- Итак, ты дал ему имя? – Малефик покачал головой. – Смотри, привяжешься к нему, а потом он воткнет нож тебе в спину…
- И что? Мне даже больно не будет…
- Это образное выражение. Ты что, серьезно намерен провести остаток жизни, заботясь о нем?
- Ну, остаток - это сильно сказано, да и не думаю, что он никогда не станет самостоятельным… Но неужели ты думаешь, что я могу бросить его теперь? Тем более он может быть полезен, он ведь вступил в братство прежде, чем прошел обращение, так что знает, что там и как. Я ведь так понял, что ни Ромео, ни Рауль раньше не придавали значения этой организации?
- Да, и меня это беспокоит, - признался Малефик, избавившись наконец от саркастичного тона, - конечно, когда Совет жестко контролировал их, повода для беспокойства не было, но власти в городе больше нет, и не предугадать такое вероятное развитие событий – они слишком беспечны…
- Я думаю, для начала нужно хотя бы просто наведаться в эту Секту. Может, все удастся решить мирным путем? Вполне вероятно, что их приоритеты изменились…
- Ну да, и именно поэтому они вербуют депрессивных подростков для борьбы с демонами. Ты наивен...
- Тем не менее, мне кажется, надо хотя бы поговорить с ними… Не убивать же толпу вампиров без всякого повода?! Тем более у них можно разузнать что-нибудь о судьбе Инститориса и об оборотнях.
- Оборотень вроде пока был один?
- Не думаю… Зачем бы одному оборотню так часто менять места стоянки? Мы нашли их по крайней мере десять, это же нелогично. Их было минимум три, и мне кажется, между ними и Сектой должна быть связь. Не может не быть.
- Ну, может, оборотни тоже распоясались из-за анархии?
- А повод, причина где? Они же не сидели в кустах, ожидая, пока Совет падет. Они гораздо более звери, чем мы, им нужно питаться – человечекой кровью, человеческой плотью. Думаешь, такие события не были бы освещены человеческой прессой? Не забывай, что Ромео прочитывает все колонки новостей, он бы знал. Да, и еще то, что Ромео, Мишель и Злату не добили, а просто выпили кровь, это меня тоже настораживает. Мне вполне понятны причины, по которым оборотень не станет есть мясо вампира, особенно если ему перевалило за стольник, но кто мешал, скажем, порвать их на кусочки и таким образом уже наверняка лишить жизни? Возможно, обротень знал только о вампирах из Секты, но не догадывался, что мог остаться еще кто-то…
- Интересно, какие тогда он видит причины падения Совета? Ты сам себе противоречишь. Хотя мысль, конечно, интересная…
- Знаешь, мне тебя не хватает, - неожиданно даже для себя признался я, - мы так долго были неразлучны, а сейчас ты проводишь все время с Раулем.
- Да, я тоже соскучился, - улыбнулся он и полез обниматься. Уютно устроившись в одном кресле, мы долго обсуждали какую-то ерунду, но вволю поговорить нам не дали – появился заспанный Круцио, и пришло время собраться снова, чтобы обсудить план действий.
Моя позиция «сначала дипломатия, потом кровопролитие» была принята большинством голосов. Руки за нее подняли Ромео, Рауль и Злата, а Круцио даже поднял обе ноги, хотя его голос в данном случае не учитывался. Но у меня создалось впечатление, что воспоминания о братстве Света остались у него не самые теплые. Про свои отношения с его членами он мне рассказывать отказался, но про их устройство совершенно открыто рассказал все, что вспомнил.
Собственно, у организации был только один центр – здание бывшего кукольного театра на окраине. Место на удивление подходящее – в старом квартале, где жизнь практически остановилась, а в кукольный театр не заходили даже малолетние наркоманы – о нем ходили самый разные слухи, по большей части глупые, но всегда находились те, кто искренне в это верил и рассказывал остальным с расширенными от ужаса глазами.
