Вчера мне снилось, что я был снегом. Последним снегом в этом странном марте. Почему странном? Не знаю, ведь это был сон.
Тогда я был слишком мертв, чтобы жить для кого-то - и Земля вертелась ради меня одного.
Это произошло почти мгновенно, будто разбился пузырек с одеколоном «Chrono». Я заплакал, умер, родился, вырос, но так и не повзрослел. Я вышел на улицу и стал одним из людей.
Весна уже дружила со смертью, разрушала все то, что было нашими буднями три долгих месяца, счищала наносное – и раздевала нас догола. Кто мы в этом межсезонье, когда обнажена даже земля? Нам нечем прикрыться. Разве что друг другом? Весна... Не ее ли раньше называли Евой ?
Самоотверженные сигареты влюблялись в наши губы, а мы и не замечали этого. Мы слишком жестоки. И казалось, все мы больны. Дрянные мысли...
Мы одиноки? Не верю. Но если у каждого умер свой собственный, карманный Бог, то вера – это всего лишь четыре буквы, или имя популярной актрисы, или верба, ставшая ивой, или...
Легкие заморозки по утрам. От неожиданности вспотели окна, и на одном из них проступила надпись «help!». Мы стали оголенными проводами: «Не трогай – но знай, мне нужна помощь!»
Стоп-сигнал для сердца. Если я помогу, то будет слишком больно оттого, что уже не смогу помочь кому-то другому, я не могу разорваться. Я – не святой, я – просто добрый.
Любить всех – или любить каждого? Сложный выбор, но даже от него не зависит, полюбит ли кто меня. «Любите меня сорок человек, тридцать девять на меня мало!»
Слова создали ложь. Поступки создали предательство. Хочешь быть добрым – молчи и бездействуй?
Не могу. Мне необходимо что-то выплескивать, тогда в образовавшуюся пустоту может хлынуть – о, боже, да что угодно! Без этого невыносимо и скучно. Иначе мне нельзя.
Даже в метро: «Выхода нет».
Где-то под утро, совершенно случайно, я снова стал снегом и растаял. А потом... Потом я проснулся. Или нет?.. Кто знает...