Хитрая улыбка, нежно касаешься своим носом моего, скользишь губами по щеке, чуть прищуривая серо-зеленые глаза, скрывая их за светлыми, почему-то кажущимися рыжими ресницами.
- Вот ты наглый!
- Наглый? Ну ладно, не буду...- шутливо обижаясь, отходишь, пряча руки, до это скользившие по моей коже, за спиной. Смеюсь.
- Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Нашкодил, а теперь прощения ищешь... ну прям как лис!
- Лис?- непонимающая улыбка. Гордый, какой же ты гордый...
И все же я знаю, что от меня ты стерпишь все... а то, что не сможешь, просто пропустишь мимо ушей. Возможно, это просто тяжесть вины... может, ты действительно что-то чувствуешь...
Но, господин Лис, мне все равно все это до жути нравится... да и тебе, думаю, тоже.
Смешно вспомнить, что ты обожаешь зарываться носом в мои волосы, прижиматься щекой к коже... говоришь, что от меня всегда очень вкусно пахнет.
Нда. Но при этом ты весьма консервативен, не любишь, когда я одеваю что-то, что непонятно тебе, что красиво и модно для настоящего ценителя. Эх...
Лис, что же ты со мной делаешь?...

Серый дождь уныло хлестал по окнам, девушка с глазами убийцы медленно расчесывала волосы, смотря в зеркало, отражающее милое лицо, пухлые губы, по-детски загнутые ресницы и мертвые безразличные ко всему глаза. На подушке мирно спал игрушечный кот, она мельком, походя, дотронулась до когда-то такой дорогой вещи, но сразу отдернула пальцы. Он ей был противен. Тогда девушка вышла на улицу, идя по серой мостовой, не смотря ни на кого и одновременно видя всех, каждую душу, прошедшую мимо. Грязную, мелкую, жадную. Девушка лишь передернула плечами, кутаясь в выцветший болотный шарф. Нищие, сидящие вдоль длинных домов, жалобно смотрящие, просящие помощи, вызвали лишь презрительную усмешку. "Опять эта шваль". Девушка шла дальше, не сворачивая, смотря на мир глазами убийцы. Она была готова покончить с этим, покончить раз и навсегда со всем. В ее сердце, которое еще давало пару ударов в минуту, в самом уголке жил тот маленький, картонный мир, созданный ей самой. Хрупкий, в своей невесомости, но такой целый и огромный для нее... Но сколько вокруг грязи и сколько умерших идей, налипающих, стремящихся забрать кусочек ее себе, растащить все. Когда-то и она боролась. Боролась ради Тебя. Жила ради Тебя. Была Тобой.
Девушка с глазами убийцы шла по мосту, смотря на серую ленту реки, видя масленные лица зажравшихся... но ее уже не коробило. Ей было все равно даже когда она увидела Тебя. Ты стоял, небрежно облокотившись на перила, смотря в неожиданно упавшую на город почему-то почти безлюдную ночь. Девушка сбавила шаг.
- Прости меня...- ты поднял красные, опухшие глаза на нее,- прости.
"Как ты жалок". Она молчала, презрительно оглядывая то, что когда-то любила. "Любила?" Нет... ей не знакомы чувства.
- Может... мы могли бы?
"Мы". Перед глазами встали картины прошлого... светлые картины. Она отшатнулась, как от пощечины, смотря в серое небо глаз.
- Нет больше "мы". Как нет больше и меня,- немного глухо, придушенно.
Ты побледнел, протягивая к ней руку.
Она отбросила ее, расхохоталась, будто рык, рев раненого зверя, бросая картонный мир себе под ноги, топча его. Ей уже плевать на всех. И на Тебя и на нее саму.
- Помнишь, тебе нравилось, как я танцую?- ухмылка, даже какое-то скрытое торжество, сияние в глазах девушки...девушки с глазами убийцы,- жги! Жги его, этот никому не нужный мир! Жги! А я спляшу у костра...



