4 июня президент Российской Федерации дал пресс-конференцию журналистам печатных средств массовой информации из стран — членов «Большой восьмерки». В этом безусловно ярком выступлении Владимир Путин с большой долей откровения обнажил многие геополитические проблемы, в немалой степени касающиеся Украины. Высказал четкую и твердую позицию в вопросах, которые ранее представителями российской власти комментировались излишне деликатно. Мы решили опубликовать самые, на наш взгляд, важные и интересные мысли президента.
«Происходит одностороннее разоружение России»
«ШПИГЕЛЬ»: Господин президент, похоже, что Россия больше не слишком-то любит Запад. У нас отношения несколько ухудшились. И можно говорить об ухудшении отношений с Америкой. Мы опять приближаемся к «холодной войне»?
В. ПУТИН: В международных делах и в отношениях между государствами вряд ли можно употреблять терминологию, которая была бы уместна в характеристике отношений между людьми, которые собираются отправиться в загс.
На международной арене и в отношениях между государствами на протяжении всей истории главным принципом был интерес. Но чем более цивилизованными становились эти отношения, тем яснее становилось, что собственные интересы нужно сопоставлять с интересами других стран. Сегодня одна из главных сложностей заключается в том, что некоторые участники международного общения полагают, что их мнение является истиной в конечной инстанции. Это, конечно, не способствует созданию атмосферы доверия. Вместе с тем мы не считаем, что нужно драматизировать события. Если мы высказываем свое мнение откровенно, честно и принципиально, то это не значит, что мы ищем конфронтации.
Уверен, что некоторых кризисов, с которыми сталкивается международное сообщество, сегодня бы не было, и они не оказывали бы такого удручающего воздействия и на внутриполитическую обстановку в тех или других странах, в том числе не были бы такой головной болью для Соединенных Штатов, скажем, события в Ираке. Это наиболее яркий, наиболее острый пример.
«УОЛЛ-СТРИТ ДЖОРНАЛ»: Одна из наиболее острых проблем между Вашингтоном и Москвой в последнее время — это американские планы установить элементы ПРО в Европе. Поскольку Россия очень жестко высказывает свои соображения против этой системы, а Белый дом утверждает, что все равно будет устанавливать, и жестче становится противостояние...
В. ПУТИН: Это, кстати, ответ на предыдущий вопрос. Извините, пожалуйста, продолжайте.
«УОЛЛ-СТРИТ ДЖОРНАЛ»:...больше появляется стран, желающих, чтобы система у них была установлена. Чего Россия добивается тем, что она так сильно выступает против? Вы надеетесь, что Вашингтон в конце концов откажется от своих планов установить ПРО или у вас какие-то другие цели, поскольку Вашингтон уже сказал, что не даст России вето на эту программу?
В. ПУТИН: Я бы все-таки начал с Договора об ограничении обычных вооружений в Европе. Мы его реально выполняем, мы вывели за Урал с европейской части России все наши тяжелые вооружения. Мы на 300 тысяч человек сократили наши Вооруженные силы. Но что мы увидели в ответ? Восточная Европа наполняется новыми вооружениями, создаются две новые военные базы — в Румынии и в Болгарии, и два позиционных района — локатор в Чехии и ракетные системы в Польше. И мы задаемся вопросом: что происходит? Происходит одностороннее разоружение России. И накачка Восточной Европы новыми системами оружия.
Что же нам делать в этих условиях? Конечно, мы заявили о моратории.
Что касается системы противоракетной обороны. Это не просто система противоракетной обороны сама по себе. Ведь, если она будет создана, она будет работать в автоматическом режиме со всем ядерным потенциалом Соединенных Штатов. Это будет неотъемлемой частью ядерного потенциала США. Впервые в истории, хочу это подчеркнуть, на Европейском континенте появляются элементы ядерного потенциала Соединенных Штатов Америки. Это просто меняет всю конфигурацию международной безопасности.
