...и вспомнил - сегодня же Благовещенье.

Не жди от ангелов, мой свет, благих вестей;
Не мой вторую чашку, и постель
На две персоны не стели, не прячь в столе
Непосланные письма. Коль сто лет
Продлилось одиночество – продлится
И много доле.
Ты держишься на хлебе и водице.
И валидоле.
А ангелы – что я могу о них сказать?
Кошачьи щурят круглые глаза,
Все наши письма им – такая чепуха,
А песен там подавно не слыхать.
Но город пуст без них, как мой бумажник
В конце недели.
Коты и ангелы. Все прочее неважно
На самом деле.
Не жди небесных труб. Им вовсе не до нас –
Смешливым и крылатым трубачам.
Танцуй: над городом плывет весенний джаз.
Как бой часов, как поворот ключа
Под ложечкой, чуть слева от ключицы.

Пойми, мой свет: происходить отсюда -
Не «родом быть». Происходить, как чудо.
И с кем-нибудь однажды приключиться.

Мы здесь прописаны, как в повести. Мы - здесь.
И разве это не благая весть?
07.04.10

Москоу ривер, лето

абсолютно ледяная черешня, тугая вишня... господи, извини нас грешных - опять не вышло.
Марта Яковлева

Москоу ривер, лето, холодный чай, вишня в мелких каплях,
Вспоминай обо мне, чуть-чуть скучай, посещай спектакли,
Покупай бумажные книги с рук, говори на идиш,
И иди на свет, мой далёкий друг, может быть, и выйдешь.
Напиши письмо от меня себе, получи во вторник,
Москоу ривер, лето, "мне скучно, бес", я тебя не вспомню.
Я тебя осалил, тебе водить, а я встал и вышел.
Этот свет - он всё ещё впереди. Угощайся вишней.

n/c...

Клянусь, настроение сейчас типичное "охбля"
Это такое первоклассное полуночное состояние, когда начинает казаться, что кровь в венах болит, глаза давно покинули глазницы и предпочли наблюдать за своей бренной тушкой где-то с противоположного конца комнаты в районе левого угла под потолком.
Это такое первоклассное состояние, когда понимаешь, что все возможно, но только после того как тело доползет до кровати.
А еще это замечательное время для развития фантазии.
Я сейчас отдал бы всё за зеленых человечков, кто-нибудь уберите эту мерзость с моей кровати.

А все потому, что воскресенье и весна мать ее. уже.

//i020.radikal.ru/1005/77/63dcd49e56f9.jpg

1stofapril

" ...Ну я поговорил с ней. Она сказала что я всегда все порчу в отношениях... Не расслабляйся, ты тоже" D.

 

Любитель загонять на самый край и не ловить над пропастью пока не упадут, контрастом к красивой суете и яркости, богатству эмоций, поперек "прощай", взамену им, я возвращаюсь иногда. Мне за спиною вменят в вину то, что я прошелся сапогами по болоту чьей-то жизни. Мне светит за собой тащить десятки лямок.
А в лоб мне скажут только "я не понял".
Я наугад. Я наугад и только.
                ...здесь стиснуть зубы, здесь закрыть глаза, здесь не дышать, а здесь кричать и петь, а здесь вцепиться в руку, ну конечно же в мою
Мне бесконечно не_плевать.
Я не знаю. Куда, когда, зачем и почему, но на предлог "во имя" все ведутся, а вот меня так просто "на слабо". На "а давай".
Давай.
Давай мы прыгнем выше головы. Опять. Давай мы будем не бояться ломать руки. Давай мы выведаем все пределы "янесдохну". Давай мы выпьем все, что нам предложат, и до капли, давай мы разобьем на пикселы все здания, все этажи что выше третьего, давай мы впишем наши имена, давай признаем что
мы чертим их по нежной чужой коже.
Мне не жалко.

И у меня закончились слова.

 


 

...for the Sun

 Час – разобраться в себе, пока еще тихо.

***

 

 

Как известный любитель с собой ладно бы выпить, но еще и поговорить, я смотрю себе в глаза. Это занятие не из приятных, потому что им все равно, на кого смотреть придирчиво, изучающе и насквозь. В то время, как я хотел бы раскроить себе висок о любой косяк и батарею, я вынужден смотреть себе в глаза, не в первый, конечно же, раз. Ну просто потому что даже раскроить висок уже было. В них стальными нитями наматываются, насчитываются километры дорог, в них где-то тонким отблеском весь дым всех выкуренных через одну затяжку сигарет, в них что угодно то, за что убил бы такого же ублюдка как я, в них все то, за что я себе кажется немного благодарен

все "прости-прощай" не вовремя, все молчаливые жесты

все "я скоро буду", весь искренний смех, в них весь подлый набор "на слабо" и прыжки через голову

Все то, что отметается в сторону. За ними то, чему я смотрю в глаза. За ними - это стоит прижать к стене и наконец выбить ответ на "а хуле" и "что такое" .

