Он был изгоем. В мире просто не хватало места для таких существ, мир был создан для других. Эта мысль угнетала его более всего на свете, ведь он родился, жил и пытался радоваться жизни абсолютно так же, как делали его сверстники. Но что-то сложилось не так. Возможно, дело было в психологии, хотя сам он считал, что на земле у него есть миссия, и он просто обязан ее выполнить во благо всего мира.
Никто не понимал его безумных идей, а ведь они могли бы спасти мир, как предрекал он. Он просто хотел изменить мир к светлому, изъять все ненужные элементы и добавить капельку добра, чтобы люди обрели свое счастье и поняли, ради чего стоит жить, а ради чего нет… Но никто не хотел его слушать. «Безумец!» - кричали одни; «Лицедей!» - возмущались иные, а бывало так, что его просто избивали до потери сознания. И только спустя вечность, когда сознание возвращалось в его бренную голову, он понимал свою никчемность и никчемность людей, окружавших его.
Единственное, что он никак не мог понять – почему же люди даже не хотят выслушать его? Неужели муравейник может помочь человеку стать счастливым? Неужели эта бессмысленная ежедневная суматоха приведет к чему-то стоящему? Где, объясните мне, где ваша цель, люди? – восклицал он, бредя ссутулившейся походкой по улицам, отпугивая от себя редких прохожих, испуганно озиравшихся в его сторону.
И однажды он устал. Нет, он не был измучен постоянным движением или голодом. Он был измучен ненавистью этих людей к светлому. Он устал внушать людям, как следует жить, насколько важно блюсти какие-либо моральные принципы, будь то Коран или Библия… Бог, казалось, не хотел помочь ему. И все же каждую секунду его бытия к нему приходила мысль, что он не единственный мученик, что был Христос, который отдал свою жизнь ради этих существ. Где то в глубине его сердца возникала мысль, что нужно просто терпеть, и спасение придет…
Он обнищал. Теперь ему не на что было купить кусок хлеба, а люди проходили мимо, едва заслышал его проповеди, принимая его за очередного шарлатана или сумасшедшего. Ему стало негде спать. Местные нищие знали его в лицо и не пускали в свои подвалы даже погреться перед огнем. И впервые в жизни он проклял свою жизнь, своего Бога, свою миссию… Это проклятие отозвалось эхом во всех частицах его души, оно проникло повсюду, оно мешало ему дышать… Отголосок проклятия, казалось, нарушил тишину вокруг него, и заполнил все вокруг. И свет озарил лицо нищего бродяги, и мощный голос заговорил с ним. «Хочешь ли ты прекратить свои мучения?» - спросил он бродягу. Нищий опешил, не зная, что и произнести. Теперь его охватил панический страх, хотя он сам не мог понять, от чего. «Да, хочу» - произнес он наконец…
Голос исчез. Бродяга стоял, не двигаясь и безмолвно смотря в небо. Ореол света медленно потух… Пророк не понимал, что происходит. Он оглянулся. Те же люди, те же строения, та же жизнь… Но что-то в ней было не так. Он начал присматриваться к лицам проходящих мимо людей. Увиденное им было ужасно. Окружающий мир полностью преобразился. Исчезли деревья и трава, адский огонь охватил абсолютно все, по нему бесстрашно перемещались люди… В каждом лице, в каждом силуэте ему виделся демон, строения превратились в кучу горящих развалин, а небо полностью исчезло…
И он понял все, но было слишком поздно…