Чем это объясняется? Тем, что нужно защищаться от иранских ракет. А таких ракет нет. Нет у Ирана ракет с дальностью 5—8 тыс. километров. То есть нам говорят, что система ПРО направлена на защиту от того, чего не существует. Вам не кажется, что это как минимум смешно? Но было бы смешно, если бы не было так грустно. Нас не удовлетворяют те объяснения, которые мы слышим. Нет никаких оснований для размещения системы ПРО в Европе. Наши военные специалисты полагают, что эта система, конечно же, затронет территорию Российской Федерации — вплоть до Уральских гор. И, разумеется, мы вынуждены будем на это реагировать.
Теперь я хочу окончательно ответить на ваш вопрос: чего мы добиваемся? Мы, во-первых, хотим, чтобы нас услышали. Мы не исключаем, что наши американские партнеры могут пересмотреть свое решение. Мы никому ничего не навязываем. Но мы исходим из соображений здравого смысла и думаем, что этот здравый смысл присутствует у всех. Не мы являемся инициаторами, безусловно, назревающей новой гонки вооружений в Европе. И мы хотим, чтобы все ясно и четко себе представляли, что мы за это ответственности нести не будем, как ее, например, пытаются на нас переложить в связи с совершенствованием нами систем стратегического ядерного оружия.
Лично у меня возникает такая мысль: я думаю, зачем же все-таки это делается, зачем так настойчиво наши американские партнеры пытаются претворить в жизнь планы по размещению противоракетной обороны в Европе, если они, совершенно очевидно, не нужны против защиты от иранских или тем более северокорейских ракет (известно ведь, где Северная Корея находится. И какая должна быть дальность у этих ракет, чтобы достичь Европы.) Ясно, что это не против них, и ясно, что не против нас, потому что для всех очевидно, что Россия не собирается ни на кого нападать. Но зачем же тогда? А может быть, специально для того, чтобы мы совершили вот эти ответные шаги? И для того, чтобы не допустить дальнейшего сближения России с Европой? Если это так (я не утверждаю, что это так, это одна из версий), то я полагаю, что это еще одна ошибка, потому что таким образом мы международную безопасность и международный мир не улучшим.
«Будет осужден любой, кого посчитают виновным в смерти Литвиненко»
«ТАЙМС»: Британские СМИ в настоящее время рассматривают в основном дело Литвиненко. Есть ли обстоятельства, при которых Россия могла бы согласиться на требование Британии об экстрадиции Лугового?
В. ПУТИН: Есть ли условия, при которых Россия могла бы выдать Лугового? Есть. Для этого нужно изменить Конституцию Российской Федерации. Это первое.
Второе. Для этого нужны, конечно, веские основания, даже если Конституция будет изменена. По той информации, которую я получил от Генеральной прокуратуры, таких оснований британская сторона пока нам не представила. Есть запрос о выдаче господина Лугового, но нет материалов, на основании чего мы должны это сделать. То есть, как говорят дипломаты, субстанции в этом запросе не содержится, не содержится самой сути тех материалов, на основании которых британские коллеги направили нам запрос о выдаче Лугового.
Наконец, третье. Как вы знаете, у нас проводится уголовное расследование по поводу гибели Литвиненко в Великобритании. И если наши правоохранительные органы соберут достаточно материалов для предания кого бы то ни было суду, если в отношении любого гражданина Российской Федерации будет собрано достаточно материалов, чтобы передать эти материалы в суд, то это, безусловно, будет сделано. И я очень рассчитываю на то, что мы получим эффективную помощь и от наших британских коллег. Не просто нужно требовать выдачи Лугового, а прислать достаточно материалов, чтобы мы могли дело направить в суд. Мы сделаем это в самой России, и будет осужден любой человек, которого посчитают виновным в гибели Литвиненко.
У меня очень смешанные чувства по поводу этого запроса. Если те люди, которые направили нам этот запрос, не знали, что по Конституции России запрещена выдача российских граждан в иностранные государства, то, конечно, под вопрос ставится уровень их компетенции. В принципе руководители правоохранительных органов такого ранга должны это знать. Если они этого не знают, то их место не в правоохранительных органах, а где-то в другом месте. Например — в парламенте или в газете. Потому что в противном случае, если они это знали, но сделали так, то, значит, это просто пиаровский политический шаг. То есть с какой стороны ни посмотри на проблему — только одна глупость.