Я знаю ответ. Я слышу его хорошо, повторяя губами. Я вижу, от него рушится все вокруг. Как обнуляются счетчики, гаснут лампы, рвутся нити, опускаются железные заслоны и вместо обломков за спиной  прах водопадом льется к ногам, забивая в горло битое стекло. Не тот ноль, с которого начинают. Не то сначала, от которого хоть куда-нибудь можно сделать шаг. Тогда я затыкаю ему, у стенки, рот ладонью. Едва киваю и хлопаю по плечу. Ничего, ничего не "такое". Те глаза, мои глаза, они не врут. Их правду можно прочитать наоборот, но они не врут.

Все то, что в них, и что за ними - то не врет. 

 

W-man

 PS. Я только понял, что скучал, несмотря на все вполне искреннее отторжение и омерзение, понял, что хоть все, возможно, давно не то и давно не так, но эта скука, это "нужен" - не слабость, обоим известная. Понял, не отказываясь ни от одного поступка и слова. И NY все еще ждет. 

 

 

Just friends




Нет, мне это определенно не нравится. Я не люблю, когда прижимают к стене сильно, страстно, резко.. Не люблю, когда нет сил не вырваться, не сползти вниз по стенке. Разговор с другом

Весна



С первым дождем начинают ныть старые раны,
С первым дождем стерва-память нас тянет ко дну.
Мы еще живы, приятель - не правда ли, странно?
А во дворе наши дети играют в войну.

С первым дождем запах мокрой земли нам напомнит
Все, что порою до боли мечтаешь забыть.
Лица, дома, города… и кровь на ладонях.
Хочется пить.

Гаснут огни, фонари отражаются в лужах.
Сердце разнылось. Город отходит ко сну.
Дети - они очень любят бессмысленно рушить
Все, что угодно. Дети играют в войну.

Монетки



Витийствовать, вийонствовать, виниться
Перед Тобой в безумии своём,
И разбиваться о слепые лица
Пронзительным непрошеным дождём,
Плясать на проволоке над кострами,
Пить чьи-то голоса из темноты,
Не воскрешай нас, Господи, мы сами,
Мы сами встанем, как поманишь ты,
И будем - клавиши твоим органам,
И будем - золотом твоей казны,
По площадям сквозь дыры из кармана
Рассыпемся и разлетимся мы,
Размениваясь на краюхи хлеба
И падая под ноги танцовщиц,
И Ты раздашь долги и станет небо
Бесплатным для бездомных и для птиц.

Танцевать и плакать, душа моя...



Танцевать и плакать, душа моя, танцевать и плакать,
Золотые листья кидать в огонь, запевать тоску,
В полнолунье из дому выходить на бесшумных лапах,
Я не буду первым, кто на беду на пути уснул,

Я не буду первым, да и последним уже не буду,
Уходи с рассветом, душа моя, кровь смывать в реке,
У дороги спать - места хуже нет, уходи отсюда,
Заплетай следы, весь твой мир на тоненьком волоске,

Танцевать и плакать, душа моя, это тоже вечность,
Просто непроросшая, как росток под землёй и льдом,
Над болотом дальние огоньки, как простые свечи,
Возвращайся утром, душа моя, босиком в свой дом.

Бог моего детства



Я тоскую остро по Богу своего детства -
О Его чувстве юмора сняли с десяток фильмов,
О Его таланте картёжника всем известно,
А ещё Он любит кошек и просто милый,

Он не прочь скоротать денёк под коньяк и Баха,
И способен инкогнито влезть в богословский диспут.
Если веришь в Него, то живёшь по любви, не в страхе -
Невозможно бояться того, кто тебе так близок.

Он простой и понятный, Он любит тебя, как мама -
Целиком, всего, без поводов и причины,
И Он верит в тебя, так верит, что даже странно,
Вы, казалось бы, слишком различные величины,

Но под этим взглядом, полным любви и веры,
Ты почти всемогущ и точно почти бессмертен.
Знаешь, Господи, Ты у взрослых - какой-то серый.
Можно, я в Тебя буду верить в того - из детства?