В колонках играет - ill Nino - "How can I live"

Я живу в небольшом городке, сплошь обросшим современными легендами. Порой я просто удивляюсь, как такое малочисленное в себе место могло собрать столько различных правдивых и не очень историй, легенд, даже откровенных сказок. Иногда они звучат очень правдиво, а иногда сами являются правдой. У нас очень много памятников, старых церквей, святых мест. Здесь почти каждый клочок земли покрыт кровью, это породило множество историй...
У нас есть сопка - Генералка, которую величаво прозывают горой. На ней, в память о ВО, возвышается крест, недавно реконструированный. Многие любят летом ходить туда, смотреть вниз с высокого обрыва, устраивать неподалеку пикники. Там очень красиво, попасть на гору можно совершенно разными способами. Лично я предпочитаю ползать по почти отвесным скалам с веселой компанией, поддерживающей друг друга. Плохо, ели идет дождь - велика вероятность поскользнуться. Именно поэтому лучше не ходить туда одному. Сколько уже солдат, сбежавших из части, там погибло - никто не считает. Многих просто не находят. А они все равно бегут на нее, будто их тянет кто-то...
Говорят, свое название гора получила от погибшего там генерала, случайно засмотревшегося на пейзаж и упавшего вниз. Однако, есть и другая история...
Если идти по главной дороге, то видно черную расщелину, уходящую вглубь горы. Она находится слишком высоко, чтобы залезть туда, это очень опасно, но многие с интересом смотрят. Говорят, во времена ВО немцы построили здесь базу, внутри горы, в пещере. Она была хорошо оснащена, кроме оружия там было также место для развлечений, бар. Когда началось наступление советских войск, немцы устроили засаду, спрятавшись недалеко от пещеры. Наши же нашли ее, решив, что гитлеровцы быстро скрылись, там устроились на ночлег из-за сильного дождя. Ночью немцы устроили взрыв, пещеру завалило вместе с нашими. Немцы ушли.
Я не знаю, правда ли это, но каждый раз, как представлю, сердце обливается кровью... и все чаще, проходя мимо, ловлю себя на мысли, что до ужаса хочется залезть в эту темную расщелину, может, эта и есть та самая дверь, которую немцы завалили?...

Фотографии Коламбина : Я и друзья

Фотографии Коламбина : Я и друзья

Жизнь - это поезд и мчится он быстро.
Нам кажется - день, а прошел уже год.
И все же мы ждем, что хоть что-то случится,
Что встретим мы в жизни крутой поворот.
Судьба очень часто пред выбором ставит,
Какою дорогой - решать лишь тебе.
И если есть цель, то никто не заставит
Свернуть. Плюнь на всех и двигай к мечте!
Да только вот жизнь из этого соткана,
Чтоб научились ценить каждый миг:
Взгляды и жесты, общение - вот оно!
Вот оно все, для чего стоит жить!
Да, я согласен, результат очень важен,
Но до него ты сперва доживи.
Тернистой дорогой сквозь горе и счастье,
Сквозь море обмана и, конечно, любви.
Дороги масштабные мы выбираем,
Но ведь идем мы сперва по тропе.
Колос большой из семени малого,
Вот он сей смысл в идиотском стишке.
В слове все легче, на деле сложнее:
Увидел, расцвел, потянулся к тебе,
Да вот пути совершенно другие.
Придется ему позабыть о тебе...
Немного печально и даже обидно.
Но сделан ли выбор? Если да, ну так в путь!
Не сразу все прошлое будет забыто,
Ну а пока тяжело лишь заснуть.
А было ли что-то? Да, было и много!
Такое и я б не хотел забывать.
Он встретил девчонку, каких так немного,
Она стоит того, чтобы мог он страдать.
Но вот в чем забава - обычное дело,
И я все обставил, как бразильский сериал.
Извини, виноват, но все так наболело...
Я не со зла, кто бы что ни сказал.
Вот она, лирика, нашего века:
Он к тебе "да", а ты ему "нет".
Нет, не понять мне судьбу человека,
Ладно. На этом не кончится свет.
Зачем же он в жизни ищет проблемы?
Ищет зачем безответной любви?
Прежде, чем сердце разбить о колено,
Крикни хотя бы "прощай и прости"!
Месяц иль год. Побешусь, успокоюсь.
Любое начало имеет конец.
Увы! Не увидим мы это историю,
Историю этих двух славных сердец.
Знаю: каждый из нас верит в Бога,
Кто-то сильнее, а кто-то слабей.
Каждого ждет своя дорога,
И каждый сам пройдет по ней.
Быть может, пути вскоре пересекутся,
Что будет? Не знаю. Узнать - никогда.
При встрече, наверно, они улыбнуться.
Новые люди - другая судьба.
Жизнь - это поезд и мчится он быстро.
Нам кажется - день, а прошел уже год.
Темное небо звездою искрится,
Кажется, я не успел в поворот.
Сколько дорог и какую бы выбрать,
Чтобы потом не жалеть ни о чем?
Мы встретимся, может. Шальную улыбку
Он будет помнить всегда: день за днем.
О чем эти строки? Честно? Не знаю.
И каждый отыщет в них что-то свое.
Теперь, если честно, я ее понимаю.
Жалко, что раньше не понял ее.


