твоя невнимательность, безразличность во всем виновата, и это на тебе, и ни на ком другом, красное знамя свежей крови и герб погубленной жизни. Но разве ты виновата? Это тот, кто думал, что отнял жизнь у себя, отнял ее у тебя. Ты ведь чувствовала, что вина ложится на тебя еще в самом начале, не зря с каждым шагом ты все ниже опускалась к порогу двери. Это вина давила на тебя, накрывала тенью от губительной огромной волны.
Кто был тебе этот человек? Мы не знаем. Это неважно. Будь он муж, брат, сын, сосед, кумир или друг. Ты сделала все, что могла, и даже больше. Пока они не приехали. И вот тебя уже в полностью обессиленном состоянии оттаскивают от двери спасатели, в ушах глухие, как издалека, обрывки фраз, а перед глазами лишь удаляющаяся дверь. Тебя посадили к открытому окну. На улице до сих пор идет дождь. Лишь в правой руке приятно тяжелеет оторванная ручка двери.