Нечаянный разговор с Б-гом.



Этой зимой воздух жжется, как кислота, время течет по горлышку, как кисель.
Я, не поверишь, снова учусь летать - ветер под сердцем, искры на полосе
Взлетной; за это чудо - спасибо всем, кто эти дыры на крыльях моих латал.
Были слова, а теперь ледяная взвесь, были огни, а теперь только стылый дым,
Чувствуешь запах? А знаешь, что раньше здесь был чей-то дом? Не хватило ему воды.
Господи, упаси же нас от беды, Господи, хоть чего-нибудь даждь нам днесь.

Только не дай нам больше проснуться тут, вместе, неловко пристроив руку под головой.
Ну неужели неясно, что mein Herz tut mir weh*, да так болит, что хоть вой,
Ангелы хмурятся, нас берут под конвой, попрощаться дадут да вовсе и уведут.
Чтобы реальность не рвали на лоскуты, лишнего не придумали, не сплели.
Боженька, разве же не милосерден ты? Так покажи мне дорогу на край земли.
Только не дай упрятать меня в редут.
Там ведь за мной придут.

Там ведь придут, предложат заполнить бланк, чтоб я отдал им этот ненужный шум
Моря в ракушке, кольца, колокола на старой башне, эту ночную жуть...
Самое страшное, Боже - я подпишу,
Если дадут взамен мне её тепла.

...Над морем n метров, корпус кренится вбок, компаса нет, но есть впереди звезда,
В рации треск, и на связь не выходит Бог. Подозреваю - он меня просто сдал.
Я сейчас там, куда не идут поезда, где нити норн сворачиваются в клубок.
Здесь каждый вздох до отчаянного глубок.
Здесь моя оптимальная высота.

15.12.09

*у меня болит сердце (нем.)

Хорошо забитое старое



Все, кто хотя бы раз видели моё лицо при виде бардака в чьей-то квартире, шутливо спрашивали, есть ли для меня большая жизненная катастрофа, нежели неубранные бумаги на чужом столе, незаправленная опять же чужая постель и беспорядок в опять же чужих компьютерных файлах. Есть, отвечал я, кисло отодвигаясь подальше от брошенного на пол носка (каким бы симпатичным, свежевыстиранным и так мило кружавчатым он ни был), есть. BJD. Декоративные куклы.
От одного вида расставленных на видном месте BJD меня бросает в холодную дрожь. Настроение мгновенно портится, переполняющее грудину отвращение и желание поскорее ретироваться становятся единственными испытываемыми чувствами. О приятном времяпрепровождении с товарищем или, тем более, о какой-то работе речи уже идти не может. Пролистывая френд-ленты полюбившихся дневниковцев, я порой натыкаюсь на объемные bjd-фотосессии с подробным расписыванием каждой новой приобретенной для шарнирного уродца шмотки: в этом случае удается обойтись сморщенным носом и опасениями насчет содержания следующих страниц, но осадок неприятный все равно остается.
Все, кто хотя бы раз видели, с каким неподдельным восторгом я таращусь на магазинные манекены и как охотно перебираю в руках безликие суставчатые марионетки, спрашивали, не спряталась ли часом в моих суждениях логика. Казалось бы, какую антипатию могут вызывать ларвы из полиуретана, когда у них такие нежные изящные черты и такие славные яркие огромные глаза; как они могут проигрывать манекенам с их совершенно безэмоциональными лицами и уж тем более - грубоватым деревянным куклам, лишь схематично повторяющим изгибы человеческого тела? В ответ на этот мой риторический, в общем-то, вопрос одни называли причиной мою природную нелогичность, вторые ссылались на категоричное неприятие виктимности, погруженности в мечты и оторванности от мира как ценностей, третьи советовали мне потормошить дедушку Зигмунда – и были полностью правы.

Черты BJD идеальны.
BJD всем своим видом напоминают маленьких детей.

Болезненное честолюбие и желание как можно лучше переделать всё на свете и ещё в парочке соседних галактик не позволяют мне признать существование рядом с собой идеала, который даже в теории не может быть опровергнут и оставлен позади. Мне действительно становится совершенно глупо страшно, когда я думаю о том, что было бы, если бы BJD имели душу. Напрочь забывая о существовании непробиваемо тупых человеческих красавиц, я рисую в воображении всесторонне прекрасные существа, сравнения с которыми я бы точно не выдержал.
А если учитывать еще и «детские» черты? Что может одним фактом своего существования опровергать принципы справедливости больше, чем идеально выглядящий ребенок? Ему все будет прощено и спущено с рук. Потому что он – ребенок, потому что он – маленький, маленький и красивый.