В итоге мы направились туда впятером: я, Ромео, Малефик, мальчик-сектант на правах главного действующего лица и Злата, на участии которой настоял Ромео. Я не видел смысла подвергать девочку опасности, но ее незаурядные способности к магии могли оказаться поистине бесценными.
Кукольный театр встретил нас пустыми окнами, плотно занавешенными пыльными тряпками, и дверями, висящими на двух гвоздях. Проходя внутрь, я на всякий случай придержал дверь рукой – мало ли, вдруг упадет как раз сегодня, лишний шум нам не нужен.
Круцио уверенно направился куда-то вглубь, мы последовали за ним. Злата держала в ладошке холодное пламя, не знаю точно, что оно из себя представляет – я видел только колеблющийся свет, льющийся из-под неплотно сомкнутых пальцев.
Кеды Круцио почти не издавали звуков, соприкасаясь с мягкой серой пылью, но зато каблуки Ромео стучали по дереву с однообразно глухим стуком, да и мои ботинки были немногим тише, хоть я и старался ступать помягче.
Как потом оказалось, можно было не стараться. Зал, где, по словам Круцио, проводились беседы, молитвы и массовые ритуалы, встретил нас гробовой тишиной и останками юных обескровленных вампиров… Даже на первый взгляд их тут было больше сотни. По-видимому, мы находились как раз перед сценой, просто из партера вынесли все кресла и разровняли площадку, чтобы можно было проводить тут собрания.
Круцио остановился на пороге, и Малефик, шедший следом, решительно отодвинул его и вошел. Быстро осмотрев ситуацию, он вынес свой вердикт:
- Они все мертвы. Что примечательно, они все прошли через Ритуал максимум год назад и все поголовно – подростки от 13 до 19 лет.
- Как ты определил это по сотне трупов? – Возмутился я, но в общем он был прав: все умершие принадлежали к группе «переходного возраста» и явно не успели освоиться со своей силой до смерти.
Круцио ходил между телами, изредка вглядываясь в лица: похоже, кое-кого он узнавал.
- Итак, у кого есть версии случившегося? – Поинтересовался Ромео. – Я лично вижу два варианта хода событий: либо лидеры ошибочно решили, что их миссия выполнена – все вампиры мертвы, после чего они перешли к суицидальной стадии своей веры. Тогда непонятно, где же их трупы? Либо они по какоим-то причинам изенили своим взглядам, предали последователей, взяли их кровь и скрылись – но что их к этому привело?
- Второе вероятней, - сказал Малефик, подумав, и пнул ближайший труп носком лакового ботинка. - Но в любом случае – нам же меньше работы…
- О какой работе тут может идти речь? – Возмутился я. – Во-первых, не факт, что мы бы убили их всех. Это всего лишь запутавшиеся дети, для них вполне логично, что вампиры, убившие их родных и близких – это зло, на истребление кторого можно положить жизнь. А во-вторых, думаю, мы бы справились с ними без особого труда, если бы пришлось.
- Вот это точно, - он бесцеремонно присел на корточки, резким движением развернул голову одного из мертвых и начал изучать его шею.
- Какой же ты бездушный, - вздохнул я. – Ну и что ты там увидел?
- Интересное дело, - Малефик встал и вытер руки о свой белоснежный халат. – Следы на шее этого молодого человека не очень-то похожи на челюсть вампира. То есть, конечно, наши зубы давно уже не похожи на зубы людей, но и вампира с такими зверскими клыками мне встречать не приходилось…
Осмотрев несколько близлежащих тел, мы с Ромео вынужденно признали , что он прав.
- Какой делаем вывод? – Продолжил Малефик. – Часть из них убита оборотнями или какими-то зверями, последнее вообще-то маловероятно, учитывая, что крови почти нет. Но около трети были убиты вампирами… Это явный союз, как вы думаете?