-------- ----------- -----------

Прости. Так больно. Я жалею.
Прости, прости - хочу сказать.
Но верю я, что я сумею
Забыть. Нельзя же вечно лишь мечтать?
Я знаю, что я виновата,
А ты любил... и мы могли.
Но наша карта уж поднята.
Прости меня. И отпусти.
Я знаю, строк не прочитаешь,
И я пишу их для себя.
Но слезы капают. Не знаешь,
Но плачу я из-за тебя.
А ты бы видел, как красивы
Твои глаза, как океан.
Они бездонны, как приливы,
Но в них всегда грустит туман.
Ну почему ты совершенен?
Ну почему печален ты?
Ну почему мы были вместе
И не могу забыть мечты?
Да, я разбила и сломала
Все то, что ты с трудом воздвиг.
Но не могу и не желала
Жить в клетке, что ты предложил.
Прости меня, но я как птица.
Меня почти ты приручил.
Но не получится расстаться
Мне с небом. Даже по любви.
Прости, прости. Я жду, скучаю.
И вспоминаю каждый миг.
Мне больно. Ты страдаешь, знаю.
И плачу я. Душа болит.
Но не хочу. Не нужно встречи,
Быть может, ты меня поймешь.
Ведь говорят, что время лечит.
И ты с другой уже идешь.
Но я же вижу твои взгляды.
Как хорошо, что есть она!
Она спасет тебя, а слезы
Ты не увидишь никогда.
Прости, ты лучше всех на свете.
Но, видно, я совсем не та.
Мой друг, я - беспризорный ветер.
И я как он. Без сердца я.
Прости, прощай, я так хотела...
Да и сейчас я так хочу...
Ты только знай, что я желала
Осуществить твою мечту.
Не получилось. Ну так что же?
Быть вместе нам не удалось.
... и дождь по крышам снова хлещет.
Прощай. Но помни, что сбылось.

Не зови.
Не кричи.
Улыбайся.
Мне слишком нравится, когда ты такой.
Нам в любви суждено распрощаться.
Надоела тебе.
Успокой
мою душу.
Отдай
мое сердце.
И
Уходи.

Хм... надо же. Оказывается, у меня "голубая кровь". Странно, честное слово, не ожидала. Но так считают многие. Нда... интересная была реакция у мамы на эту тему.
Цитируя: "И как в нашей рабоче-крестьянской семье могла родиться голубая кровь? Не понимаю..."- Она говорила с улыбкой, а я задумалась. Ведь если про меня так говорят, то, значит, есть в моем поведении что-то такое... Ну, да. Я люблю красиво одеваться... а еще я отстаиваю свое мнение. Но я могу уступить, если сама увижу, что мое мнение не очень хорошо. Манеры? Хм... ну, возможно, я манерная... гордячка? Да, признаю. Гордячка, и что? Я никогда никому не тыкаю "пойди и сделай это". Я бы не сказала, что я прямо такой уж явно выраженный лидер, скорее просто человек, который не выполняет чужие приказы и имеет собственное мнение. Я всегда держу слово, но я вполне трудолюбива... хотя... ну, конечно, бывает время, когда хочется все бросить и увильнуть, но я все же делаю то, что нужно. Хм... хотя, честно говоря, мне глубоко фиолетово, что про меня думают. Я прислушиваюсь лишь к тем, кого уважаю.
Хм... Перечитав пост, задумалась. Может, меня и не зря прозвали Королевской кровью? :D