Сопливые флэшбеки, жалобы на несправедливость-mode=ON

Кукла неявно превосходит; манекен же изображает теоретически равного. Что там говорить об интеллекте? Ожившему и вздумавшему вступить в конкуренцию манекену можно на крайняк набить морду, если особливо сильно обнаглеет и решит напомнить, что черты моего лица идеальны не на сто процентов, как у него. И это будет драка с равным, и упрекнуть смогут разве что во вспыльчивости, в пускании в ход кулаков, но никак не в ужасающем и до глубины души леденящем нарушении элементарных норм морали (кто-нибудь когда-нибудь пробовал отобрать конфетку у ребенка на глазах у закоренелых моралефагов?). Безликие деревянные марионетки же и вовсе вызывают чувство странной нежности: для меня в их примитивной схематичной шарнирности и отсутствии мелких деталей кроется куда больше чувства и идеи, чем в до штриха идеализированных BJD.

Меня с завидной регулярностью крестят самоуверенным наглецом, который не видит за окружающими права на слабости, руководствуясь собственной непогрешимостью. Жаль, что эти люди не знают о таких вот моих подводных психологических «корягах». Сколько чудо-подколок погибает не родившись! А ведь я даже отразить бы не смог! Правда ибо.

Stocholm syndrome



Фотографировать чьи-нибудь бывшие комплексы. Влюбить кого-нибудь в его собственную гниль, уже вырезанную из нутра. То ли некромантия, то ли некрофилия: снимать такое - всё равно, что раскорчевать рёберный гроб, ломом сняв с него все мыслимые скобы, и выволочить из грудины труп; смотреть снимки потом - перебирать куски мертвечины.
Действительно хочу найти человека, который дал бы мне отыскать хотя бы одну из его смертей и вывести её за руку из Лабиринта, в который она была брошена. Точно осточертевшая падчерица, наспех вытащенная в лес, привязанная к дереву и оставленная стыть до костей под метелью. Вывести. Для того, чтобы дать посмотреть ей в глаза. Иначе - это не излечение. А всего лишь - бегство.

Пусть мне расскажут о потаенных смертях и Инкубах, и я воплощу их в плоть и когти. Возможно, спущу с цепи.
Влюбись в осатаневшую гончую, слепленную из собственной паники, когда она будет рвать тебе глотку в клочья.
Потому что бегство - бесполезно. Потому что брошенное - возвращается.

Никогданизачтоникогонебросай.

Удушье



Болезнь развивается. На этой улице у осени - сосудистая опухоль: кровь застойно свернулась в листьях деревьев, и теперь эта надрывная краснота мешает дышать, закупоривает все поры, пухнет от дождя и становится всё тяжелее и тяжелее. Я долго гуляю ночью под удушливой моросью, а потом мне снится, что я поднимаю больной листок с земли и медленно, по миллиметру, рву его по линии тонкой прожилки: на пальцы напряженно и косо каплет густой липкий багрец.
Пальцы мои - испачканы красным, и стою я - по лодыжки в сухой крови. Скоро начнется дождь, всё это взмокнет и потечёт, но всё едино не будет и в долю так грязно и мерзко, как грядущей зимой, со всем её снегом и льдом; сухая кровь поднимется до моих колен именно с приходом белизны.
Я жду холодов, мечтаю о плотных шторах и грею до весны яйцо с кобристым змеёнышем внутри.

У меня все получится.

И опасна, и трудна



Как я столкнулся с милицией.