И последнее замечание. Я думаю, что после того, как британские власти позволили собраться на своей территории значительному количеству проходимцев, жуликов и террористов, они создали условия, в рамках которых подвергаются опасности жизнь и здоровье самих подданных Великобритании, и вся ответственность за это лежит на британской стороне.
«Украину субсидировали 15 лет»
«КОММЕРСАНТ»: Владимир Владимирович, в последнее время отношения с Западом, на мой взгляд, развиваются с катастрофической быстротой. Если посмотреть, все очень плохо и становится все хуже и хуже: энергодиалог заморожен, об Энергетической хартии речи уже не заходит, развивается гонка вооружений. Скажите, вы не считаете возможным вообще говорить о каких-то компромиссах, идти на компромиссы, оглядываться хотя бы иногда, хотя бы для вида на общественное мнение, которое существует в Европе, в Соединенных Штатах, на общественное мнение, которое существует в России в конце концов? Вам не кажется, что такая позиция, как сейчас, — это путь в никуда?
В. ПУТИН: Честно говоря, вопрос для меня странный и неожиданный. Действительно разворачивается гонка вооружений. Ну что, это разве мы вышли из Договора по противоракетной обороне?.. Мы предупреждали — не надо. Нет, нас не слушают. Потом мы услышали о разработке ядерных зарядов малой мощности, они же продолжают разрабатывать эти заряды. Мы понимаем, что в скалах, где спрятался бен Ладен, нужно, так скажем, разрушать какие-то его убежища. Ну да, такая цель существует, наверное.
Но лучше, может быть, искать другие силы и средства для решения этой проблемы, а не понижать порог возможного применения ядерного оружия и не ставить тем самым потом человечество на грань ядерной катастрофы.
Вы говорите об общественном мнении. Общественное мнение в России за то, чтобы мы укрепили свою безопасность. Откуда вы взяли общественное мнение, согласно которому мы должны полностью разоружиться, а потом еще, может быть, следуя некоторым теоретикам, таким, как З. Бжезинский, разделить нашу территорию на три или четыре государства? Если есть такое общественное мнение, то я бы с ним поспорил.
Назовите хотя бы один наш шаг, хоть одно действие, которые бы спровоцировали изменение ситуации к худшему. Нет ни одного. Мы в этом не заинтересованы. Мы заинтересованы в том, чтобы вокруг России складывалась благоприятная атмосфера и хорошая обстановка, энергодиалог.
Мы уже говорили на этот счет, мы 15 лет субсидируем страны — бывшие республики Советского Союза за счет дешевых энергоносителей. Почему мы должны это делать, где логика, где хоть какие-то основания для этого? Украину субсидировали 15 лет, 3—5 млрд. долларов ежегодно. Подумать только! Кто еще это делает в мире?
Когда вопрос зашел об Украине, нам говорили, что это политическое решение и обвиняли нас в том, что мы поддерживаем режим Лукашенко, который западным странам не очень нравится. Мы сказали: «Послушайте, мы не можем открывать сразу войну по всем фронтам, это во-первых. Во-вторых, мы планируем перейти со всеми нашими партнерами на рыночное ценообразование. Время придет — мы сделаем это и с Белоруссией». Мы это сделали. Как только мы это сделали, начался шум, в том числе в западной прессе: как же так, что мы там творим, зачем мы обижаем маленькую Белоруссию. Это какое-то честное, порядочное отношение, что ли, к России в этом плане?
Я против всякой гонки вооружений, но хочу обратить небольшое внимание на то, о чем я говорил в Послании прошлого года: мы учли опыт Советского Союза и мы не будем втягиваться в ту гонку вооружений, которую нам навязывают. Мы будем отвечать не зеркально, а мы будем отвечать другими методами и средствами, не менее эффективными.
Соединенные Штаты строят огромную дорогостоящую систему противоракетной обороны, которая будет стоить десятки и десятки миллиардов долларов. Мы сказали: «Нет, мы в эту гонку втягиваться не будем. Мы построим гораздо более дешевые, но достаточно эффективные системы преодоления этой системы противоракетной обороны и таким образом сохраним баланс сил в мире».