Я давился ядом
Впитывал Отраву в кожу,
Был сам не свой, не похожим.
Я умирал от горькой любви, мёртвой любви,
Я забирал все её оплеухи, все синяки.
Я уходил, забивал, не роняя слезы,
Я пытался любить мою Отраву внутри,
Я пытался давить, не болеть, не хотеть,
Я сломался под тяжёлым взглядом потерь.
Заново ядом напился…Теперь
Я улетел, я не такой,
Я напился сочного яда рекой
Мне Отрава сказала, что пора на покой
И указала холодной рукой
Путь туда, где небо плачет водой,
Путь туда, где нет яда, туда, где мир совсем другой…

(Стащено у Даши (Отрава) )

Robbie Williams - Angels


I sit and wait
Does an angel contemplate my fate
And do they know
The places where we go
When we're grey and old
'cos I've been told
That salvation lets their wings unfold
So when im lying in my bed
Thoughts running through my head
And I feel that love is dead
Im loving angels instead

And through it all she offers me protection
A lot of love and affection
Whether I'm right or wrong
And down the waterfall
Wherever it may take me
I know that life wont break me
When I come to call she wont forsake me
Im loving angels instead

When im feeling weak
And my pain walks down a one way street
I look above
And I know ill always be blessed with love
And as the feeling grows
She breathes flesh to my bones
And when love is dead
Im loving angels instead

And through it all she offers me protection
A lot of love and affection
Whether im right or wrong
And down the waterfall
Wherever it may take me
I know that life wont break me
When i come to call she wont forsake me
Im loving angels instead

Так приятно услышать голос. И так страшно понимать, что можно его не услышать. В который раз давлю слезы, я уже не считаю. Знаю одно - я не помню, когда плакала последний раз. И, надеюсь, не вспомню.
Не понимаю одного... ну зачем ты связался с ними? Ты же все прекрасно знал. Ведь это твоего брата убили... почти у тебя на глазах, как же ты можешь общаться с его "сотоварищами-друзьями" из-за которых это произошло? Не понимаю... я тебя не понимаю. Зачем тебе это нужно? Смерть отобрала у тебя слишком многих, зачем же ты играешь с ней? Ты бы знал, как замирает сердце, каждый раз, когда ты слишком долго не звонишь, или когда вечером говоришь, что тебя подвезли твои "друзья". Я так не могу. Нервы. Ни к черту.
Ты улыбаешься, шутишь... а я не могу. Не могу без опаски смотреть в твои глаза, боясь почувствовать ЕЕ за твоей спиной, с обнаженной косой. Ты будто специально ныряешь в этот омут... ты и сам признаешь, что только я помогаю иногда всплывать на поверхность. А твоя мама, ты о ней думаешь? У нее, кроме тебя, никого и не осталось... ты говоришь, что думаешь и что ничего с тобой не случится... твой брат говорил также. Ты так на него похож, он для тебя кумир.
Как же спасти тебя? Я пытаюсь, я стараюсь... но время неумолимо. Нам его отмерили слишком мало.
Знаешь, я не буду плакать, ты не любишь слез, ты просто не знаешь, как их остановить, как помочь, поэтому я не буду плакать. Ради тебя не буду. Ты только живи и все. А больше я ничего не прошу.

- Мы друзья... верно?
- Конечно.
Не прописная истина. Ну и что, что иногда ты слишком мягко меня обнимаешь или нежно целуешь в щеку, впитывая запах кожи, прижимаясь щекой к плечу или шее. Твой свитер потом всегда забавно пахнет вишней.
Мы слишком много раз с тобой обжигались. Поэтому мы друзья. Ну и что, что иногда я даю себе волю и тискаю тебя, щекочу, легко касаюсь щеки, заглядывая в глаза. Ты часто улыбаешься, любишь "задевать" меня.
Но мы ведь друзья, не правда ли? Неважно, что ты носишь меня на руках и очень часто не хочешь отпускать узкой ладони из своей широкой, ловя мой взгляд, извиняясь за то, чего не делал... ну и что, что на фотографии мы выглядим сладкой парочкой, все это неважно, правда?...
Но... сегодня. Твой поцелуй... теплый, полный горечи, заискивающий и заранее извиняющийся сам за себя... разве это дружба? А я... я ведь ответила. Мягко, не так, как раньше... что-то поменялось. Поменялось прежде всего в нас самих. Может, этот раз будет лучше? А может - нет?
Не знаю. Но, если захочешь, я сделаю вид, что забыла его, что ничего не было... но хочешь ли ты?...

