Быстрыми, но какими-то неуверенными шагами она шла по торцовой мостовой ночного Петербурга. Она была плотно закутана в летний гавелок, полностью скрывающий ее платье. На голове у нее была большая шляпа шуте, а на лице маска. По этому бесформенному, замаскированному силуэту не только невозможно было ее узнать, но и определить даже приблизительно ее возраст и сословную принадлежность.
Несмотря на позднюю ночь и отсутствие фонарного освещения, было тем не менее довольно светло. Во всяком случае очертания домов, улиц, редких прохожих и экипажей были вполне различимы.
Раньше она никогда не осмелилась бы выйти за ворота своего дома в такое позднее время без коляски и сопровождения. Да и маменька бы этого не допустила. На всех балах, раутах и вечерах, которые происходили в позднее время, маменька ни на минуту не оставляла ее без присмотра. Но в эту ночь маменька не подозревала, что ее юная и благопристойная дочь находилась вдали от дома на малознакомой улице, где бродили лишь ночные гуляки-шалуны да проезжали редкие экипажи.
Боже, какое безумие! В тайне от всех ночью выйти за пределы своего дома и оказаться на улице совершенно одной! Если в обществе станет известно, что молодая барышня громкой фамилии и благородного происхождения, воспитанная в строгих правилах, бродит по улицам города ночью одна, словно бездомная бродяжка, разразится ужасный скандал. А если станет известно, что кроме этого она пересекла порог борделя, ее перестанут принимать в приличном обществе. Маменька никогда ей этого не простит. Доброе имя и честь семьи для маменьки превыше всего. Превыше счастья, совести и правды. Впрочем, не только для маменьки. Большинство из тех, кто называет себя "благородными", за своим громким именем, титулом, внешним блеском и аристократическими манерами скрывают духовную бедность, ничтожную сущность и низменное поведение. Все, что исходит от них, пропитано лицемерием: фальшивые улыбки, высокопарные речи, наигранные чувства. Все ложь, ложь, ложь! Везде одна ложь! Кругом мир лжи! И только здесь ночью на улице она находится в мире правды.
Правда... Та самая правда, о которой она даже не подозревала! Эта правда открылась ей через узкий дверной проем одной из комнат борделя, где она увидела его... в объятиях кокотки. Это было мерзко, жутко и противно! Они вцепились друг в друга, словно два похотливых животных, подчиненных своим низменным инстинктам. Если бы она не увидела эту мерзость собственными глазами, она ни за что бы не поверила в нее.
Как могло случиться, что человек, которого она любила, уважала и почитала, в действительности оказался полным ничтожеством? А ведь она уже почти год была помолвлена с ним и через месяц должна была состояться их свадьба! Его красивые ухаживания, его нежные речи, его обворожительные взгляды и страстные признания в любви... Как все это можно сопоставить с той мерзостью, которую она увидела? Очень просто. Мерзость - это жестокая правда, а все остальное - сладкая ложь.
Новый поток слез хлынул из ее глаз. Но на этот раз она быстро его остановила. Это уж слишком! Мало того, что этот человек растоптал ее душу, опоганил ее чувства, отравил ее мечты, не хватало еще, чтобы он заставил ее плакать из-за него.
Она подошла к роскошному особняку и остановилась около него. Этот особняк принадлежал одной из подруг ее матери. Подруга была праздной натурой и проводила жизнь в постоянных увеселениях. В ее доме часто устраивались пышные торжества и балы. Однако далеко не все из этих увеселений были одобрены строгой маменькой. Например, маменька совершенно не одобряла балы-маскарады, на которых, как она считала, люди, пряча под масками свои лица, наряжаясь в нелепые костюмы и забывая о своем достоинстве, благородном происхождении, вытворяют невесть что. И никто не стыдится и не соблюдает условности, поскольку маска скроет все. А сегодня был один из таких балов-маскарадов.
У нее не было специального маскарадного костюма, но у нее была маска. И при помощи этой маски она намеревалась совершить столько сумасбродств, сколько придет ей в голову.
Она беспрепятственно прошла через парадный вход. Ее поступь была столь благородна и величава, а вид столь таинственен, что никто из прислуги даже не подумал ее остановить и спросить у нее пригласительный билет. Более того, едва она оказалась в вестибюле, у нее приняли гавелок и шляпу, проводили в уборную и показали, где находится зал. Впрочем, все это она и так знала.
Бал был уже в самом разгаре. Замаскированные лица мужского, женского, а то и непонятного пола развлекались в полное удовольствие. Громкий смех, топот и музыка сотрясали огромный зал, где происходило это дикое всеобщее веселье.
На этого одиноко стоявшего молодого мужчину, с некоторой небрежностью наблюдавшего за маскарадным весельем, она обратила внимание почти сразу же, как вошла в зал. На нем тоже не было специального маскарадного костюма. Он был одет в бежевый фрак и брюки на тот светлее. Его лицо прикрывала черная бархатная маска. Он был среднего роста, но из-за своей стройности и благородной осанки казался выше. Она остановила на нем свой взгляд, и неожиданно в ее голове родилось дерзкое и неслыханное безумство.
