Админы..ЖГУТ!

чёрненький парень....жжёт не по детски)

Лопайте на здоровье!!!

Читать далее...

Без заголовка

я написала это давно...когда мой друг выбросился из окна...красивый текст и очень грустный...


Что такое наркотик? Возможность стать свободным? Вредная вещь? Нет! Это болезнь! Ты рождаешься чистым и безответственным. И если раньше, «Взросление» наступало после 18-20, то теперь в 14. Уже в 14 лет ты думаешь, что вполне способен за себя отвечать. Способен разрулить любую проблему. И вот ты оказываешься в компании своего молодого человека и него на д-р. Тут много его друзей и у всех красные, но добрые, счастливые глаза. Они все улыбаются и смеются. Они радуются жизни. Тебе тоже хочется расслабиться удовлетворить свои мечты о счастье. И тут они все уходят в дальнюю комнату, ты заглядываешь туда – неподвластные желаниям «друзья» сидяд на полу в кругу. Один из них держит в руках маленькую бутылочку с этикеткой «Sprite». В ее стенке зажигалкой проплавлена дырка, не горлышко надета фольга с маленькими дырочками, пробитыми иголкой. В фольге лежит то, ради чего они здесь собрались. То, что манит их друг к другу. Это просто сухая травка, смешанная с табаком из «Malboro lights». Они по очереди подносят бутылочку к сухим губам, в ней набирается дым и они, вкусив его сладкий аромат, медленно улетают в пропасть.
Конца нет! Есть начало! И оно коснулось тебя. Тебе тоже захотелось попробовать привкус счастья. Но спустя два года ты поняла, что тогда попробовала привкус смерти.
Ты стала регулярно «ходить на д-р» ко всем друзьям твоего парня. Разругалась с родителями, забыла про школу. Тогда ты думала , что вступила во взрослую самостоятельную жизнь, а оказалось, что ты просто приблизила себя к концу. Ты вновь пришла к своему молодому человеку домой. Народ разместился все в той же дальней комнате. В кресле сидела девушка, укутавшись в плед, ее знобило. Руки ее дрожали. Глаза были наполнены ужасом, страхом и болью. Она медленно опустила ноги на пол, зашагала к окну. Она взглянула в пустеющее небо и заплакала. Она открыла окно и вдохнула свежий, холодный воздух. Вдруг повернулась к нам лицом и сказала, что устала жить, что устала каждый раз плакать, смотря на нечеткую линию горизонта. Через двое суток, не дожив две недели до своего шестнадцатилетия, что она умерла от передозировки. Лишь когда ты узнала об этом, ты поняла, что в тот вечер девушка в руке сжимала шприц. В тот день ты видела своих «новых друзей» в последний раз. Ты решила, что с тебя хватит! Но не прошло и месяца, как ты прибежала к своему парню и попросила наркотик. Спустя еще три месяца он ушел из дома. Он пропадал двое суток. Вернувшись домой, и не обнаружив родителей, он схватился за всю ту же ужасающую бутылочку с фольгой. Но передумал. Он взял шприц. Желание поглотило сомнение. Он запер входную дверь на внутренний замок. Когда вернулись родители, он уже стоял на балконе… Его жизнь кончилась в тот вечер. Никто не в силах его вернуть, мы можем лишь сходить на его могилу и поставить свечку.
Через неделю ты обратилась к врачам и выжила. Ты смогла перешагнуть черту, разделявшую ад и нормальную жизнь. Ты выбралась из ада. Лишь страх мог побороть в тебе желание в очередной раз расслабиться. Лишь страх помог тебе! Жаль, что он возникает в самом конце, когда слишком сложно найти щелочку в черной стене из грубого бетона. Наркотик образует в тебе дыру. Она с каждым разом становится все больше. Ты с каждым разом оказываешься все глубже и глубже в ней. Ты можешь подняться наверх, но, к сожалению, сил твоих не хватает и самый и распространенный способ освобождения от наркотика через дно этой пропасти. Через смерть.

Без заголовка

Веселая хрень...Нарисуйте человечка и он спляшет

Где? Ты? Я?

Мы были слишком близки…
Первый шаг всегда труден.
Второй.
Третий.
Оглянуться назад – принять обобщение, оцепенеть соляным столпом, выплакать глаза в стог сена и все же не отыскать иглы.
Я вминаюсь в пространство: вычеркиваю себя из списков, аннулирую и изымаю из обращения. От и… Бежать и петлять – путая следы, огородами, козлом, прочь. Бежать сломя голову, обдирая локти, сбивая колени и срезая углы. Покрыть всю дистанцию телом – постигнуть, вместить, разглядеть – все черты, штрихи, даже точки над «i».
Мне нужен воздух! Крылья! И срывать на ходу шубу, обрывать связи и связь. «Абонент вне зоны…». И теперь уже ни одна ищейка! И никогда! Левый висок замирает и схватывает боль. Словно пулю.
Выкурить сигарету и убить в себе лошадь: загнанную, взмыленную, задыхающуюся. Размять нервными пальцами, прикусить фильтр и жадно, несколькими затяжками…
Три часа – это вечность! За три часа рушатся империи, рождается четверть миллиона китайцев и… умирает одна любовь. Вам наплевать. Я знаю. И мне на вас. И я улыбаюсь.
Прячу руки в карманы. Мелочь, зажигалка, замусоленная визитка, табачные крошки. В душном салоне те же мелочи: радио, «Love in Paris», затылок таксиста, номера пролетающих мимо домов.
Только не «ремень»! Только не «безопасность»!
Слышите?
Вокзал. Прибывающие – убывают. Схватить за плечо первого попавшегося и отшатнуться: не все круги на воде – спасательные.
Воздух гулкий и вязкий. Шаги даются с трудом, и любой глубоководник потребовал бы вытянуть его на поверхность. Но сейчас над головой только пять этажей, мыши и ни одного ангела.
Зрачки расширяются и фиксируют проем окна. Столичная мостовая – это в самый раз. Как нащупанная в плывущем подъезде связка ключей. Это солиднее, чем проселок кисельно-молочного Задрищенска. Как раз то, что нужно: булыжники, мусор, порожняя «Балтика» и лужа. Не фонтан!
Ни фонтана, ни даже намека на Бруклинский мост…

серые и… холодные
растрепанный Толкиен
я-те-бя-не-люб-лю!

Несколько квадратных метров горизонтали. И распахнутое окно. Да две дюжины футов вертикали. Сумма слагаемых в итоге даст перемену мест нахождения. Из приглашенных – трое: со слезами, без оркестра. Достаточно.
Люблю… тебя… я?..
Линии, штрихи, тени... Где?.. Ты?.. Слишком близко…