- Но это же нереально, - запротестовал Ромео, - конечно, Секта – страшная организация, но при этом достаточно слабая, ей попросту не давали развиваться. А подчинение оборотня требует сломать его волю, его естественные инстинкты и не позволить ему сорваться. В противном случае… - он выразительно развел руками. – Может, кто-то из них побывал тут раньше, скажем, вампиры начали свое дело, но оборотни их спугнули и закончили?
- Не похоже. Не забывай, что все они – Малефик показал на мертвых, – были на тот момент живы. Пусть они слабые, но их много, думаю, хоть кто-то попытался бы сбежать… Возможно, дело было обставлено с религиозной точки зрения?
- Я расскажу вам, что случилось.
Я вздрогнул. Говорящий едва не дышал мне в ухо, но я не слышал, как он подошел. Я резко обернулся и встретился взглядом с незнакомым вампиром. Довольно юный, но постарше Круцио, и стаж у него, пожалуй, года два-три, не меньше.
Малефик среагировал первым. Прежде чем кто-то успел хотя бы открыть рот, он в два прыжка оказался рядом с незнакомцем и через полсекунды уже крепко держал его поверх рук. Вампир попытался вывернуться, но хрупкие руки Малефика даже не дрогнули.
- Эй, пусти, - по-детски возмутился юноша и попытался пнуть Малефика, но не смог.
- Здесь еще кто-нибудь есть? – Быстро спросил Ромео.
- Н-нет… Насколько я знаю, выжил я один.
- Тогда идемте скорее отсюда. Вы же не хотите присоединиться к ним?
Присоединиться к куче трупов не хотелось никому. Мы организованно покинули здание кукольного театра, юношу Малефик легко закинул на плечо – конечно же, он не доверял незнакомцу.
В доме никого не было, по крайней мере на первый взгляд, так что мы спокойно расселись в гостиной, Малефик скинул свою ношу в кресло и сел рядом, крепко сжимая его плечо.
- Вот теперь рассказывай. Кто ты?
- Трагик, - он улыбнулся. Улыбка у него была на редкость приятная, хотя в высшей степени необычная: из-за непропорционально длинного подбородка она забавно искажала лицо. Еще в нем выделялись очки без стекол в черной пластмассовой оправе и смоляные черные волосы, уложенные чем-то в беспорядочные торчащие пряди. Присмотревшись, я понял, что у него накрашены глаза. Одет он был, как все сектанты: в черный костюм и лаковые ботинки. Не похоже, что он нас боялся, но и угрозы я от него не чувствовал. А еще мне пришла в голову мысль, что хорошо было бы попробовать на вкус его кровь.
- А имя у тебя есть, трагик? – Фыркнул Малефик.
- Вы не поняли, - вежливо пояснил он. – Это и есть мое имя.
- Тогда перестань улыбаться, - посоветовал мой друг, и Трагик расхохотался. Было в его смехе что-то такое, что у меня мурашки пробежали по спине. Смеялся он так же низко, как и говорил, и как-то зловеще, но без сарказма.
- Меня так назвали, потому что я страдаю депрессиями. Обычно я вполне нормальный… вампир.
- Ты же сектант.
- Я был сектантом. До вчерашнего вечера.
- Тем не менее ты считал, что все вампиры – демоны, и решил принять их силу, дабы с ними же бороться…
- Это тоже неверно. Я попал в Секту не совсем обычным способом. Я уже был мертвым, когда они нашли меня. И потребовали вступить в их ряды – или умереть. Я выбрал первое. Хотя, клянусь, их взгляды не казались мне даже забавными… Но тем не менее я продолжал состоять в их числе и даже что-то там делал, когда мне поручали. По крайней мере, я не был одинок. Одиночество – мой самый большой враг. Когда я остаюсь один – приходит депрессия, - он поежился. – Но я в жизни не убил ни одного себе подобного и даже не пытался, я мог бы поклясться на Библии, но вряд ли она у вас есть.
- Ну почему же, есть, конечно, - очнулся Ромео. – Но разве ты считаешь, что после смерти имеешь право клясться на ней?