Я помню тебя очень хорошо - темная морщинистая кожа, загар прилип к ней намертво, желтые от постоянного курения пальцы, блеклые, но веселые глаза, чуть потертые вещи, татуировка на запястье. Помню, когда я тебя спрашивала об этом наколотом сердце, ты говорил: "Молодой был... с друзьями баловались и накололи". Я улыбалась, представляя, как ты был молодой и делал себе наколку...
Ты часто жаловался на боли в животе, но все никак не хотел съездить на осмотр, а когда ездил - доктор оказывался вечно занят. Ты лишь усмехался, терпя редкие, но сильные зуды.
Как-то мама заставила тебя поехать... врачи всполошились. Ты сидел в приемной, долго ожидая, пока выйдет моя мама. Она плакала.
- Долго ему осталось?
- Месяца 3... в лучшем случае - 6.
Когда она вышла, то не смогла скрыть слез. Ты лишь кивнул, ты все слышал.
- Что они сказали?
Она попыталась улыбнуться.
- Тебе еще жить и жить.
Ты провел желтой морщинистой рукой по ее волосам, шепнув: "Все будет хорошо". Ты же сильный... ты не мог себе позволить плакать, только не при дочери. Вскоре ты переехал к нам, чтобы не попадать под удары дяди. Ты просто физически уже не мог постоять за себя.
Время шло. Все чаще ты только лежал... помню, сахар ты не любил, мама постоянно покупала вкусные конфеты для тебя... а ты частенько отдавал их мне, мне стыдно и смешно вспомнить, что, бывало, я таскала их из шкафа, пока никто не видел. Но мне казалось, что ты будешь всегда, что ты не уйдешь... я ошиблась.
Очень ясно помню наш последний Новый Год. Ты вышел из комнаты минут на 15, поддерживаемый мамой... тебе уже было трудно передвигаться, живот порядком распух, рубашка на нем всегда плотно прилегала, щеки впали, но глаза были все такие же добрые и лучистые. Ты слабо улыбнулся и сказал, что лучше пойдешь. Спустя несколько минут после боя курантов, ты ушел в комнату и лег спать. Удивительно, но это последнее яркое воспоминание о тебе вплоть до самой смерти. Не знаю, почему...
В тот день с утра все пошло как-то не так. Мороз, вьюга... электричество то чуть погасало, то наоборот вспыхивало ярко. Ты уже давно не мог сам ходить в туалет, без помощи, к вечеру мочевой пузырь начел опорожнятся... организм будто выводил все ненужное, готовясь к последнему. Было около часа ночи, когда ты что-то почувствовал. Ты подозвал маму, я стояла и смотрела. Она разревелась.
- Галь... приходит.
- Нет, нет! Сейчас я тебе укольчик сделаю,- она трясущимися руками достала шприц, пытаясь поставить укол. Ты ее отговаривал. У меня перед глазами все поплыло. Помню твое хрипкое дыхание и мамины судорожные всхлипывания, причитания. Она крепко держала твою руку, прижавшись к ней щекой. Ты то открывал глаза, то закрывал, видя уже что-то, что не дано было видеть нам. Она почти кричала. Твои движения становились все более медленными, жизь по капле утекала, ты угасал.
- Дедушка...
Мама обернулась, увидев меня, она быстро написала записку и отправила меня к подруге, чтобы та звонила в скорую. Я ушла, ничего не соображая.
Но я уже видела. Видела, что это бесполезно. Ты ушел.
Твои похороны я не видела... меня отослали к маминой подруге, запретили смотреть в окно... я мирно играла с ее дочкой, куклами. Детское сознание еще не готово было переварить тот масштаб боли, который обрушится потом. Но это было даже хорошо. Это дало мне отсрочку, спасло хрупкое сознание...
Дедушка, прости меня за все. Я тебя очень люблю, просто знай это. Надеюсь, тебе там лучше.