Недавно я гнусно прогуливал чужой университет и выполнял свой гражданский долг перед самим собой. Покупал сливки. Денег хватало только на них. И вдруг чудесные кексики с лимоном привлекли меня. Я грустными глазами смотрел на искушение и пытался вызвать реакцию зала. Зал был почему-то занят мужиком, который громко покупал кильку. Расстроившись, я двинулся к выходу. Хожу я очень хорошо, а падаю и вовсе на отличненько. Выходя из магазина, я умудрился споткнуться о человека и упасть куда-то в область лужи. При параде, при пафосных каблучках, со сливками, с шашкой наголо.
Пахло килькой.
Вокруг меня были разбросаны маленькие тельца рыбок и останки пакетика. Объект, за который я запнулся, которого ублажал весь магазин, пока я траурно смотрел на кексики, был Дяденькой Милиционером. Уже без кильки. С такими же грустными глазами, как у меня. Взгляд его был устремлен в пакетик на асфальте.
- Ну… - начал я, - давайте я вам новую куплю, Дяденька Милиционер? Только Вы меня не арестовывайте и из лужи выньте, будьте так любезны, тут очень килькой пахнет.
- Ну… Ладно.
Вынул меня, к кассе привел под белы рученьки, а там на меня уже смотрят страшно. Я давай пересчитывать копеечки, пуговицы, студенческий билет, мячики и скальпель. Из всего этого можно было сделать неплохую кильку. Но не сейчас, и не здесь, и не для Дяденьки Милиционера.
- У тебя денег поди нет?
- Нет. Вот только на сливки хватило. Даже кексиков не удалось распробовать.
Тут я сделал одно из своих лиц, за которые в меня влюбляются люди и думают, что я пупсик.
- Ты что, пьян?
- Нет, вообще-то! Я просто нездешний. Наверное, у меня лицо такое, - возмутился я и тут же убрал лицо куда подальше.
Дяденька Милиционер взгрустнул. Я судорожно оттирал от студенческого билета рога, что пририсовали добрые друзья.
- Кильку и кексик этот. С лимоном тебе?
- Да. Два.
- Что два?
- Мне два кексика. У меня дома полтора с четвертью метра младшей сестры, кормить надо.
- Два кексика и кильку.
- Мне кильку не надо.
- Это мне.
- А… А скажите, вот правда в Москве енот человека убил?
- Я вот сейчас думаю, что есть такие люди, которых и енот захочет убить.
Я обиделся, надулся и замолчал.
Сотрудники магазина пристально смотрели на меня как на дурака.
На улице Дяденька Милиционер пихнул меня в машину. Довез ровно 10 метров до дома, мрачно высадил меня и уехал, оставляя легкий ореол килечки.
Дома были я, два моих кекса и чудовищная ложь. Мы смотрели друг на друга. Сестра не моя, сестра летит в Дефолт-сити, сестра и кексики с лимоном-то не любит. Я просто так обманул органы, которые меня берегли, да еще и расплескал их кильку. Человек, может, у кого-то взятку взял! Старался! Работал на дороге! А я возьми и потрать его тридцать рублей на кексы! Стыд тебе, Кирюшенька! Позор всяческий! Срам! А еще очки надел. И нихрена не видишь. Положи чужие очки, кому сказал.
Снял очки. Много думал. Жевал кекс. А с другой стороны! Может, он этой килькой енотов науськивает людей убивать. Доброе дело, я считаю. Нехрен.

In honour of



Жизнь удалась, если в твою честь внезапно называют котёныша. Дескать, я завел себе Кирилла. Он весь день отказывался есть, писал по углам, а потом повис на шторе, ободрал обои и совершил богомерзкий акт с любимой плюшевой игрушкой хозяина. И непонятно совершенно, что же это за Кирилл - тот, что с пушистым хвостом или тот, который несет пафос на высоких нотах?! Впрочем, это, знаете, вполне себе. Удобно. Я ведь тоже не дурак на шторе-то повисеть. Про плюшевых полосатых змейсов я вообще молчу!

"Зовите меня просто Профессор" (ц)



Хуёвый что-то из меня супергерой получается. Если бы у меня был выбор, спасти от гибели любимую кошечку или, скажем, падающий самолет с сотней великих умов человечества, я бы ни секунды не сомневался. Наплевал бы на всеобщее счастье, выбрал бы меньшее зло и съебался домой пить чай с конфетами. С кошкою в авоське. А еще меня совершенно не трогают все эти опросные флэшмобики про идеальное детство Гитлера и мини-абортарий матери Бетховена, дескать, кого вы выберете (а потом ВНЕЗАПНО крики-вопли: огосподибожемой, этот молодой человек только что отправил на смерть великого композитора!!!). А еще я десятки раз безразлично проходил мимо людей, которым стало плохо на улице. А еще рядом со мной однажды жесточайшим образом насиловали мою подругу, а я смотрел, качал ногой, закинутой на вторую, и пил коньяк, а потом, когда рыдающую девочку поволокли на выход с явным намерением куда-то увезти, я сказал, чтобы за собой закрыли дверь и не пачкали, в конце-то концов, соседскую рогожку, а то мне опять прилетит грязным детским сапогом по чистой штанине. Девочке, кстати, пиздец пришёл, по всей видимости, потому что я больше никогда её не видел и ничего о ней не слышал, если это кого-то волнует.
Все это нисколько не отменяет моей распиздатости, вот только, чует сердце мое, не светят мне пафосные трико, плащ и водолазка с именной буковкой. А ведь я так мечтал: забраться на карниз с наступлением ночи, окинуть взглядом ночной Манхэттен и - рассекать. Здесь вечная печаль, душещипательная музыка и слёзы украдкой.