- Я верю, что никогда не остаюсь один. Что мой ангел по-прежнему следует за мной, как и при жизни, и когда рядом нет никого другого, я разговариваю с ним. И он отвечает, если хочет.
- Боюсь, ты шизофреник, - подвел черту Малефик. – Может, расскажешь все-таки, что произошло в кукольном театре?
- Думаю, вы и так догадываетесь. Я так понял, что руководство Секты совсем не желало на самом деле придерживаться своей идеологии, Секта была задумана, чтобы привлекать молодых людей на свою сторону и противостоять внешним организациям, самой сильной из которых был Совет. Но теперь Совет пал, все вздохнули свободно, а о тех нескольких вампирах, что остались вживых, никто не хочет беспокоиться. Поэтому нужда в армии отпала. Нас всех собрали, объявили об окончании нашей великой миссии, всех поздравили, а потом всем по очереди разлили темно-фиолетовую жидкость, и по команде все ее выпили… Я побоялся пить и просто незаметно слил ее за шиворот, до сих пор щиплет. К счастью, никто этого не заметил, и, когда все начали засыпать, я тоже упал на пол. К счастью, я был совсем недалеко от выхода в какое-то помещение, гримерку или Бог весть что это было… И когда появились оборотни, меня уже было не найти. Но выйти оттуда на улицу я не мог, да и некуда было в общем-то податься. На самом деле мне очень повезло, что меня нашли вы. Я ведь правильно понимаю, что вы не имеете отношения ни к Секте, ни к Совету?
- Почему ты не называешь их братством, как все остальные сектанты?
- Они никогда не были для меня братством. Это все ложь, я никогда не был частью этой лжи.
- Так что это получается, оборотни в сговоре с Сектой? – Заволновался Ромео. – Это же ужасно! Это меняет все положение вещей. Тогда Секта – страшная сила, невероятно опасная организация, на службе которой состоят наши естественные враги.
- Не могу рассказать об оборотнях почти ничего, - признался Трагик. – Я ничего о них не знал до этого вечера, даже не подозревал, что у Секты есть такие резервы.
- Расскажи лучше о том, как ты стал вампиром, - попросил я. – Это пока самое темное место в твоем рассказе.
- Мои создатели, - он ненадолго задумался, а затем продолжил: - Мои создатели были членами Совета. Они были потрясающими вампирами, более разумных и мягких личностей я никогда не встречал. Они по сути подарили мне вторую жизнь – в той, предыдущей я был сыном богатых родителей, у которых никогда не было для меня времени. Из-за своих депрессий я ни с кем не мог долго уживаться, у меня не было постоянных друзей, пока однажды уже в колледже судьба не свела меня с ребятами, которые исповедовали культ смерти. Они одевались в черное, слушали мрачную музыку, красили волосы и ногти в черный цвет.
Тут я обратил внимание, что и ногти у него тоже накрашены. Покрытие давно не обновляли, и кусочки уже стали откалываться. Надо посоветовать ему попросить лак у Малефика, и необходимость подкрашивать ногти сразу отпадет.
- Но главное – они не считали депрессию чем-то из ряда вон выходящим, негативным или раздражающим. Я даже знал нескольких людей, которые специально доводили себя до морального истощения. По-моему, это была просто дань моде - в их среде считалось, что это круто, - но по крайней мере я мог чувствовать себя своим. Тем более что носить черное мне нравилось, да и к тяжелой музыке я неравнодушен. В общем, я влился в их среду. Так как с деньгами проблем у меня не было, начались походы в ночные клубы, где собирались их единомышленники. У меня было множество девушек и множество шрамов на теле. Многие исповедовали эстетику садо-мазо, и в конце концов я приучился любить боль. Сейчас, когда я ничего не чувствую, мне этого даже не хватает… Я резал вены пару раз, но кровь вытекала, шрамы на руках затягивались, а боли не было, и в конце концов я отказался от этой затеи.