"Этой ночью я буду принадлежать ему", - сказала она себе.
Одержимая идеей осуществить свое безумство, она подошла к этому незнакомому человеку и дотронулась до его руки. Без всякого удивления, однако с некоторой долей любопытства он взглянул на дамскую ручку в белой перчатке и галантно произнес:
- Я к вашим услугам, маска.
- Вы не могли бы стать моим кавалером на этом балу? - обратилась она с просьбой, стараясь придать звучанию своего голоса шаловливый оттенок.
Ее просьба была довольно дерзкой и смелой для юной и благовоспитанной барышни. Однако для подобного маскарада была вполне естественной. И хотя в ее голосе слабо прозвучали нотки кокетства и игры, незнакомец воспринял ее просьбу, как обыкновенную маскарадную интригу.
- Я здесь совсем одна, - объяснила она. - Я никогда не участвовала в подобного рода развлечениях.
Взгляд незнакомца скользнул по ее маске, пытаясь разглядеть скрывающиеся под ней очертания женского лица.
- Мне, кажется, я вас знаю! - задорным голосом произнес он.
Это была типичная маскарадная фраза, но на нее она произвела ошеломляющее действие.
- Вы не можете меня знать! - возразила она.
- Вы та, которая взволновала мою душу.
И эта фраза была тоже вполне типична для маскарада. И если она о чем-то говорила, то никак не о том, что неизвестный мужчина знает ее или считает, что знает. , равно как и уверенность, с которой она была сказана. Но юной барышне так не показалось. Она растерянно посмотрела на незнакомца.
- Вы меня, наверное, принимаете за другую? - произнесла она. - Уверяю вас, мы незнакомы!
- Ну, ежели вы так рьяно уверяете меня в этом, то, стало быть, мы, действительно, незнакомы, - играючи сказал он. - Что ж, так даже интереснее! Попробую угадать: кто вы. Итак, вы здесь одна и никогда раньше не участвовали в подобного рода развлечениях. Что бы это могло значить? Очевидно, вы находитесь здесь инкогнито? Ваше положение в обществе не позволяет вам участвовать в таких развлечениях? Но вы устали от строгих правил и вам хочется глотнуть глоток свободы и насладиться запретным плодом?
- Все именно так.
- Кто же вы? В вашем голосе чувствуется уверенность, достоинство и решительность. А между тем, ваш голос так юн и нежен. Я теряюсь в догадках!
- Очевидно, по правилам этой игры вы должны разгадать, кто скрывается под маской, - предположила она.
- Игры? Что вы имеете в виду?
- Ну... Этот маскарад, - неуверенно ответила она.
- Да, действительно, - согласился он. - Любой маскарад можно назвать игрой. Однако у этой игры нет определенных правил.
- Нет правил...
Ее взгляд от незнакомца переключился на раскрепощенную и шумящую толпу в домино либо просто в масках и фраках или бальных платьях. Несколько секунд она наблюдала за этой маскарадной процессией, пытаясь определить для себя, в чем заключается суть игры без правил. Хаотичное, непредсказуемое, свободное и даже в какой-то степени фривольное поведение, танцы, топот... Действительно, полное отсутствие правил. Можно делать все, что тебе вздумается, и никто тебя не осудит. Осудить можно личность или имя, а у маски нет ни имени, ни личности.
- Вы можете исполнить мою просьбу? - попросила она.
- Все, что вы пожелаете, и все, что будет в моих силах, загадочная маска!
- Не пытайтесь узнать: кто я. Оставьте свои попытки проникнуть в мою тайну. Ограничитесь тем, что вы видите.
- Что ж. Ваша просьба для меня закон, загадочная маска.
- Благодарю вас.
Незнакомец галантно протянул ей руку. Его рука была твердой и уверенной. Это была рука сильного и целеустремленного мужчины.
- Пожалуйте за мной в этот безумствующий мир маскарада! - торжественно произнес он.
Она никогда не представляла, что, нарушив внушаемые ей с детства правила и запреты, получит такое огромное удовольствие. Она ощутила себя птичкой, которая вырвалась из золотой клетки и впервые оказалась в мире неведомых ей развлечений. Необыкновенное чувство свободы и протеста к нормам морали и правилам этикета переполняло все ее существо. Она смеялась слишком громко, она танцевала слишком вызывающе и, кроме того, она флиртовала с мужчиной, которого совсем не знала. И все это ей безумно нравилось! Но ее поведение мало чем отличалось от поведения остальных.
Ее кавалер был галантным и внимательным на протяжении всего маскарада. Он старался угодить всем ее прихотям, поддерживать все ее сумасбродные выходки, выполнять ее маленькие капризы. Она чувствовала, что ее особа вызывает в нем интерес и симпатию. И даже маска, полностью закрывающая ее лицо, не в состоянии заглушить эти чувства.