Мои запасы



Шелуха.
Такая сыпучая,воздушная.
Напрасно многие пробуют это слово в качестве оружия.Оно безобидно.Оно тёплое.Шелуха от жареных орехов,отшелушившиеся чешуйки рептилий.Плохих слов не существует.А если таковые и есть,то я готов своим дыханием согреть поочерёдно каждое из них..
Прошлое лето в кистях рук.Прошлое лето в сдавленном горле.Я ещё расскажу тебе(мой дневник)о моём прошлом лете.
Всё так и должно быть.

Техподдержка - Слушаю вас.
Клиент - Э-э-э-э-э… после некоторых раздумий и сомнений , я решил опять инсталлировать «Любовь». Могли бы вы мне помочь?
Тех- Разумеется. Если вы готовы, то начнем прямо сейчас.
Клиент - Ну… Я не очень разбираюсь в процессе, но думаю, что готов. С чего начинать?
Тех. - Прежде всего, откройте «Сердце». Вы знаете где у вас «Сердце»?
Клиент - Да. Но можно ли инсталлировать «Любовь» если запущены другие программы?
Teх.- Какие программы в работе?
Клиент - Э-э-э-э… - у меня включены «Прошлые Обиды, «Низкая Самооценка» и «Разочарование и Уныние».
Teх. - С «Прошлыми Обидами» проблем быть не должно. «Любовь» постепенно выгрузит их из оперативной памяти , чтобы они не мешали работе других програм, но сохранит их в виде временных файлов. «Любовь» также сама постепенно вытеснит «Низкую Самооценку» при помощи собственного модуля «Более Высокая Самоценка», однако, вы должны сами стереть “Разочарование с Унынием» полностью, так как они препятствуют инсталляции «Любви».
Клиент - Но я не знаю как их стереть. Вы можете меня научить?
Teх. – Конечно. Идите в стартовое меню и попробуйте включить «Прощение». Кликайте столько раз сколько потребуется, пока полностью не сотрутся «Разочарование с Унынием».
Клиент - ОК, все получилось. Спасибо …ой… «Любовь» сама начала инсталлироваться… А это нормально
Teх. - Да, но помните, что у вас есть только базовое программное обеспечение. Окончательный апгрэйд обеспечат “Другие Сердца"
Клиент - Ой… выскочило сообщение “Ошибка! Программа не работает с внутренними компонентами”. Что это значит?
Teх. - Не беспокойтесь. Это не технический термин и означает, что «Любовь» уже работает с внешними компонентами, но еще не загрузилась в «Ваше Сердце». Чтобы это произошло, надо прежде всего полюбить себя.
Клиент - Что же мне сейчас делать?
Teх - Кликните на «Самоодобрение», а затем включите следующие файлы: «Самопрощение» и « Осознание Своих Достоинств», а так же «Признание Своих Недостатков»
Клиент - ОК, сделано.
Teх. - А теперь скопируйте это в «Мое Сердце» и система сама уничтожит несовместимые файлы. Однако, вам придется вручную стереть «Многословную Самокритику» из всех меню, а так же очистить Корзину. Убедитесь, что «Многословная Самокритика» уничтожена навсегда, и никогда, ни при каких обстоятельствах больше не загружайте этот файл.
Клиент - Все получилось! «Мое Сердце» наполняется новыми файлами! На мониторе возникли «Улыбка» и «Душевное Равновесие»! Так всегда бывает?
Тех. - Не всегда… Иногда это занимает гораздо больше времени… Итак, «Любовь» установлена. Еще одна деталь: «Любовь» - это бесплатное програмное обеспечение. Для нормальной работы ее необходимо дарить другим и они взамен подарят вам свою.
Клиент - Спасибо!