Ну а потом были наркотики. Вот это меня и погубило. Сигареты и абсент хоть и убивали мой разум, но медленно, куда более медленно, чем, скажем, телевидение или студенты из колледжа. А тут я невозможно быстро скатился до состояния, когда уже не понимал, что делаю и где нахожусь. Бывало, я не мог отличить реальность от моей фантазии. Я уже не мог верить самому себе, иногда мои галлюцинации были настолько реальными… Кроме того, депрессии ужесточились. Пик пришелся на тот период, когда я начал принимать ЛСД. Это был своеобразный риск, русская рулетка: я никогда не знал, что сделаю через час, принимая очередную порцию. То ли стану нестерпимо счастлив, то ли покончу с собой… Иногда я запирался в комнате и мечтал, чтобы мне пришла в голову мысль умереть, пока я под кайфом. Я больше не мог себя контролировать. Даже родители начали замечать, что я не в себе, хотя обычно не придавали этому значения. Я не желал их расстраивать и ушел из дома с твердой мыслью прекратить это. Вот в таком состоянии меня и нашли Роза и Примула. Обе весьма почтенного возраста, в старомодных платьях, они забрали меня с собой, привели в порядок, а затем подарили вечную жизнь… Понятия не имею, откуда они знали о подробностях Ритуала. Хоть они и занимали высокий пост в Совете, насколько я знаю, до самого Ритуала их никогда не допускали. Несколько лет я прожил с ними, они обучили меня всему, чему успели, это было, пожалуй, лучшее время в моей жизни. Во время депрессии одна из них обязательно сидела рядом, читала мне вслух или просто что-нибудь рассказывала, но я никогда не слушал. Было так приятно ощущать их заботу, знать, что меня не оставят, пока мне не станет лучше. А потом моей жизни пришел конец: Совет рухнул, и мои наставницы погибли. Я продолжал жить в их доме, и снова стал задумываться о самоубийстве, когда меня забрали сектанты… Вот, собственно, и все.
- Ничего себе, - прокомментировал Малефик. – Мы-то ломаем головы, где Формалин достал документы о Ритуале, а выясняется, что вампиров делают все кому не лень… Как же тебя утаили от Совета?
- Роза и Примула, - задумчиво пробормотал Ромео. – Я помню их. Действительно, две чудные пожилые дамы, они заведовали в Совете библиотекой и частично – бухгалтерией. Бюрократия там была развита просто безбожно. Но они не погибли вместе с остальными членами Совета, я бы запомнил.
- Они мертвы, я уверен, - покачал головой Трагик. – Не знаю, как и где это случилось, но я потерял с ними связь. Совсем.
- Вы… были связаны Узами? – уточнил Малефик. Он наконец-то убрал руку с его плеча.
- Нет, мы не пили друг у друга, если ты об этом. Это было… теснее. Мы так привязались друг к другу. Роза и Примула были родными сестрами, а я словно влился в их семью. Ко мне относились, как к любимому внуку. У меня никогда не было такой семьи.
Трагик побледнел, глаза у него лихорадочно блестели. Внезапно он извинился и вышел.
- Ну, что скажете? – Первым нарушил тишину Малефик. – Не думаю, что он врет.
- Чист, как горный хрусталь, - подтвердил Ромео.
- Я его и раньше знал. По-моему, он неплохой парень, разве что мрачноватый.
- Мне он нравится, - заметила Злата. Ромео подмигнул ей, и она нахмурила брови: - Я совсем не то имела в виду. И потом, я для него слишком маленькая…
Вывод остался за мной. Ничего особо выдающегося мне в голову не пришло, так что пришлось выкручиваться.
- Мне кажется, он сейчас не в себе. Пойду посмотрю, не наделает ли он глупостей.
Трагика я нашел на ступеньках лестницы, ведущей в ту часть дома, которой мы никогда не пользовались. По-моему, я там даже не был, кроме того раза, когда отчаянно искал Инститориса. Бедный мой друг, я уже почти не сомневался, что его пропажа – на совести сектантов.