«Давайте не будем лицемерить по поводу демократических свобод и прав человека»
«КОРРЬЕРЕ ДЕЛЛА СЕРА»: Вы сказали, что вы не хотите участвовать в гонке вооружений. Но если Соединенные Штаты продолжат возведение стратегического щита в Польше и Чехии, не возвращаемся ли мы при этом к ситуации, к тем временам, когда бывшие советские ядерные силы были нацелены на европейские города, на европейские цели?
В. ПУТИН: Конечно. Мы, конечно, возвращаемся к этому времени. И это очевидно, что если часть стратегического ядерного потенциала Соединенных Штатов оказывается в Европе и, по мнению наших военных специалистов, будет нам угрожать, то мы вынуждены будем предпринимать соответствующие ответные шаги. Какие это шаги? Конечно, у нас должны появиться новые цели в Европе. А какие это будут средства для поражения тех объектов, которые представляют, по мнению наших военных, потенциальную угрозу для Российской Федерации, это уже дело техники: баллистические или крылатые ракеты, или это могут быть совершенно новые системы — повторяю, это уже дело техники.
«ГЛОБ ЭНД МЭЙЛ»: Продолжают раздаваться голоса о том, что Россия больше не должна быть членом «восьмерки». И уже говорят, что ваша страна отходит от ценностей либеральной демократии, что не смогла улучшить свои позиции в плане обеспечения политических свобод, транспарентности развития прав человека. И часть российской экономики отошла от принципов свободной экономики, вернулась в руки государства. В соответствии с этим аргументом можно подумать, что ваша страна как бы не вписывается в ряды промышленно развитых стран, которые входят в «восьмерку».
В. ПУТИН: Я бы сказал, что это очередная глупость. Мы же сами себя не принимали в «восьмерку». Нам предложили — и мы с удовольствием там работаем.
Россия, как вы знаете, изменяется и меняется весьма энергично. По объемам экономики мы сейчас достигли девятого места в мире, а по некоторым показателям мы обогнали и страны «восьмерки».
Если кто-то хочет превратить «восьмерку» в замкнутый клуб небольшого числа государств, которые будут пытаться между собой решать проблемы человечества, то я думаю, что ничего хорошего из этого не получится.
Наоборот, сейчас рассматривается идея расширения этого клуба восьми ведущих стран мира за счет все более и более системного привлечения к работе «восьмерки» других государств: Китая, Индии, Бразилии, Мексики, Южно-Африканской Республики.
Давайте не будем лицемерить по поводу демократических свобод и прав человека. У меня лежит доклад «Международная амнистия» и в отношении Соединенных Штатов. «Международная амнистия» вообще делает вывод о том, что Соединенные Штаты являются сегодня главным нарушителем свобод и прав человека в глобальном масштабе. Такие же претензии и к Великобритании есть, и к Франции, и к Федеративной Республике Германии.
«Уолл-стрит джорнал»: Учитывая уровень поддержки властей в стране среди населения и тот факт, что та оппозиция, которая выходит на «марши несогласных» (вы сами говорили, что это маргиналы), удивляет жесткость реакции властей на эти марши. Эта реакция во многом, кажется, только прибавляет симпатий к этой оппозиции. Почему власти так реагируют на это?
В. ПУТИН: Посмотрите, как работает полиция в европейских странах. Дубинки, слезоточивый газ, электрошок (в Германии 70 человек умерли от применения электрошока), резиновые пули. У нас есть такая поговорка: «Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива».
Все должны знать, что жить надо по закону. У нас определение места проведения мероприятий подобного рода, демонстраций — прерогатива местных властей. Люди, которые хотят выразить свое мнение, безусловно, имеют на это право. И государство обязано обеспечить это право всем, кто хочет высказать свое мнение, согласны эти люди с политикой государства либо местной власти, либо не согласны. Но, реализуя это право, они не должны мешать другим гражданам, не должны нарушать работу транспорта, не должны мешать людям добраться вовремя до работы, не должны создавать ситуаций, опасных для жизни и здоровья других граждан. Но когда люди специально провоцируют правоохранительные органы, специально идут туда, где они явно нарушают нормальную жизнедеятельность городского, скажем, организма, тогда власти обязаны применить соответствующие меры и призвать их к порядку. Пока нас Бог миловал от того, чтобы применять какие-то крайние методы, которые применяются, повторяю, в западноевропейских странах.