Просто не могла пройти мимо.. оригинал сообщения у new_art



двигать и кликать мышкой, можно ещё настройки менять (круглые маленькие кнопочки)

Не секрет, что в Японии 14 февраля - день любви и шоколада. У Рицки были проблемы и с тем, и с другим. Потому что в любви все было слишком сложно, а шоколад он принимать отказывался. Почему-то вспомнился Сеймей, с вежливой улыбкой принимающий от поклонниц яркие коробочки, а потом бросающий их в мусорную корзину. Наверное, проблемы с этим праздником передавались в семье Аояги по наследству.
Ветер был холодным, а под ногами хлюпал грязный, мокрый снег. Темно, словно уже вечер. Безрадостно.
"Я бы хотел подарить Соби шоколад..." - неожиданно подумал мальчик, останавливаясь у ворот. Знакомая фигура подпирала забор школы спиной, выдыхая в холодный воздух горький дым. Соби обрадовался бы подарку, даже улыбнулся одной из своих чуть грустных, но при этом насмешливых улыбок. Рицка знал это точно, как то, что ноги у него промокли, и куртку надо было одеть по сезону.
- Рицка, - улыбнулся Соби, заметив свою Жертву, стоявшую в нерешительности всего в паре шагов - Тебя задержала Шинономе-сенсей?
Рицка покраснел и кивнул.
- С днем святого Валентина, Соби.
- И тебя, Рицка, - Соби протянул мальчику небольшую коробочку, в которой обычно дарят украшения. Сказать, что это удивляло, значит ничего не сказать.
- Что это?
- Шоколад. Сегодня принято дарить его любимым людям.
Ушко задергалось от недовольства. Пошел то ли снег, то ли дождь. Непразднично.
Рицка открыл коробочку и достал оттуда шоколадные...маленькие ушки.
Намек был понят.
Намек был оценен.
Намек привел к смущению.
- Нравится, Рицка? - Соби умеет изображать невинность, как кот, посмеивающийся над хозяином, прчущим рыбу на верхнюю полку холодильника. "Все равно достану," - говорят хитрые глаза, - "Все равно возьму."
Самое смешное, что Рицке это нравится. Он откусывает кусочек от сладкого ушка и прикрывает глаза. Соби тут же наклоняется, целует, ненавязчиво раскрывая губы мальчика, проникая внутрь языком. Пора взрослеть, Рицка. Пора целоваться, как взрослый.
У поцелуя вкус шоколада и любви. Кажется, теперь у Рицки нет проблем с этими вещами.
* * *

Уже на вторую неделю непрерывных переездов Зеро поняли, что скрываться от Семи Лун не так уж просто. Хотя они сами виноваты, больно уж много следили в начале. Но теперь наступил приятный период затишья, словно школа решила сделать им подарок ко Дню Всех Влюбленных.
Коя, как всегда серьезная, смотрела на свою Жертву. Жертва же почти так же серьезно созерцала весы, показаниями которых она была недовольна.
- Два килограмма! - сокрушалась она, - Просто катострофа!
- Значит, купленные мной пончики ты не будешь? - без издевки спросила Боец.
В ванну набиралась вода, заглушая голос, создавая совсем домашнюю атмосферу, даром, что они были в гостиничном номере. Пар закрывал окна под потолком не хуже штор, хотя кому только взбредет в голову лезть на седьмой этаж? А Ямато не отказалась бы смотреть на крыши домов, пока нежится в горячей воде вместе со своей парой.
- Пончики... пончики...
Она закрыла глаза, пытаясь выбрать, что ей дороже - вес, или любимая еда. Ответ нашелся неожиданно быстро.
- Пожалуй, один пончик я сегодня все же съем, - хитро улыбнулась Ямато, притягивая к себе Кою и страстно целуя.
- Вкусный, сладкий пончик по имени Коя.
* * *

- Сеймей, а сегодня День Святого Валентина!
- Я знаю, Нисей.
И снова на минуту тишину нарушает только стук клавиш и щелчки мышки. Сеймей исследует дебри интернета, используя программы взлома, как мачете.
- Все поздравляют любимых...
- Хочу тебя огорчить, Нисей, но нас никто не поздравляет, - улыбнулся Сеймей, сыграв на словах. Любимые действительно второй день сидели дома. Жертва работает, Боец скучает.
- Я в другом смысле! - фыркнул Нисей, нервно одергивая рукава. Сеймей даже от ноут-бука оторвался: Акаме раньше вообще ни о чем не беспокоился, а тут, того и гляди, начнется нервный тик.
- И в каком?
- Я хочу тебя поздравить.
Приподнятая бровь Жертвы на диалог вроде бы не вдохновляла, но Нисей решил продолжить. Вздохнул, закрыл глаза и снял с себя кофту.
- С днем Святого Валентина, Сеймей!
На груди Бойца совсем недавно было вырезано сердечко, в которое он опять же ножом вписал:"Be my Valentine".
Сеймей захохотал и притянул Нисея к себе. Тот заслужил приз за самое оригинальное поздравление.
Поцелуй был совсем не страстным и даже каким-то ленивым, но даже такой будет в радость тому, кого возлюбленный держит на расстоянии. Но неожиданно Сей укусил своего Бойца за губу, больно, до крови. Сразу стало солено и железно.
- Зачем? - вопрос приходится почти шипеть. Из губы идет кровь, стекает на подбородок. Он пытается стереть, но Сеймей не дает. Прикасается пальцем к красному ручейку, с улыбкой глядя прямо в глаза, и пишет себе на руке, рядом с именем:"Yes".
Оставшиеся следы "вампиризма" сами стираются во втором поцелуе. Соленом, как слезы, и железном, как вкус яблока.