Если бы ты знал, какого это - чувствовать руки, окунаться в запах, слышать биение сердца и знать, что рядом ты. Жадно ловить глазами каждое движение, вздох, полуулыбку. Как приятно осозновать, что кому-то нужен, что есть кто-то, кому не безразличен. Что если что-то случится, то всегда помогут, утешат... обнимут крепко-крепко, прижав к себе, успокаивая, легко дотронуться губами до щеки, притянут на колени и будут няньчить, как маленькую. Знать, что не один. Знать, что двое. И не нужен больше никто и ничто, и время летит, не задевая, проносясь мимо, жалея мгновений счастья...
Даже если это счастье мимолетно, нужно уметь ловить мгновения, моменты, секунды... ради это стоит жить.

В колонках играет - КГБ - "Я тебя не отдам"

Ты меня обманул. Опять. Со слезами на глазах улыбнулась, отправляя сообщение.
"Ты проиграл, придется выполнять желание"
Требовательный телефонный звонок спустя несколько минут. Оправдываешься.
Закусив губу, выслушиваю.
- Тебе еще не надоело врать?
- Да я не вру! Спроси Игоря!
- Давай, спрошу.
К трубке подходит Игорь, подтверждая твою правоту. Но я же знаю, мне сказал проверенный человек. Ты меня обманываешь.
- Да вы все там заврались!
Со злостью швырнув телефон, врубаю музыку на полную.
Мой "проверенный человек" звонит мне, оправдывая тебя.
- Слушай, ты там не под дулом пистолета, нет?
- Нет, Алин, правда.
- Ладно,- пожимаю плечами. К трубке подходишь ты.
- Убедилась?
Ехидно прищуриваюсь:
- Ты бы мне еще Кислого в доказательство привел.
- А вот и приведу!
Через несколько минут стук в дверь... я так и думала, что это Кислый. И он оправлывает тебя. Усмехнувшись, качаю головой. Ты решил побить моего "проверенного человека".
- Передай ему, что если он его тронет, то потом я ему сама ухи пооткручиваю.
Кислый, кивнув, уходит.
Ты звонишь. Поднимаю трубку.
- Ну что, убедилась? Я не проиграл.
- Может быть,- прижав телефон плечом, попутно убираюсь в комнате, успокаиваюсь.
- Так что... я вечером зайду, если ты не против?
- Зайди.
- Мамка не будет ругаться?
- Да нет, она больше ругается, если мы просто стоим в подъезде, так что лучше чаю попьем.
- Отлично,- голос теплеет,- я не хочу проиграть и в этот раз.
- Тогда не ври мне. Никогда.
- Не буду.
- Ладно, до вечера.
- Пока.

Улыбнувшись, продолжаю уборку. Неужели ты настолько боишься потерять меня в третий раз?...

В колонках играет - T.A.T.U. - "Loves me not"

