...Только тишина в доме все еще продолжала быть незнакомо приятной: никто обижено не сопел в углу, не ршаркал по утрам тапочками, никто не пилил тебя за позднее возвращение с работы.
Когда я умерла и стала бабочкой, ты вдруг почувствовал пустоту в квартире. Не сразу, конечно, постепенно, когда углы комнат безобразно заросли паутиной, когда закончились чистые рубашки и носки, когда окончательно и бесповоротно опустел холодильник. Только тишина в доме все еще продолжала быть незнакомо приятной: никто обижено не сопел в углу, не шаркал по утрам тапочками, никто не пилил тебя за позднее возвращение с работы.

Когда я умерла и стала бабочкой, тебе вдруг стало просторно, но почему-то холодно в кровати. Даже второе одеяло не принесло тепла. Когда я умерла и стала бабочкой, ты начал заводить вечером будильник, чтобы он будил тебя по утрам. Ты ходил по вечерам в пиццерию и смотрел телевизор. Теперь никто не выхватывал пульт из твоих рук, чтобы картинку с футболом заменить мелодрамой. Постепенно стиральная машина снова выучилась стирать, заработал пылесос и одна конфорка на газовой плите.

Когда я умерла и стала бабочкой, твои накопления стали стабильно расти, и сократились расходы. И вдруг однажды твое тело заскучало, оно захотело моих рук, моего тепла. Это было странное давно забытое чувство. Потом появились руки нежные и мягкие, руки, волосы, глаза. И не одни. Еще руки, еще волосы и еще... Но тело странно продолжало оставаться недовольным. Ты почти к этому привык. Когда я умерла и стала бабочкой, мой запах постепенно выветрился из твоей квартиры. И ты внезапно понял, что я умерла, незаметно выскользнула из твоей жизни, ушла, как вода сквозь пальцы, тихо, совсем не так, как жила.

Ты не понял, что я стала бабочкой. Ты стоял у окна и думал, почему я ушла. Ведь готовить обеды было совсем не сложно, а ожидание тебя с работы оставляло мне время для телефонных бесед и уборки квартиры, для макраме и рисования... Когда я умерла и стала бабочкой, я не сумела забыть тебя. И я прилетела к тебе летом, влетела в окно на восьмом этаже и присела на стене, чтобы вдохнуть твой знакомый и родной запах. Ты увидел меня, ласково позвал кота и одними глазами показал ему бабочку на стене. Он прыгнул, мой любимый кот, пушистый и славный. Так я умерла снова, ведь у бабочки такой короткий век. А сегодня, вернее много лет назад, я показала тебе весь этот бред, и ты улыбнулся. Когда я умерла...