Бывший член Секты упорно наносил себе порез за порезом осколком стекла – Бог знает, где он его нашел. Он уже залил свой костюм, кровь пропитала черную шерстяную ткань, но порезы быстро закрывались, и он методично обновлял их, хотя никакого смысла в этом не было.
Я сел рядом, помолчал, потом насильно отобрал у него осколок и крепко обнял, не давая потянуться за ним снова.
- Прости, что заставили тебя вспоминать прошлое.
- Все в порядке, - он заметно охрип, голос стал каким-то обреченным, - вам ведь это было необходимо. Я понимаю.
- До сих пор я только один раз видел, как вампир режет вены.
- Малефик?
- Как ты угадал?
- Почуял в нем родственную душу… - Трагик слабо улыбнулся. Усмешка получилась кривой и невеселой. – Он ведь тоже неуравновешен?
- Ты даже не представляешь, как. – На самом деле мне было ужасно трудно вникать в то, что он говорит. Кровь вампира ничем не пахнет, она почти холодная, но воздух все равно уже был насыщен ее испарениями, кровь была на ступеньках, на его одежде и уже на мне самом. Я погладил его волосы, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Я никак не мог придумать тему для разговора.
- Я хотел спросить, а зачем тебе очки, если в них все равно нет стекол?
- Ну, после Ритуала я видел прекрасно, а очки ношу, сколько себя помню. Жаль было от них избавляться.
- А все в Секте носят такую униформу?
- Вообще-то нет. Мы должны достигнуть какого-то ранга, после чего разрешается носить самую обычную одежду, какую хочешь. Все в Секте стремились к этому, и меня часто ругали, что я за пять лет не достиг высшей степени просвещения.
- Сколько лет?! – Я на секунду даже забыл о запахе крови. Сложив в уме два и два, я понял, что глубоко заблуждался: действительно, если он помнит падение Совета, ему никак не может быть меньше пяти лет со дня смерти.
- А просвещенные потом выполняют серьезные задачи: убивают, вербуют новобранцев, внедряются в Совет… Ну, внедрялись, пока он был. При мне этого уже не было. Это целая шпионская сеть, я даже примерно не знаю, чем они все занимались. Главное – все просвещенные заслужили доверие руководства, они уже потеряны для общества. Мне частенько случалось их видеть, то вроде нормальные-нормальные, а потом вдруг падают на колени и начинают биться головой об пол.
- Ты хочешь сказать, что Секта… внедряла своих шпионов в Совет?
- Ну да.
- Хм, Ромео это явно порадует… Выходит, не все так гладко: мы могли бы, конечно, сосуществовать с Сектой, но слишком уж много у нас проблем из-за их деятельности. Но об этом мы подумаем потом, все вместе. Смотри, уже скоро светает, ты собираешься спать?
Трагик покачал головой.
- Я не сплю почти с того самого дня, как умер. Просто не могу.
- Это… Это же здорово! То есть это, конечно, плохо, но ты сможешь составить мне компанию. Я приглядываю за мальчиком, он тоже был сектантом.
- Я его помню. А вы дали ему имя?
- Круцио.
- Да, ему подходит… Ты придумал?
- Да как-то само получилось. Тебе бы это имя тоже вообще-то подошло.
- Частенько я и в самом деле трагичен, - он улыбнулся, уже не так натянуто. – Знаешь, я начал было уходить в себя, а потом пришел ты – и я снова чувствую себя нормально… Словно ты меня вылечил. Забавно, раньше я никак не мог избавиться от мыслей, пока они не уходили сами.
- Я рад, что тебе лучше. Ладно, пошли укладывать Круцио. Ты собираешься весь день провести на ногах или все-таки попробуешь вздремнуть?
- Только за компанию с тобой.
Признаться, меня это устраивало. В итоге мы улеглись втроем на одну кровать, Круцио сразу же заснул, а я закрыл глаза и старался убедить себя, что не буду потакать своим слабостям. О чем думал Трагик, не знаю, но вряд ли о чем-то хорошем.