«Суверенитет вообще исчезает»
«ТАЙМС»: Можете ли вы принять вступление Украины в Европейский Союз? Как вы к этому отнесетесь?
В. ПУТИН: Положительно. Мы вообще выступаем за укрепление Европейского Союза. Мы ни разу, если вы заметили, ничего недоброго не сказали в отношении этого процесса. Я не знаю только, насколько сам Европейский Союз готов принять новых членов, в том числе и расшириться за счет Украины, но это уже не наша проблема. Насколько я себе представляю, пока такой готовности нет. Если речь идет о расширении, то это за счет стран Южной Европы. В основном — некоторых балканских стран, которые еще не являются членами Евросоюза. А Украина — это государство с 45-миллионным населением, с большими экономическими и политическими, как мы видим, проблемами. Поэтому, если когда-то до этого дойдет, мы ничего против не имеем.
Кстати сказать, я с большим удивлением смотрю на какую-то провокационную дискуссию по поводу интеграционных процессов на постсоветском пространстве, когда мы говорим о создании Единого экономического пространства, скажем: Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан. И вот начинают говорить по этому поводу: «Украина будет развиваться в сторону Европы или в сторону России». А кто-нибудь подумал о том, что между Россией и ЕС есть договоренность о создании четырех общих пространств опять же в сфере экономики, безопасности, в гуманитарной сфере. Но если Россия с Европой создает какие-то общие правила игры, и в то же время Россия создает с Украиной, Белоруссией и Казахстаном тоже общие правила игры, не значит ли это, что происходит некая гармонизация на евразийском пространстве? И не значит ли это, что на каком-то этапе развития та же Украина скажет: ну все, спасибо, а теперь у меня сложились особые преференции и особые отношения уже исключительно по европейскому направлению, и мы собираемся стать кандидатом или даже членом ЕС. Это даже улучшает этот процесс, повышает шансы на самом деле.
Когда я слушаю рассуждения, о которых сейчас упомянул, мне кажется просто странным и даже непонятным, о чем люди говорят. Это просто какие-то броские политические фразы, лозунги, вброс какого-то провокационного лозунга, нежелание даже вникнуть в суть происходящих процессов и проблем. Причем то, что мы делаем на постсоветском пространстве, вообще никому ни в чем не мешает, не накладывает никаких ограничений, не создает никаких барьеров для собственного развития.
Ведь о чем говорили при создании Единого экономического пространства из четырех стран, о которых я упомянул? Там главное-то в чем заключается — в создании общего органа по тарифам. Вот и все. Там больше ничего нет. И что самое интересное, эти общие тарифы просят в основном от России. Почему инициатором этого процесса выступил президент Казахстана Нурсултан Назарбаев? Потому что они хотят от нас единых тарифов на энергетику и на транспорт. Это их инициатива на самом деле, но в целом мы как бы из интересов общего дела могли бы на это пойти.
Все как-то перевернули с ног на голову, представили дело таким образом, что это Россия инициатор, что мы больше всего в этом заинтересованы. Ну кто-то не хочет — не надо. А, между прочим, в ЕС, насколько я знаю, из всего объема законодательных актов, принимаемых национальными парламентами, 85 — это повторение того, что было принято на уровне Европарламента. То есть уровень самостоятельности, уровень независимости в Евросоюзе все сужается и сужается. Суверенитет вообще исчезает постепенно.
«КОРРЬЕРЕ ДЕЛЛА СЕРА»: А НАТО?