- Как чудесно! - восторженно произнесла она, когда они уединились в одном из отдаленных уголков особняка.
- Это вы чудесная, моя загадочная маска! Никогда не чувствовал себя так превосходно ни с одной женщиной! - признался ее кавалер.
В ответ на это признание ее рука легла на его плечо. Пальчики, облаченные в перчатку, нежно прикоснулись к его щеке. Голосом, полным решительности и очарования, она произнесла:
- Я хочу остаться с вами наедине. Не здесь. А где-нибудь, где нас никто не сможет побеспокоить.
Он посмотрел на нее странным взглядом. Этот взгляд словно пытался проникнуть под маску и увидеть выражение лица, с которым были произнесены эти слова.
- Я могу это устроить, - после короткой паузы прозвучал ответ на ее просьбу.
Комната, куда он ее привел, находилась в мезонине и принадлежала, вероятно, кому-либо из так называемых родственников-приживалов, время от времени наведывающихся под широкое крылышко великодушной хозяйки дома. Обстановка комнаты была не слишком роскошной, но довольно уютной.
Едва она вошла в комнату, ее охватили стыд и смущение. Но сильнее стыда и смущения были: боль от разочарования, досада за собственную наивность и злоба на весь лицемерный свет. И эту боль, и эту досаду, и эту злобу можно было заглушить единственным, как ей казалось, способом. Но ее что-то сдерживало: то ли поведение ее кавалера, который обращался с ней слишком уважительно, словно с царственной особой; то ли въевшиеся в нее предрассудки; то ли страх перед первой близостью. От слабости и нерешительности она тихо расплакалась. Ее слез не было видно из-под маски, но незнакомец все же почувствовал ее плач. Он встал у нее за спиной и, слегка склонив голову над ее ухом, прошептал:
- Расскажите мне о вашей печали.
Она вздрогнула. Его голос, полный участия и заботы, затронул болезненные струны ее души. Она повернулась к нему и уткнулась лбом в его фрак. Она почувствовала, как его рука нежно погладила ее по волосам.
- Доверьтесь мне, - произнес он. - Я все для вас сделаю.
Вряд ли что-либо способно было так утешить ее, как эта нежность чужого, незнакомого, но такого чуткого и заботливого мужчины. Подчиненная какому-то внутреннему порыву - тому, что заставляет в минуты слабости и отчаяния искать поддержки у ближнего, она теснее прижалась к нему и обвила руками его плечи. За ее объятием, ищущим поддержки, последовало ответное его объятие, дающее эту поддержку. Она ощутила нежное и страстное дыхание около своего виска. Его губы слегка коснулись ее шеи.
- Я хочу быть вашей. Этой ночью, - произнесла она, пугаясь и одновременно восхищаясь собственной смелостью.
Какое-то каменное напряжение появилось в его руках, обвивающих ее стан. Его дыхание замерло, и только сердце продолжало учащенно и громко биться.
- Я знатного происхождения, - в лихорадочном возбуждении продолжала она. - Я молода и привлекательна. У меня безупречная репутация. Я чиста перед богом и светом. И моего тела никогда не касались мужские руки.
- Вы сводите меня с ума! - прошептал он. - Но, умоляю вас, не толкайте меня на этот бесчестный поступок!
- Назвать бесчестным этот поступок - все равно, что назвать бесчестной меня!
- Не говорите так! Вы самая необыкновенная, самая лучшая и самая желанная из всех, с кем мне доводилось встречаться!
Он отодвинул кружево маски, падающее на нижнюю часть ее лица, и поцеловал ее в губы. Его нежный, сладкий и страстный поцелуй размягчил ее напряженное тело и подобно бальзаму оказал заживляющее действие на ее душу. Его пальцы естественным ходом подобрались к потайной шнуровке ее платья и принялись ее ослаблять. Но когда он прикоснулся к ее маске и непроизвольным движением попытался убрать эту преграду с женского лица, она резко его остановила:
- Не делайте этого!
никогда не выдам вашей тайны! - заверил ее он. - Позвольте мне увидеть ваше лицо!
- Вы дали слово! - напомнила она.
- Да, - согласился он. - Но вы доставили бы мне огромную радость, ежели бы позволили его нарушить.
- Нет, - твердо сказала она. - И не спрашивайте меня: почему? Просто выполните эту мою просьбу.
- Ваша просьба для меня закон.
Он понимал, что это удивительное создание привели в его объятия ни мимолетно возникшая страсть и ни тяга к получению удовольствий, а отчаяние. Но он был настолько очарован ей, что готов был смириться с этим отнюдь не лестным для него отчаянием, и готов был выполнить любое ее условие, даже самое сумасбродное, и в то же время готов был понести любую ответственность, которая могла возникнуть. Невероятная магнетическая сила влекла его к ней, заставляя терять голову.