... яркое солнце, лето, жарко, многочисленные отражения слепят глаза. Но мне страшно, я бегу по длинному, причудливой формы коридору зеркал, кажется, выход везде, но, одновременно, его нет совсем. В зеркалах метаются тени, становится не по себе. Я бегу все быстрее и быстрее, дыхание сбивается, но тени не отстают, они густеют, становятся ярче, зловещее, солнце исчезает...
Проскользнув в один из просветов, падаю на бетонный пол закрытой беседки, такой знакомой с детства. Перевожу дыхание, оглядываюсь. Зеркала звенят, чернеют, надвигаются тучи. Собрав волю в кулак, поднимаюсь, глаза бешенно ищут выхода. Подхожу к скамейке, на ней сидит старик, сначала я его не заметила. На нем старая красная рубашка, чуть потертые брюки, волосы короткие, серебряные, кожа смуглая, морщинистая. Он медленно поднимает лицо...
- Дедушка?- недоверчиво всматриваюсь в такие родные и знакомые черты, в старчески блеклые, но живые глаза, тонкие линии скул и подбородка. Старик кивает, но что-то в его облике настораживает, я ежусь, будто от холода, хотя на улице жарко.
- Алина, пойдем со мной,- он смотрит прямо, немного грустно,- будешь как принцесса...
Я вижу как над лавкой зависает что-то полупрозрачное, постепенно оформляясь в мою фигуру лет 6-7, маленькая девочка в пышном розовом платье с лентами, на голове серебристая коронка. Она сидит на троне, вокруг суетятся люди, бегают и всюду снуют слуги, делают все, что она скажет. С изумлением смотрю.
- Пойдем, Алинушка, пойдем,- сухие жилистые пальцы касаются моей руки.
- Дедушка... но ты же умер.
Смотрю на него с изумлением, удивлением, недоверием. Старик встает, сухие губы с усилием растягиваются в чуть более теплой и доброй улыбке, он проводит рукой по моим волосам, я беру его под руку, помогая идти. Дедушка доходит до стены беседки.
- Ты молодец... молодец,- хриплый вздох, покашливание.
- Дедушка... ты куда? А как же быть с НИМИ? Что мне делать? - Черные тени подбираются все ближе, я боюсь остаться с ними, боюсь того, что они могут принести с собой.
- Поймешь сама, все получится, не волнуйся,- последний легкий кивок головы и тень растворяется в воздухе. Сердце больно сжимается. Я знаю, что это был последний раз, больше я его не увижу. Никогда.
Медленно поворачиваюсь навстречу теням, зеркалам, отражениям. Я уже не боюсь, я знаю, что смогу.
... просыпаюсь.

В колонках играет - Город 312 "Останусь"

В колонках играет - Чай вдвоем "Прости"

Старый слон, любовно прозванный Женька, лежит на кровати. Точнее, это даже не слон, а слониха, с одним бивнем и уже порядком свалявшейся "шерсткой". Когда засыпаю, я всегда обнимаю ее, кладя голову на широкую плюшевую грудину. Она всегда поймет и всегда утешит, ей можно рассказать самое сокровенное и поделиться всем... я верующая, поэтому на ночь крещу ее, после того, как перекрещу себя, потом, чмокнув в щечку, желаю спокойной ночи и закрываю глаза...

Помню, как первый раз увидела тебя.
- Папа, это что? Шуба?
Отец привез из очередной командировки большой пакет, в котором, плотно прилегая к целлофану, лежало что-то серое, свернутое. Для пятилетней девочки это - нечто волшебное, удивительное. Улыбаясь, кидаюсь папе на шею. От него пахнет дорогой и небом. Он у меня летчик-механик, форма красивая, белая, парадная.
- Нет, не шуба, смотри, Алиночка,- он разворачивает пакет, я охаю, удивленно-радостно осматривая заморское диво, которое в то время в нашей стране отыскать было практически невозможно. Боясь притронуться к игрушке, хожу рядом, вокруг да около, как оголодавший лисенок, вдруг увидивший лакомый кусочек.
- А... это мальчик или девочка?
Папа смеется, приобняв маму. Та прячет красные, воспаленные глаза, улыбаясь. Я помню, сколько вечеров проведено у окна, смотря вдаль, в свинцовое небо.
- А как ты захочешь.
Аккуратно дрожащими детскими ручонками обнимаю игрушку, прижимая к себе.
- Тут бантик... пусть это будет девочка. Женя,- улыбаюсь,- точно. Женя.

Женя стала лучшим другом и любимой вещью. Она не игрушка, она живая, она хранит в себе тепло папиных рук и запах неба и дороги, такой дорогой мне с детства. Папочка, где же ты сейчас? Что с тобой? Не знаю... но просто знай - я тебя помню и люблю ничуть не меньше, чем раньше. Я пошла в тебя, я сильная, я пробьюсь. Но, знаешь, иногда я рада, что мягкая плюшевая набивка так хорошо впитывает непрошенные соленые капли, стекающие по щекам и носу ночью... когда никто не видит.

Вот... дневник. Регистрация прошла успешно, так сказать. ;) :)