В. ПУТИН: Нет, мы считаем, что это вредно, потому что НАТО — это военно-политический блок. Это дополнительный раздражающий элемент в отношениях с Россией. Мы не видим в этом никакой необходимости, никто на Украину не нападает. А дальнейшие разговоры о том, что расширение НАТО повышает возможности в борьбе с терроризмом, считаем просто болтовней. Это не имеет ничего общего со здравым смыслом. НАТО само по себе не помогает в борьбе с терроризмом. В борьбе с терроризмом помогает многостороннее сотрудничество. А современные вызовы и угрозы — это борьба с терроризмом, наркотрафик, торговля людьми, организованная преступность, это распространение ядерного оружия. При чем здесь блоковая политика?
И более того, знаете, мы говорили на тему о том, что же, собственно говоря, происходит в мировых делах? Почему растет такое напряжение и так далее? Потому что растет агрессивность со стороны наших партнеров по некоторым направлениям. Вы говорите: «НАТО и Украина». Но вы знаете опросы общественного мнения? 60—70, а может, и больше — 80 процентов граждан против вступления Украины в НАТО. Нет, Конгресс принимает решение о том, чтобы финансировать вступление Украины в НАТО. А народ-то спросили украинский? Почему не считаются с мнением украинского народа?
«Наши американские партнеры хотят потренироваться на наших ракетах»
«ГЛОБ ЭНД МЭЙЛ»:...США предпринимают свои действия в одностороннем порядке. Если бы этим занималось НАТО, то это не выглядело бы как империалистический шаг. Может быть, было бы все по-другому, если бы НАТО здесь больше участвовало или если бы Россия участвовала в этих планах по ПРО?
В. ПУТИН: Если бы НАТО участвовало, то ничего по сути для нас бы это не поменяло, потому что как принимаются решения в НАТО, мы хорошо знаем. Так же, как они принимались в Варшавском договоре. И в Восточной Германии была такая шутка: «Как определить, какой телефон у Хонеккера, стоящий на столе, является прямой связью с Москвой?»... Ответ такой: это телефон, где есть прибор только для того, чтобы слушать. (Смех)
В НАТО все то же самое, только телефон там связан не с Москвой, а с Вашингтоном. Поэтому для нас разницы здесь нет никакой.
Кстати говоря, мы часто слышим рассуждения о европейской солидарности и так далее. Какая солидарность? Две страны взяли и приняли решение разместить у себя средства противоракетной обороны, и все. Чехия и Польша. Нам говорят: это нужно для защиты Европы. А Европу кто-то спросил? Что, разве было какое-то общеевропейское решение? Да хотя бы в НАТО приняли решение. Хотя бы для прикрытия. Нет, никто ничего не спросил. Хотя я уверен, что если бы захотели, наверняка получили бы такое согласие. Даже не посчитали возможным у союзников спросить.
Что касается России. Мы не против того, чтобы подумать об этом, больше того, мы с самого начала это предлагали, как это ни покажется странным. Это с самого начала было российское предложение: «Давайте работать вместе». Мы сразу же услышали отказ, сразу же. Потом, видимо, под влиянием обстоятельств и увидев какую-то оппозицию в мире и в Европе этим планам, наши коллеги и партнеры сказали: «Да, мы хотим с вами разговаривать». Знаете, к чему сводятся предложения по сотрудничеству по линии ПРО? Наши американские партнеры хотят, чтобы мы предоставили им свои ракеты в качестве целей, они могли бы потренироваться на наших ракетах. Вот молодцы какие, вот хорошее кино придумали! Некоторые мои американские коллеги, друзья — люди с большим опытом политической, международной, государственной деятельности отреагировали так же, как и вы. Они тоже посмеялись. Я говорю о крупных политических деятелях Соединенных Штатов.
Но субстантивных предложений по действительно глубокому сотрудничеству у нас нет, да мы знаем, что и не будет, потому что эта система создается как часть ядерного потенциала Соединенных Штатов. И, конечно, смешно, чтобы взять Россию и допустить в святая святых. Говорить не о чем, надо серьезно к этому относиться. Но если бы мы нашли какие-то варианты, где мы увидели бы, что не только с нашим мнением считаются, но и думают о нашей безопасности, о сохранении какого-то баланса, что эта система не угрожает, не обесточивает наш потенциал, не угрожает нам, конечно, мы бы работали вместе. Но я думаю, что это маловероятно.