Невысказанное...

Из-за тебя… только из-за тебя…

Брошены люди, сломаны кости, сожжены мосты.

Для тебя… только для тебя…

До последнего стона, до полного изнеможения, до крика, разрывающего ночь.

Ты…только ты…

Нежными касаниями утром, безжалостными ударами по врагам, одиночеством в толпе…

 

Сердце моё не выдержит этой сладостной муки, расплавится в твоих руках…

Однажды.

Лишь однажды…

 

Я навсегда…

Навсегда останусь для тебя тем, кого ты не постигнешь до конца.

Загадкой.

 

Но я с тобой, только с тобой…

До самого конца…

 

Слышишь меня, чёрт бы тебя побрал?!

Слышишь?!

Ведь нас может сломить бытовщина, нас может разлучить смерть или жестокие, глупые люди, мы можем возненавидеть друг друга…

Можем, понимаешь, можем!

Но…

Но я заберу тебя, заберу с собой.

Туда, на небо…

Ты подарил мне крылья.

Подарил мне надежду.

Подарил мне нежность и способность прощать…

 

И я заберу тебя на небеса, любовь моя, ведь я знаю, как до них достучаться…

-Хочу себе тако-о-ой!-

Вы заболели Death Note если...


1. Вы завели себе черненькую тетрадочку с надписью «Death Note» и записываете туда всех, кто вас обидел за день.
2. Когда же никто из записанных не умирает, вы уповаете, что у них не истинные имена.
3. Всех встреченных шатенов вы называете Лайтами....
4. Всех брюнетов – L...
5. Блондины же удостаиваются чести носить имя Мелло или Ниар....
6. Мисами же вы называете всех девушек, что слишком активно вешаются на шею к Лайтам...
7. И получаете от них по башне.
8. Всяческих крестов и яблок в подписях и аватарах у вас больше, чем татуировок на груди у арестанта. Но вас это полностью не волнует, и вы готовы приделавать еще и еще.
9. Удивившись, что у вас нет своего Бога Смерти, вы разукрашиваете своего братишку или сестренку, и очень удивляетесь, когда мама от увиденного падает в обморок...
10. Хотя видеть она ничего не должна. Она что, трогала вашу Тетрадь?
11. Вы абажаете писать фанфы. От простенького ангста до жестокого яоя. Вы выкладываете их в интернете штабелями...
12. А всех, кому они не нравятся, записываете в Тетрадь.
13. Вы перевели всю имеющуяся у вас мангу на все языки мира.
14. Вы сами начали рисовать продолжение манги.
15. Увидев свободного Лайта без Мисы, вы сами становитесь Мисой, а именно...
16. Вешаетесь ему на шею со словами: «Создадим же новый мир!!!!».
17. Лайт счастлив.
18. Вы тоже.
19. Испытываете слабость к рассыпчатым веществам белого цвета, нагло заявляя, что это сахар. Пьете не чай с сахаром, а сахар с чаем, заедая мармеладками в форме мишек (кавайиии! ^_^) Из оставшегося после этого безобразия сахара складываете пирамидки.
20. Терпеть не можете носки
21. Разговариваете со своим ноутбуком, называя его Ватари.
22. Вы боитесь писать имена друзей в тетрадях, так как уверены, что в руках у вас тетрадь смерти;
23. На уроках английского слово light вы переводите как Кира;
24. Вы обходите очень крутой небоскрёб за 100 метров, так как уверены, что это штаб-квартира L;
25. А когда из него выходит очень упитанный мужичок, вы удивляетесь, как за это время Мацуда мог так сильно растолстеть...
26. Вы стали готично одеваться. Всех же, кому ваш стиль не нравится...
27. Неправильно! Записовать вам уже надоело! Вы просто берете ножик...